Such A Perfect Day

Он оказался прав: до стоянки такси мы просто не дошли бы. Или, вернее, не дошел бы я. Едва сделав шаг наружу, щурясь на послеполуденном солнце, я сразу же уперся взглядом в усы. В этом начинала просматриваться определенная закономерность. Новые усы были не такими массивными и внушительными, как те, что охраняли государственную границу, и крепились на лице помоложе, с более светлым оттенком кожи. - Mister? Sir? Hello? - произнесли усы скорым речитативом, в котором легко угадывалась наработанность. - Tuc tuc? Very cheap! Hello! Mister! Однако только я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь вроде “спасибо, не нужно”, как эти усы были решительно оттеснены другими, те, в свою очередь, третьими, третьи - четвертыми и так далее. Разнообразные по форме и густоте, все они явно носились с любовью и гордостью. И пикнуть не успев, мы с Хенриком тут же оказались в эпицентре самого живого интереса их владельцев. - Mister! Sir! Come! Hello?.. How are you, where are you from?.. Sir, very cheap, sir! Mister!.. Hello! - сухим горохом сыпалось со всех сторон, и даже если бы я захотел разобрать, кому именно принадлежат какие слова, сделать это было бы совершенно невозможно: все они звучали одновременно и при этом удивительно вразнобой, создавая причудливое и нестройное эхо: - Mister! Very cheap! Hello! Трудно сказать по какому параметру, но Хенрик все же выбрал одного из зазывал - должно быть, просто наугад - и назвал адрес. Тот радостно закивал и замахал рукой, показывая дорогу на парковку. Мы двинулись по направлению. Я подумал, что теперь, когда мы сделали выбор, нас оставят в покое, но не тут-то было. Не переставая галдеть, усы бодрой стайкой потянулись за нами. Некоторое время я пытался объяснять, на ходу повторяя, что мы уже связали себя обязательствами и что наша нужда поскорее оказаться отсюда подальше находится на самом пороге удовлетворения одним из их товарищей - вон тем, кто идет на полшага впереди, то и дело растягивая губы в самой радушной улыбке, без устали делая приглашающие жесты и не забывая при этом предупредительно зыркать на конкурентов, отпихивать особо ретивых и бормотать в их адрес явные ругательства. Однако никакие объяснения не помогали: гвалт не смолкал, и при каждом моем "no, thanks" ажиотаж только усиливался. - У нас уже есть усы! - в какой-то момент захотелось крикнуть мне. - Спасибо, но у нас уже есть усы!.. Как же все это было нелепо!.. Странно. Все - с того самого момента, как я нажал кнопку вызова бортпроводника, потом это бесцельное ожидание под дверью закрытой камеры хранения, потом штампы - зеленые и синие, а теперь... Теперь я вообще разговариваю с усами! С усами - об усах!.. Как хренова Алиса в Стране чудес!* Какая-то дикость... Почему все так странно сегодня? Так необычно, так… как никогда раньше? И этот никак на меня не похожий, нелогичный - да что там говорить: совершенно безумный порыв!.. Выйти из самолета - вот так, с бухты-барахты, и оказаться в стране, о которой я практически ничего не знаю, культурой которой никогда не интересовался, среди людей, чей образ жизни не могу даже представить! Зачем я это сделал?.. Если уж на то пошло, я мог бы остаться в Сиднее - лежал бы сейчас на песочке и смотрел на волны. Купил бы доску и брал уроки серфинга. Вечером - хороший джин-тоник в одном из тех пляжных баров, где над стойкой качаются разноцветные лампочки. Господи, как это было бы чудесно!.. Но нет. Вместо всего этого я в Индии. Из всех возможных мест - в Индии! Почему? Как я здесь оказался? Какой в этом смысл?.. Ведь должен же быть хоть какой-то?! ... без маршрута, без четкой цели, без последовательности продуманных действий... без гостиницы, без чемодана, с парой боксеров и одной чистой футболкой, которые я всегда держал в ручной клади “на всякий случай” - и вот, в первый раз в жизни этот случай настал… … без знакомых... вообще без каких бы то ни было контактов за исключением этого парня… да, он приятный, этот парень - дружелюбный, веселый… какой-то теплый, что ли, какой-то… какой-то, не знаю… и этот взгляд… ерунда, конечно, но такое ощущение, что я и правда видел его когда-то раньше, этот взгляд… когда-то давно, да и то мельком, не зацепиться памятью... Ну вот опять. Да что ж такое!.. Опять какие-то идиотские фантазии! ... да, повстречать соотечественника в международном аэропорту Нью-Дели, и при этом не на посадке на скандинавский рейс - такое, конечно, случается, не каждый день, но все же, если хорошо подумать, не бог весть какая невероятность... норвежцы путешествуют по всему миру, и ничего странного тут нет... в конце концов, не посреди же льдов Антарктиды мы натолкнулись друг на друга!.. ... да, он помог мне - по доброте ли душевной или для развлечения, какая разница… помог, и за это я его поблагодарю, когда мы разойдемся в разные стороны - вероятно, уже довольно скоро, как только окажемся в центре города: у него явно есть свои дела, не может же он таскаться со мной весь день, зачем ему это… … будет немного жаль, когда это произойдет… жаль, да… Хенрик. Хен-рик. … надо найти его… где-нибудь в соцсетях... послать заявку в друзья… или не посылать - просто отправить личное сообщение, еще раз поблагодарить за помощь… спросить, как дела и где он… ... интересно, у него кто-то есть?.. Снова-здорово. Какого черта?! Есть у него кто-то или нет - это не играет никакой роли. Никакой! При чем здесь вообще… … и потом, есть же Рикард... Рикард - вечером надо не забыть отправить ему сообщение… написать, что… - Very cheap! Mister! Hello!.. Tuc tuc, sir! Hello! Не знаю, почему, но в этот момент я вдруг остановился. То ли навязчивый, монотонный речитатив переполнил наконец чашу терпения, то ли я задал себе слишком много вопросов, и теперь они сбились в огромный снежный ком, грозящий обрушиться лавиной, то ли солнце с непривычки слишком било в глаза - не знаю. Как бы там ни было, меня будто толкнуло изнутри, и я тут же встал как вкопанный. “Система, - подумал я, - во всем нужна система”. Если уложить вопросы в последовательную, стройную цепочку, то на каждый из них обязательно найдется закономерный ответ. Причина и следствие. Простая логика, которая работает везде, в том числе и в Индии. Начнем с самого начала. Зачем я вышел из самолета? Это несложно: весь прошлый год выдался напряженным, постановки шли одна за другой. Плюс учеба. График был забит под завязку репетициями, спектаклями, рекламными проектами и прочим. Я устал - не столько физически, сколько, должно быть, морально, и мне необходим отпуск. Всем людям время от времени он необходим, и мне в том числе. Чтобы никуда не ехать из дома, не упаковывать снова чемодан и не тащиться обратно в аэропорт, я решил сэкономить время и устроить себе отпуск сразу. Логично?.. Очень даже. Почему Индия?.. Еще проще: почему бы и нет. Об Индии я ничего не знал, и шанс того, что я собрался бы сюда специально, был ничтожно мал. А так - она удобно оказалась по пути. В конце концов, не все же ездить на юг Испании, надо расширять горизонты. Что еще? Как решить практические детали?.. Определить, чем заняться, что посмотреть, какую еду попробовать, где забронировать гостиницу?.. Тоже мне проблема. Индия - не джунгли Амазонии, здесь есть интернет, и до сих пор Google никогда не отказывал мне в помощи. И этот парень… Хенрик... Это приятная встреча - безусловно, и да - он помог, но ни это, ни цвет его глаз, ни улыбка не делают нас друзьями. Никем они нас не делают. Если только случайными попутчиками, не более. Так что когда мы наконец окажемся в центре, просто пожмем друг другу руки и разойдемся. Забудем, выбросим из головы - он меня, а я его. Я даже не стану пытаться найти его в соцсетях, в этом нет никакого смысла. Мы друг другу никто, а все, что взбрело мне в голову… Надо пить больше жидкостей и наконец съесть что-то. Смотрите, насколько вещи стали проще и понятнее, правда?.. Осталось только отвязаться от приставучих зазывал, и тогда поводов для раздражения не останется совсем. Нажать на кнопку, и они испарятся. Как я уже говорил, система и порядок. Порядок и система. - Послушайте, - сказал я по-английски, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно, - нам не нужен тук-тук, мы уже договорились с вашим коллегой. Пожалуйста, оставьте нас в покое. И вот это… Это была ошибка. Взывать к голосу разума было ошибкой. Делать это, остановившись - ошибкой вдвойне. Как только я встал, оцепление немедленно замкнулось, словно вокруг сошлись воды, бесповоротно отрезая меня от мира среди скопища смуглых лиц, восклицаний, безостановочного клянчания и усов. Усов, усов, усов. Усов! Судя по всему, каждый из них мечтал заполучить меня себе, чего я со своей стороны не желал категорически. Таким образом, наши стремления кардинально расходились в векторном смысле, и с каждой секундой ситуация накалялась. Меня окружали совершенно незнакомые люди, они подходили ближе, еще ближе… слишком близко, неприятно близко… я не привык… от рук, от одежды, от волос исходил сильный запах каких-то специй, от бесконечных hello-mister-how-are-you-very-cheap звенело в ушах… и до кучи треклятое солнце, а до ближайшей тени еще несколько метров... Меня резко бросило в жар - удушливый, липкий, панический жар: с нарастающим ужасом я стал думать, что, быть может, Хенрик и не заметил моего исчезновения - отвлекся на что-то и продолжил идти вперед, подгоняемый водителем. А когда оказался на стоянке и понял, что меня нет, то просто пожал плечами, решив, что как-нибудь я доберусь до города сам. И уехал. Уехал!.. В конце концов, действительно: мы познакомились всего пару часов назад или даже меньше, кто мы друг другу - никто, и с чего он должен обо мне беспокоиться. И вот теперь - единственное знакомое лицо, и то исчезло... растворилось в море усов... и я остался совсем один, буквально на другом конце света... а у меня даже нет наличных - во всей этой круговерти с камерой хранения я не подумал, что нужно снять хотя бы немного с карты!.. Пока я лихорадочно соображал, что теперь делать, в какую сторону бежать или лучше все же лечь на землю и прикрыть голову руками, круг неожиданно разошелся - так же плавно, как и замкнулся минутой ранее, - и я увидел Хенрика. С решительным “excuse me! coming through!”, чем-то напоминая ледокол, пробирающийся сквозь ледяные торосы, он вклинился между водителями, схватил меня за руку и, нимало не смущаясь тем, как это может выглядеть, вытянул из толпы. - Не бери в голову, это тут обычное дело, - проговорил он, увлекая меня за собой. - Они, в общем-то, безобидные, но и зевать не нужно. С огромным облегчением я сжал его ладонь и поспешил следом, пару раз, правда, обернувшись назад из опасения, что вид двух парней, держащихся за руку, может быть воспринят окружающими с предубеждением. Однако, судя по всему, никому до этого не было никакого дела: сзади послышались прощальные “mister-hello-sir!”, но и только. - Спасибо, - сказал я, когда мы наконец остановились перед нужным тук-туком. - Не за что. - Нет, правда. Спасибо, что вернулся. На какой-то момент я подумал, что ты… - Уехал без тебя? - искренне удивился он, а потом покачал головой: - Я никогда бы тебя не бросил. И улыбнулся. Хм. “Никогда бы тебя не бросил” Так это прозвучало… дружелюбно. Небезразлично. Почти заинтересованно. И, знаете, в других обстоятельствах… где-нибудь в баре на Грюнерлокка, после пары пива… в общем, я не преминул бы выяснить, насколько интересен нам обоим этот интерес. Если вы понимаете. Но это в других обстоятельствах. Не здесь и не сейчас. Не с ним. В конце концов... - Не каждый день встречаешь кого-то, с кем можно переброситься парой слов на родном языке, - заметил Хенрик. - Такие знакомства надо беречь. Ах, да. Это. - Please, - как нельзя кстати раздалось в этот момент. - Please! Мы повернулись. Водитель обмахивал сиденье тряпкой, одновременно делая приглашающие жесты. - Please, sir! Конечно, тук-туки я видел и раньше, но только на видео или изображениях, никогда вживую. С какой-то подспудной благодарностью за возможность сменить тему я стал рассматривать это странное механическое существо на трех колесах - крытый мотороллер с водительским местом, огороженным прозрачной пластиковой переборкой и сиденьем для двух пассажиров, сзади которого находился отсек для груза. Стекла по понятным причинам отсутствовали, но с боков пассажирского сиденья были привязаны к раме плотные брезентовые занавеси, опускаемые в случае дождя. Держаться предлагалось за металлическую ручку, приваренную к перекладине на “потолке”. Чуть ниже приборной доски я разглядел счетчик, кнопка включения которого была вырвана “с мясом”. Я забрался внутрь первым и двинулся ближе к противоположному проему, давая Хенрику возможность устроиться комфортно. Он благодарно улыбнулся и протиснулся следом, тут же уперевшись коленями в переборку - ноги у него определенно были слишком длинные для такого тесного пространства. Затем назвал улицу и номер дома. Водитель сел на свое место и вставил ключ в замок зажигания, после чего развернулся к нам лицом и радостно сообщил: - Тудей из холидей! - Разумеется, - тут же отозвался Хенрик, как мне показалось, довольно скептично. Я подумал, вдруг это какой-то очень важный религиозный праздник? И не будет ли недостаток внимания расценен набожным водителем как неуважение?.. Мало ли - оскорбится и вызовет полицию. - Is that so? - спросил я, давая понять, что настроен быть вежливым. - Yes! - еще более радостно подтвердил водитель. - Тудей из биг холидей! - Спроси его, какой. - What holiday? - Вери биг холидей! - I see, - сказал я. - Подожди, сейчас он тебе расскажет, - снова вклинился Хенрик. - So the main road’s probably closed, right? Если раньше водитель казался просто очень обрадованным, то с последней фразой он буквально вспыхнул и осветился изнутри от удовольствия иметь дело с такими понятливыми пассажирами. - Йес! Мейн роуд из клоузд, sir! - Угу. - But! - водитель поднял палец вверх. - My cousin has a cashmere shop - very cheap! Very good quality! - А какая связь между одним и другим? - спросил я. - Ну как же, - охотно пояснил Хенрик, - главная дорога закрыта, ты же слышал. Так что придется ему везти нас по неглавной. Он бы и рад по главной, но… придется по неглавной. И очень удачно на неглавной дороге расположен магазин его брата. - Так а при чем здесь… - Слушай, а ты когда-нибудь был в таких странах? - он вдруг глянул на меня хитро, с каким-то шкодливым интересом. - В каких это “таких”? - Ну, в таких… в Азии, например? - Нет, я как-то все больше бывал в Европе, - я пожал плечами. - В США, в Новой Зеландии, в Австралии. А вот в Азии как-то не приходилось. - Понятно, - он согласно кивнул, а потом плотно сжал губы, явно сдерживая смех. - В общем, здесь не Австралия. И уж точно не Европа. Пока мы говорили, водитель - на всякий случай не снимая с лица широкой улыбки - поочередно нас оглядывал, явно в надежде, что на непонятном ему языке мы обсуждаем, сколько метров крайне недорогого, но очень качественного кашемира мы намерены приобрести в магазине его брата, и как нам повезло напасть на такое потрясающее предложение. - Very cheap, sir! - вступил он сразу, как только образовалась пауза. - No, - сказал Хенрик. - Very good quality! Only for friends! - No! - Lunch!.. Very good restaurant, good Indian food! Not far! - На неглавной дороге, угу. Рядом с магазином кашемира. - Near my cousin’s shop! - Вот видишь, я же говорил... Очень дешево! - Very cheap! - No! - воскликнули мы оба синхронно, и Хенрик засмеялся. У него все же был хороший смех. Такой… заразительный. - Clean restaurant, good prices! Good food! - Слушай, понятно, что тебе это в новинку, но я такое представление смотрел уже много раз, - отсмеявшись, сказал Хенрик. - Если ты не против, давай все же поедем - мне хотелось бы попасть домой до темноты. - Я только “за”, - я развел руками. - Но как?! - Смотри, - он подмигнул, а потом, полностью стирая улыбку с лица, обратился к водителю: - 8591 Arakashan road, sir. Please hurry. На этот раз тот не стал возражать - к моему большому удивлению. Должно быть, что-то в интонации, с которой Хенрик произнес последние слова, окончательно дало ему понять, что ни в какие магазины и рестораны, будь они хоть трижды чистые и экономичные, мы не поедем. - Okay. Two-fifty, - он показал пальцем на нас по очереди, - and two-fifty. Five hundred. - Пятьсот? - спросил я. - А сколько это в кронах - “пятьсот”, ты не знаешь? - Это в любом случае ровно в два раза больше, чем самый высокий тариф за такую поездку, - ответил Хенрик. - Two hundred for both of us. Водитель энергично затряс головой, всем видом показывая, насколько оскорбительным считает это возмутительное предложение. Да это же практически нож в спину, а он еще предлагал отвезти нас в магазин недорогого, но очень качественного кашемира!.. - Four hundred! - Two-thirty. - Three-fifty! - Two-fifty, - сказал Хенрик и, не дожидаясь ответа, демонстративно поставил ногу на подножку. - No, two-fifty is too… - Two-fifty for both of us. Сказав это, он тут же оттолкнулся рукой от сиденья и стал подниматься, явно намереваясь выходить. В мои планы ни при каких обстоятельствах не входило оставаться с водителем один на один и договариваться о проезде самостоятельно, да у меня и наличных не было. Поэтому я последовал его примеру и тоже стал двигаться к выходу. Увидев, что мы вот-вот покинем тук-тук, стоящие на небольшом отдалении водители всех остальных транспортных средств заметно оживились и, будто стая усатых акул, почуявших каплю крови за сто километров, немедленно взяли курс в нашем направлении. Эти маневры не укрылись от внимания нашего водителя. Понимая, что добыча вот-вот ускользнет и надо брать, что дают, он обиженно буркнул “Okay, two-fifty”, развернулся к приборной панели и, уже не вспоминая про перекрытые по случаю большого праздника дороги, завелся. Тук-тук вздрогнул, пару раз чихнул, выбрасывая в воздух облако выхлопного газа, а потом затарахтел. - В общем, самое главное - не давать им перехватывать инициативу, - пояснил Хенрик, снова устраиваясь на сиденье, - иначе можно и до темноты не закончить. Смотришь, сколько ты готов заплатить, отнимаешь от этого треть, а потом накидываешь. Так получается гораздо быстрее. - А совсем не торговаться - не вариант? - Ну… Если не намерен платить раза в два-три больше, то нет - не вариант. Торг - это часть процесса, национальная идея, если хочешь, так что совсем избежать его не удастся. Но можно, скажем, сократить, - он усмехнулся, - насколько получится. В этот момент тук-тук снова чихнул и наконец тронулся. - Слушай, а какие тут системы безопасности? Хенрик странно на меня покосился, но почти сразу перевел взгляд на дорогу. - Самые что ни на есть современные. Это было сказано вроде бы совершенно нейтральным тоном, но что-то в нем показалось мне подозрительным. - Я понимаю, что подушек тут нет… В качестве подтверждения он помотал головой. - … но хоть что-то же должно быть. Должно же, да? - Все будет хорошо, не волнуйся. - Это в каком смысле? - немедленно заволновался я. - Ты просто держись покрепче и все. - За что?! - Ну вот за ручку, например, - он показал глазами. А потом зачем-то повторил: - Все будет хорошо. С этими словами мы вырулили за территорию аэропорта и вклинились в общий поток. Именно тогда, в это самое мгновение, стало кристально ясно, что нет - ничего хорошо не будет. Не будет. Очень быстро - как-то, я бы даже сказал, разочаровывающе быстро - я понял, что доживаю последние секунды на этой земле, в этом теле, в котором до сих пор мне было вполне уютно - прежде всего потому, что до сих пор оно было в моем распоряжении целиком, единым организмом, слаженно работающей системой органов. А не разбросанными в разные стороны кусками рваного мяса и раздробленных костей, которые я тоже очень быстро и очень живописно себе представил. Откровенно говоря, если бы меня спросили, как я хотел бы встретить смерть в только-только исполнившиеся двадцать четыре, я не стал бы думать долго. Я сказал бы, что предпочитаю номер “Вилла Дофина” в “The 13” в Макао*, куда меня доставит гостиничный Rolls-Royce Phantom смелого ярко-красного цвета. А если точнее - ванную в нем с чашей из черного мрамора Неро Маркина насыщенного, глубокого оттенка с тонкими белыми прожилками, витражным стеклом от пола до потолка и наборным мозаичным полом - тоже мраморным, на этот раз родом из Каррары. На нем будут прекрасно смотреться использованные презервативы, россыпи платиновых фишек казино и пустые бутылки из-под Cristal. Так что в тот момент, когда костлявая появится на пороге и, щелкнув пальцами, покажет на меня, я буду знать, что не потратил впустую последние часы жизни. Там - или на террасе пляжного бара на Бали. Мягко покачивая в ладони хайбол с “Сингапурским слингом”. Наблюдая закат и как бирюзовые волны тихо шуршат по песку. Или полируя бархатной тряпочкой третий по счету Оскар и пятую “маску” BAFTA. Или на сцене ратуши, принимая из рук короля Нобелевскую премию мира. Или что-нибудь в этом духе. В общем, вариантов много - есть из чего выбрать. Однако, как можно себе представить, ни один из них не предполагал дорожно-транспортного происшествия с весьма неприятным и, я бы даже сказал, крайне болезненным летальным исходом. Где-то черт-те где в стране, в которой я оказался черт-те почему. Вопреки всем правилам и законам здравого смысла вместо того, чтобы сбросить скорость перед выездом на главную дорогу, водитель с силой вдавил педаль газа в пол, и тук-тук, воинственно взвизгнув и задрав кверху голову, будто взбесившийся грызун, вырвался на магистраль. Чтобы занять свою полосу, ему понадобилось некоторое время, а до того - несколько незабываемо ярких секунд - мы летели по встречной, лоб в лоб с раскрашенным в психоделические цвета автобусом, явно отметившим бриллиантовый юбилей добросовестной службы еще во время первой мировой войны. - А, - сказал я, когда сквозь лобовое стекло разглядел напомаженные чем-то глянцевым усы за рулем этого музейного раритета. - А! А-а-а-а!.. - Окей, окей! - раздалось спереди, и наши собственные усы обернулись, явно желая меня подбодрить. - Донт ворри! Ноу проблем! - Блять! - возразил я, давая понять, что категорически не согласен с последним аргументом. - Бля-а-ать!.. В эту секунду тук-тук резко вильнул вправо, только чудом уходя от столкновения. Схватиться за что-нибудь я не успел, и меня отбросило на Хенрика: я врезался ему в плечо и тут же, придавленный боковой силой, навалился сверху. - Держись! Тарьяй, слышишь? Наконец мы выровнялись, и я остолбенело заозирался вокруг: держаться за что?! Не теряя времени на объяснения, Хенрик схватил мою ладонь и потянул вверх, к ручке. Я вцепился в нее обеими руками так, что прострелило запястья. - Держись, все нормально, - сказал он, - они друг друга видят, это самое главное. Вместо ответа я воззрился на него, должно быть, с таким безумным видом, что, если он и собирался пошутить, то теперь понял, что лучше этого не делать: придвинулся ближе и озабоченно заглянул мне в лицо. - Эй, ты как? Ничего? Ты прямо белый весь… Что же ты не сказал, что боишься, мы бы тогда все же взяли такси. - Я не знал, - совершенно деревянными губами пробормотал я, - что это так… - Вот блин… Слушай, правда: не волнуйся. Тук-туки очень маневренные! - Маневренные? - Ну да. В этом их преимущество: они всегда могут свернуть в узкую улицу, обогнать пробку или как сейчас… вывернуться. - Вывер… Вывернуться? Не вполне понимая, чем еще меня успокоить, он положил ладонь мне на плечо и согревающим жестом потер. - Все будет хорошо, вот увидишь. Нам и ехать-то совсем недолго. - Недолго, - эхом подхватил я, а потом повторил еще раз, как молитву. - Недолго. Совсем недолго. Вообще-то “недолго” - это крайне расплывчатое понятие. “Недолго” когда вы сидите в кресле стоматолога, а в это время к вашему беззащитно распахнутому рту приближается бор-машина, и “недолго” когда вас выламывает в оргазме - это два разные “недолго”. Очень разные - я бы даже сказал, что между ними пролегает целая пропасть, между этими “недолго”. Сколько продолжалось именно это “недолго”, я не смог бы сказать, даже если бы мне приставили пистолет ко лбу. В какой-то момент линия времени замкнулась, пространство схлопнулось, отрезая все пути к отступлению, и навстречу вихрем понеслись движущие средства всех мыслимых и немыслимых мастей и расцветок, объединенные, впрочем, одной целью: как можно скорее погрести нас под завалами, расплющив предварительно в лепешку. Тук-туки - их было больше всего. Чем-то неуловимо напоминающие гигантских насекомых - саранчу или кузнечиков, - они резко выпрыгивали друг из-под друга, всегда появляясь перед глазами максимально внезапно и непредсказуемо. При том, что пассажирского места имелось на двух или максимум трех человек, сзади свободно помещались по пять и более взрослых и неограниченное количество детей, а багаж крепился на крыше. Наравне с тук-туками по проезжей части шныряли грузовые мопеды и мотороллеры, заваленные огромными тюками, из-за которых водитель выглядывал едва-едва, передвигаясь практически наощупь; машины и городские автобусы, где даже сквозь грязные стекла была видна давка - разрисованные и расписанные, увешанные цветочными гирляндами и флажками, производившие четкое впечатление сбежавших из сумасшедшего дома; и грузовики, явно собранные на ближайшей свалке из отработанных еще в прошлом столетии деталей. Вопреки всем законам механики, здравого смысла и дорожного движения все это безостановочно двигалось и столь же безостановочно сигналило. Крайнюю полосу у обочины занимали велорикши и запряженные скотом повозки с целыми пирамидами разнообразных грузов - от уложенных друг на друга и связанных веревками мешков размером с человеческий рост до кип картона и бутылей с водой для кулера. То и дело попадались верблюды, тоже используемые в качестве тяговой силы, и тощие коровы. Эти, напротив, никуда не спешили: едва переставляя костлявые ноги и застревая в самых неподходящих местах, совершенно не реагируя на машины, гарь и шум, они отрешенно жевали старые газеты, мусор, корки и кожуру валяющихся в канавах фруктов и овощей. Некоторые ложились прямо посреди проезжей части, и тогда все остальные участники дорожного движения старались их объехать - сбрасывать при этом газ считалось, судя по всему, признаком непрофессионализма и дурного тона. Картину дополняли рикши обычные, резво бегущие с длинными оглоблями в руках, зачастую босые и совершенно безвозрастные, словно уже родившиеся стариками, и мельтешащие во всех направлениях собаки и пешеходы - ни те, ни другие не обращали на гудки никакого внимания. Всем было куда-то надо. Всем одновременно и крайне безотлагательно. От мчащихся лоб в лоб машин и автобусов, от выныривающих прямо из-под колес пешеходов - взрослых и детей в школьной форме со старомодными ранцами за спиной, от какофонии звуков - назойливых и непрекращающихся сигналов клаксонов, то и дело взвизгивающих покрышек, мычания коров и резкого рева верблюдов, - от непередаваемого сочетания запахов, наполняющих продуваемую со всех сторон металлическую коробку, - специй, гниющих по обочинам фруктов и овощей, терпких нот дешевого одеколона, пробивающихся сквозь водительскую переборку, от вони выхлопных газов, бьющих прямо в нос, и густой дорожной пыли - от этого всего у меня рябило в глазах и перехватывало дыхание. Прошло каких-то несколько минут, совсем “немного времени”, а я уже почти оглох, ослеп и был полностью дезориентирован. Пол припадочно трясся и, кажется, был готов провалиться под ногами. Вокруг меня был хаос. Невообразимый, всеохватный, с головокружительной скоростью разрастающийся хаос, которого я не только никогда не видел воочию, но о существовании которого просто не имел никакого представления. Конечно, в той же Италии или Испании, куда мы ездили с родителями в отпуск, дорожное движение значительно отличалось от привычного норвежского, упорядоченного и спокойного, и в определенной степени его тоже можно было назвать хаотичным, но… Но тот хаос был похож на этот примерно настолько, насколько ноябрьское простудное чихание похоже на атомный взрыв. Это был абсурд. Совершенно неподдающийся восприятию абсурд, о котором я с удовольствием поразмышлял бы, если бы рядом не неслась быстрая и на вид очень твердая земля. Я смотрел на нее в немом ужасе, не моргая, изредка конвульсивно сглатывая и только надеясь, что если мне все же суждено умереть сегодня, то, пожалуйста, ради всего святого, пусть это будет мгновенная и безболезненная смерть. В какой-то момент мимо с грохотом пронесся очередной автобус, я отпрянул назад, изо всех сил вжимаясь в спинку сиденья. Внутри стала быстро подниматься тяжелая, мутная волна: на сильный стресс желудок всегда реагировал одинаково. - Может, опустить занавесь с твоей стороны? Наверное, Хенрик уже какое-то время наблюдал за мной и теперь, когда я рефлекторно прикрыл ладонью рот, понял, что еще чуть-чуть, и меня вырвет прямо ему под ноги. Не дожидаясь ответа, он придвинулся. На секунду я ощутил четкое желание отпустить ручку - самую жалкую из всех иллюзий безопасности, какая только могла быть в этом гробу на трех колесах - и вцепиться в него: вжаться как можно крепче и закрыть глаза. Хенрик дернул за веревку, держащую скатанный в валик брезент, и тот немедленно упал, хотя бы зрительно отрезая меня от апокалипсиса на дороге. Затем он проделал то же самое и со своей стороны, так что теперь, будто лошадь в шорах, я не видел ничего по бокам и мог смотреть только вперед. Однако хватило и этого. Практически сразу нас подрезал другой тук-тук, а за ним легковушка, из-за которой мы едва-едва успели увернуться от очередной коровы и двух пешеходов, переносящих с одной стороны дороги на другую невообразимого размера мешок с огурцами. Водитель разразился оглушительным гудением, которое тут же подхватила легковушка, а за ней и все остальные, бестолково и вразнобой забарабанив по клаксонам. От бессилия и ужаса, от полного отсутствия контроля, я что есть силы сцепил зубы и замычал. - Посмотри на меня! - раздалось сбоку. - Эй!.. Я попытался повернуть голову, но ничего не вышло: теперь на нас летел грузовик, обгоняющий по встречной школьный автобус, и я просто не мог оторвать взгляда от дороги. По спине катился холодный пот, сердце колотилось в ребра, глаза быстро застилала мутная пелена, но, как загипнотизированный, я все таращился вперед, мысленно считая секунды до столкновения. Хенрик крепко взял меня за запястье и потянул к себе. - Отпусти ручку! Слышишь?.. Тарьяй! Отпусти. Все хорошо, не волнуйся. Не смотри туда. Под звуки этого голоса, уверенного и спокойного, как ни странно, легко перекрывающего канонаду клаксонов, пальцы тут же разжало, словно это не я отпустил металл, а он - меня. - Давай, - продолжил Хенрик, - возьми меня за руку. Не бойся, все в порядке. Просто держись за меня. Давай!.. Я схватил его и судорожно сжал - она была теплой, его ладонь, теплой и… живой. Он был еще живым, и я, судя по всему, тоже, и господи, прекраснее этого не было ничего в целом свете. Клаксон опять резко взвизгнул совсем рядом, я подскочил на сиденье и заозирался. Свободной рукой Хенрик взял меня за плечо и решительно развернул к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. Взгляд у меня, вероятно, был совсем обезумевший, потому что вместо того, чтобы снова начать меня успокаивать, он стал говорить четко и твердо, ровным голосом, более давая указания, нежели объясняя. - Смотри на меня. Вот так, хорошо. Теперь дыши. Вместе со мной. Вдох. И выдох. Хорошо. Вдох… Задержи дыхание: раз, два, три… Длинный выдох: раз... два... три. Все хорошо. Еще раз. Вдох… Не смотри по сторонам. Смотри на меня. И вы-ы-ыдох. Мы почти на месте. Вдох… Смотри на меня. Только на меня… И я смотрел. Послушно вбирая и выпуская из груди воздух, я неотрывно смотрел ему в глаза, в самую их синюю глубину, и мало-помалу, невзирая на продолжающийся вокруг хаос, тошнота и паника отступали, сердце выравнивалось, каменная тяжесть постепенно отпускала плечи. У меня опять возникло то странное чувство, которое я испытал, когда мы только познакомились - теперь будто не пару часов назад, а, кажется, еще в прошлой жизни: чувство простора и покоя, необъяснимое и удивительное, почти волшебное и в то же самое время вполне реальное. Ухо как будто различило мягкий плеск волн, сквозь вонь выхлопных газов пробралась свежая соленая нотка… Перед глазами снова встало море - раздольное, огромное, какое-то… вечное, существовавшее всегда и никогда не мелеющее... Спокойное, летнее море, и, лежа на спине, подставив лицо солнцу, я плыл в нем... ни о чем не тревожась, ничего не опасаясь... плыл... плыл... Он по-прежнему держал одну руку у меня на плече, и оттуда сквозь ткань футболки струилось по телу мягкое тепло, от кожи шел какой-то едва уловимый запах - приятный, но неясный, в голову не приходило никаких точных ассоциаций - и этот запах, тепло и четкий ритм, с которым мы дышали в унисон… Я постепенно возвращался на землю, под моими ногами она снова приобретала устойчивость и безопасность. - Ну как ты? - он улыбнулся, и с такого близкого расстояния я вдруг разглядел тонкие морщинки в уголках его глаз. - Получше? - Да. Кажется, да. - Вот и хорошо. Хочешь воды? Я вдохнул полной грудью, длинно выдохнул, на всякий случай прислушиваясь к себе, а потом кивнул. Он полез в рюкзак и достал оттуда небольшую бутылку. - Извини, что предлагаю открытую… - Ничего, - я крутанул крышку и с наслаждением глотнул, промокая саднящее горло, потом еще раз. - Спасибо. - Не за что. Мы почти приехали, осталось совсем недолго, буквально несколько кварталов. Вот оно, то самое “недолго”! Вот оно, пришло - долгожданное, как Рождество, как капля дождя после засухи, как весеннее солнце, как окончание периода сильной турбулентности в салоне самолета... Теперь все совершенно точно будет хорошо!.. Он осторожно похлопал меня по плечу, будто ставя точку, а затем убрал руку. И снова, как раньше, внутри кольнуло какое-то необъяснимое разочарование. Что-то… Какой-то секундный порыв, заставивший меня машинально потянуться за ним вслед. Секундный. И на ту же секунду мне показалось, что он почувствовал нечто похожее: посмотрел на меня вдруг серьезно, как-то удивленно нахмурившись, почти ошарашенно, словно в этот момент и ему тоже пришло в голову, что эта дикая поездка… даже не знаю, как объяснить… Познакомила нас? На самом деле - познакомила? И теперь мы, кажется… не совсем незнакомые? Впрочем, почти сразу он выпрямился, отодвинулся на свое место и стал следить за дорогой. А через пару минут обратился к водителю: - Anywhere here is fine. Затем полез в карман и достал кошелек. Я снова подумал, что очень зря не снял наличные в аэропорту. - Слушай, можно я тебе свою долю сброшу через Vipps*? У тебя все еще есть норвежский номер? Или переведу на счет, если так будет удобнее? Мне неловко, что я совсем без гроша в кармане, и ты вынужден платить за нас обоих... - Не бери в голову, - он беспечно махнул рукой и отсчитал купюры. - Во-первых, мне все равно надо было возвращаться, а во-вторых, двести пятьдесят рупий это… Знаешь, сколько это в кронах? Он поблуждал глазами по потолку, подсчитывая. - Это… Чуть больше тридцати крон. - Сколько? - от неожиданности я даже засмеялся. - Ага. Целых тридцать крон, представляешь?.. Что у нас можно купить на тридцать крон? - Даже не знаю. Чашка кофе и то стоит больше. - Вот именно. И, кроме того, есть еще “в-третьих”. - “В-третьих”? - Да, в-третьих. В-третьих, мне было приятно. Немного помолчав, он повторил: - Было приятно познакомиться, Тарьяй. - И мне, - ответил я. - Очень. Спасибо тебе. - Не за что, - он пожал плечами и улыбнулся. Потом вытащил из кошелька оставшиеся деньги. - Слушай, вот тут немного наличных - возьми. Найдешь банкомат - сними побольше: в гостиницах и ресторанах можно заплатить картой, но в основном Индия - это, конечно, страна наличных. В каком-то неясном ступоре я смотрел, как он расплачивается с водителем, а потом засовывает кошелек в карман. - Было приятно познакомиться, - повторил он и протянул руку. Машинально я пожал ее, и только тут меня будто ударило: он уходит! Подождите, как уходит?! Нет, я... Я не могу этого позволить!.. Никак не могу, это просто немыслимо! Даже не обсуждается! Во-первых, мне явно необходима помощь кого-то, кто все здесь знает, кто понимает местные порядки, кто мог бы подсказать мне - даже прийти на помощь, если понадобится!.. Кого-то, кто лично знаком с хаосом, видел его уже тысячу раз, кто владеет секретом тайного с ним рукопожатия, после которого хаос принимает вас за своего. Кого-то, от чьего прикосновения переключаются светофоры и, выбиваясь из общей программы, закрывают двери лифты. Мне нужна, очень нужна помощь такого человека! Это во-первых. А во-вторых… во-вторых... - Послушай, ничего, если я выйду с тобой? - торопливо спросил я и машинально, каким-то странно-привычным жестом тронул его за локоть. - Со мной? Мне показалось, он спросил с радостью. Может, конечно, я сам это придумал, и яркий огонек, мгновенно вспыхнувший в его глазах, мне просто померещился, но тем не менее. Тем не менее. - Со мной? - Да, если ты не против. Он глянул вниз, я за ним, и тут же обнаружил, что, сам того не замечая, все еще держу руку на его предплечье. - Извини. - Ничего страшного, - он мягко улыбнулся. - Просто я хотел бы поговорить, - поспешил объясниться я, - спросить кое-что… Если у тебя есть время и ты не против, конечно! - Я не против, - он снова улыбнулся, на этот раз с совершенно очевидной радостью. - Совсем не против! - Отлично! Просто замечательно! Может, где-то поблизости есть ресторан? Или кафе - мы могли бы выпить кофе?.. Здесь есть кафе? Несколько секунд он пристально смотрел на меня, а потом подмигнул: - У меня есть идея получше. И рассмеялся.