Amantes sunt amentes

Billie Eilish — Lonely Саундтрек на третью часть

Прокуратура оказалась достаточно современным зданием из стекла и бетона. Кажется, в прошлом её несколько раз подрывали, и со временем внешний облик твердыни Фемиды изменился до неузнаваемости в сравнении со старыми фото из газет. Елена сидела в кабинете помощника помощника прокурора, с которым переписывалась до этого и имя которого даже не удосужилась запомнить, и ловила на себе косые взгляды из-под очков, с интервалом 30-40 секунд. Не выдержав затянувшегося молчания и этой игры в гляделки, она таки спросила: -Простите, сэр, но у меня что-то на лице? — Нет, что Вы, все в порядке, — мужчина лениво отодвинул от себя бумаги, запрашиваемые адвокатом, и в очередной раз смерил собеседницу глазами. Естественно, Елена и не ждала радушного приёма с распростертыми объятиями и понимала, что не вызывает особого доверия своим внешним видом подростка и чересчур молодо выглядящим лицом, но каждым взглядом этот субъект будто выливал на макушку ведро помоев и предлагал свалить, — Итак, почему Вы считаете, что «Нью-Йоркский мясник» все это время прятался у нас под носом, в Готэме? -Потому что он сам мне об этом сказал, — Пенниуорт небрежно пожала плечами, отставляя чашку с переженным, горчащим кофе. — И у Вас есть доказательства? — Девушка цикнула, понимая, что сейчас этот человек выставит её за дверь и посоветует не возвращаться без весомых улик и не порочить честь правопорядка Готэма, — Я так понимаю, что нет. Видите ли, мисс Пенниуорт, если бы такой человек находился в Готэме, мы бы уже давно об этом узнали, — он гордо раздул живот и короткими пальчиками-сосисками поправил галстук, — Но случаев, подобно тем, что происходили в Вашем городе, у нас не было. Не считая тех мясорубок, что устраивает этот… безумный Джокер, но он всегда сообщает об этом, не давая никому присвоить свою славу. — Вы хотите сказать, что я прилетела и побеспокоила Вас зря? — Елена вскинула бровь, не желая сдаваться под напором заплывшей жиром бюрократической крысы. — О нет, дорогая, почему же. Мы не можем помочь Вам с информацией, но, может быть, комиссар Гордон окажет такую услугу и поищет в старых делах зацепки? — Он встал со скрипнувшего от облегчения кресла и поправил пиджак, — Прошу простить, но меня ждут неотложные дела. Вы найдёте Джеймса в главном управлении полиции. Удачи в поисках, мисс, — он протянул ей потную ладошку, которую Елена с внутренним отвращением пожала. -Конечно, сэр, благодарю. Уже у двери, когда девушка взялась за ручку, мужчина её остановил: -К слову, мисс Пенниуорт, мы с Вами раньше не встречались? Почему-то Ваша фамилия и лицо кажутся мне до боли знакомыми. -Нет, сэр, я впервые в Готэме. Хорошего пищеварения Вам на обеде, — не удержавшись и пустив шпильку напоследок, брюнетка захлопнула за собой дверь.

***

Рассвет ещё не наступил, когда Бэтмобиль на бешеной скорости влетел в пещеру, разбрызгивая в стороны потоки воды от водопада. С визгом шин машина замерла прямо у ног Альфреда, стоявшего наготове с подносом. Дверь открылась, и Брюс Уэйн в костюме, покрытом с головы до ног пылью от взрывов, выпрыгнул наружу. -Сэр? — Дворецкий учтивым коротким кивком поприветствовал Бэтмена, забирая у последнего из рук маску. Он заметил, что несмотря на очередную победу, мужчина был напряжен и будто взвинчен. Брюс, не отвечая, пошёл к огромным мониторам, закрепленным над приборной панелью, и начал в ускоренном режиме просматривать видео-записи с камер города, периодически нажимая на паузу и снова воспроизводя. Альфред встал рядом с подопечным и расположил поднос с чаем и сэндвичами рядом с компьютерами. Уэйн продолжал хаотично бегать по кадрам, будто что-то искал. Или кого-то. — Сэр… — Снова тишина в ответ, -Мистер Уйэн! — Дворецкий тронул мужчину за плечо, и тот наконец-то обратил на него внимание. В глазах Бэтмена стояла растерянность и, даже, в какой-то степени испуг. В шоколадных радужках отражались квадратики мониторов. Он беззвучно шевелил губами, будто не знал, как сформулировать то, что хотел сказать. — Вот! — В конечном итоге, Брюс ткнул пальцем в один мз мониторов, оставив на нем отпечаток пыли с перчатки, — Альфред, только не говори мне, что это она! — Впервые за многие годы дворецкий услышал в голосе хозяина поместья мольбу. Пожилой мужчина надел на нос очки, висевшие до этого на серебряной цепочке на шее, и вгляделся в изображение на экране. Камера, пусть и не идеально, показывала до боли знакомые сосредоточенные карие глаза, темные волосы, собранные в тугой пучок, и черты лица, более тонкие и мягкие, более женственные, но ничем не отличимые от тех, за которыми он наблюдал большую часть своей жизни. От тех глаз, которые сейчас смотрели на него с просьбой сказать, что Брюс ошибается, что девушка на мониторе не та, за которой он издалека наблюдал все последние 20 с лишним лет, и только в последний год упустил, потеряв со всех радаров. Но Альфред не мог этого сделать. Потому что это определённо точно была ОНА. -Вы правы, мистер Уэйн, это Елена. -Нет… — Бэтмэн опустился в кресло и закрыл руками лицо, уперевшись локтями на колени, а после глухо произнёс, — Ты знал? Знал, что она в Готэме? -Нет, сэр. Если бы знал, тот час же проинформировал бы Вас, — Альфред обошёл мужчину со спины и отстегнул плащ, внутренне чувствуя нарастающее напряжение Бэтмена, — Вопрос в том, как узнали Вы? — Я видел её вчера в Роял. Но, о боги, как надеялся, что ошибся, — Брюс встал и начал снимать костюм, меряя шагами участок пещеры, — Что она здесь.? Я же старался, я же сделал всё, чтобы спрятать её, уберечь, не дать попасть в Готэм! — Вы не могли ошибиться, мистер Брюс. Девушка точная Ваша копия. И она сейчас здесь, сэр, — Альфред старался сдержать волнение и остаться спокойным, — Теперь, нам нужно решить, как поступить дальше.

***

Елене точно не везло. Готэм-Сити с самого приезда испортил карму и приносил одни неудачи. Она просидела почти шесть часов в управлении полиции, ожидая возвращение комиссара Гордона с какого-то сверхважного задания. Голодная, уставшая и эмоционально вымотанная, девушка только к вечеру вернулась в отель, решив повторить попытку на следующий день. Готэм все так же «радовал» серостью и мелким, лениво накрапывающим дождём. Кажется, что здесь осень пришла уже в июле. Боже, как девушке хотелось вернуться в солнечный Нью-Йорк, где сейчас стояла жара, практически плавящая асфальт под ногами и сжигающая кожу до цвета спелого томата. -Мисс Пенниуорт, Вам письмо, — Генри с неизменной улыбкой достал из ряда шкафчиков за своей спиной конверт и протянул его девушке, — Хорошего вечера. Не желаете ужин в номер? -Нет, благодарю, — Елена с интересом и некоторой настороженностью взяла в руки предмет. Она в Готэме всего второй день, но уже получает почту. При том, по старинке, — Кто его передал? — Не могу ответить. Я отходил на кухню, а когда вернулся, это уже лежало на стойке. Простите за неосведомленность, — девушке в очередной раз свело зубы от чрезмерной вежливости администратора. Не хватало только, чтобы он подобострастно шаркнул ножкой. Но, видимо так и должны обслуживать в отелях элитного уровня. — Кстати, я бы хотела съехать завтра утром… — Боюсь, мисс Пенниуорт, это невозможно. Человек, оставлявший бронь, предупредил о возможности такого Вашего решения и оплатил все на месяц вперёд, — Генри невинно похлопал глазами, почему-то параллельно закрывая ладонью одну из строчек в своём толстенном журнале. «Месяц? МЕСЯЦ?! Да я же стану банкротом!» — Девушка мысленно простонала, но только кивнула в ответ. Конверт был двухцветным, с одной стороны чёрный, а с другой, где значился получатель, белоснежный. Елена не решалась его открыть. То самое шестое чувство, что помогало ей выигрывать дела в суде, которое называют чутьем или интуицией, подсказывало, что этого делать не стоит. Она положила конверт на стол и скрестила руки на груди, постукивая указательным пальцем по локтю. Он был мягким на ощупь и забитым под завязку, что клеевой край еле удерживал содержимое. Пенниуорт даже не представляла, что может быть внутри. Продолжая гипнотизировать бумагу, брюнетка взяла сигарету, зажав её между губами. Сколько клялась самой себе, что больше ни-ни, и каждый раз сама же нарушала обещание. Щелчок зажигалки, и вот уже сизый дым разносится по помещению, своей вонью перекрывая лёгкий цветочный аромат освежителя. Елена, зажав сигарету между пальцев и выдохнув, нервно облизывает губы. Чёрт! Она приехала в этот город с целью найти настоящего маньяка и освободить из-под нависшей угрозы смертной казни своего невинного подзащитного. А затем, передать убийцу другому адвокату, потому что вообще не видела смысла его защищать. «Смертельный укол» предназначен безумцу, и никто, никто не должен спасать такого человека. Так почему же адвокат чувствует себя так, будто вновь попала в самый эпицентр и сейчас на её груди красным горит точка прицела. Забытая сигарета потухла, и Елена вмяла её в дно стеклянной пепельницы. Это последняя. Честно. «Ну же, Пенниуорт, не трясись, как кролик в норе, сделай уже что-нибудь!» — Елена в очередной раз взяла в руки конверт и провела пальцами по плотной, гладкой бумаге. Быстрое движение, разрывающее бумагу, и девушка с криком отбрасывает его от себя, рассыпав содержимое по всему журнальному столику. Брюнетка побледнела. На лбу выступили соленые капли пота, во рту пересохло, а языком, ставшим шершавым, как наждачка, можно было полировать дерево. Сердце пропустило несколько ударов, желудок скрутило, вызвав приступ тошноты, и Елену, согнув пополам, вырвало на дорогой ковёр рядом с диваном. Девушка судорожно вытерла губы тыльной стороной ладони, пересиливая себя и поднимая глаза на содержимое конверта. Рассыпавшаяся чёрная земля с вкраплениями красной глины и деревянные щепки. Пенниуорт со свистом втянула воздух, не отрывая взгляда от поверхности стола. Она помнила тот день. Первый день, когда Елена слишком самонадеянно подставилась под удар, слишком наивно и высокомерно пропустила «вспышку» и сама себя похоронила. И он помнил. Он не забыл. Тогда этим делом занимался Карлос, адвокат со стажем почти в половину жизни, а она ему помогала. В один из дней, после жёсткого спора, Пенниуорт психанула и отправилась все разведывать сама. И попалась. И он снова её нашёл. В глазах озерами собирались слёзы, медленно стекая по щекам и падая на руки. Состояние, близкое к истерике, словно цунами накрывало с головой. Елена держалась. Нет, она честно держалась, но ни дыхательная гимнастика, ни самовнушение, ни что-то ещё не могло сдержать мелкой дрожи, сотрясающей всё тело. Очередной приступ тошноты, и девушка, сорвавшись с места, несётся в ванную, желчью пачкая белизну раковины. Сейчас она не жалела, что пропустила обед и ужин. Умыв лицо холодной водой, брюнетка смотрит в своё отражение. На зеркальной глади отражается перепуганная, бледная, как полотно, девчонка, с огромными карими глазами, в которых застыли слезы, и трясущимися губами. -Черт… Сукин сын! — Елена со злостью бьёт ладонями по зеркалу, орошая брызгами с мокрых кистей все вокруг, — Ублюдок! Да как ты… Да как ты посмел это сделать! Как ты посмел! Как ты посмел опять это сделать со мной! Я же пыталась! Я изменилась! Девушка оседает на пол, рыдая в голос, размазывая слезы вместе с тушью и помадой по лицу, всхлипывая и крича, срывая голосовые связки. Она проклинала себя, проклинала того урода, проклинала все, что произошло с ней за 25 лет жизни. Она ненавидела себя за слабость, ненавидела за то, что так и не изменилась, так и не стала сильнее, не пережила, не переборола. Елена не знала, сколько прошло времени, когда слезы закончились. Голова гудела, веки отекли и упорно не желали открываться, а от попавшей туши глаза щипало. Осталась лишь пустота, тошнотворная пустота, пришедшая на смену выплаканным эмоциям. Пенниуорт поднялась на трясущиеся и онемевшие ноги, чувствуя, как их покалывает и накрывает жаром с каждым шагом. Но все равно упорно продолжала идти на негнущихся костылях, возвращаясь в гостиную, обходя десятой дорогой стол с «подарком» из прошлого. Брюнетка зашла в гардеробную, сняла все свои вещи с полок и закинула их в чемодан. Туда же полетела косметичка, заранее захваченная из ванной. Ей нужно бежать, уходить отсюда, спрятаться, хотя бы на время, чтобы он снова её не нашел. Чемодан отказывался застегиваться из-за скомканных вещей, и девушка со злости пнула его, отчего одежда разлетелась по полу. Елена схватилась за голову и провела по волосам, пальцами расчесывая их и стараясь держаться, не допустить ещё одного приступа истерики, на который бы уже не хватило ни сил, ни слез. — Психованная истеричка, — тихий шепот, отразившийся эхом от стен опустевшей комнаты. Присев на корточки, девушка уже аккуратно собрала все в чемодан и застегнула, хотя пальцы все ещё не гнулись и отказывались выполнять мелкую моторику. Взяв чемодан за ручку, брюнетка выкатила его в гостиную и замерла на полушаге, краем глаза заметив то, на что сразу не обратила внимания. Среди кучки земли торчал белый угол карточки, какие обычно прикладывают к букетам. Елена выпустила ручку, и чемодан с громким стуком ударился о паркет. Она словно зависла, но адвокатская натура и годы учёбы все-таки взяли свое: из бокового кармана дорожного аксессуара появилась маленькая коробочка, в которой находились пинцет, перчатки и множество маленьких пакетиков на зажимах. Пенниуорт натянула латекс на кисти, и дрожащими руками протянула пинцет к бумаге, стараясь её ухватить. С третьей попытки это всё-таки удалось. На картоночке, не более 7 сантиметров длиной, значилась отпечатанная ровным шрифтом надпись: «С возвращением домой, мисс Пенниуорт». Адвокат быстро скинул послание в пакетик, с недоумением глядя на пляшущие в глазах буквы. — С возвращением домой? Что это ещё за шутки? — Елена нахмурилась и подумала, что ОН сошёл с ума ещё дальше и глубже, чем до этого, — Готэм не мой дом, ублюдок. Я из Нью-Йорка. Бросив улику, перчатки и пинцет в коробочку и с громким щелчком её закрыв, брюнетка продолжила собираться. Через 10 минут она уже готова была покинуть номер, но неожиданно дверь захлопнулась, а в комнате резко похолодало. Елена обернулась и с ужасом уставилась на открытое окно, в котором сейчас, перекрывая широкими плечами луну, стояла чёрная крылатая тень: — Здравствуй, Елена.