Amantes sunt amentes

Вся следующая неделя прошла для Елены под эгидой алкогольно-никотинового угара. Прошлое преследовало её. Все страхи, мысли, переживания, всё то, с чем она смирилась, словно долбанные длиннолапые пауки повылазило из темных уголков сознания и хотело сожрать. Елена бежала. Бежала со всех ног, не давая себе перевести дух, подальше от этих слов: «Я твой отец», подальше от: «Добро пожаловать домой». Но каждое утро, стоило закрыть глаза после ночи в ближайшем баре, темнота надвигалась со скоростью света, давила, склизкими шупальцами обвивала и утягивала вниз. Время суток поменялось местами. Весь мир, тщательно выстраиваемый с восемнадцати лет, рухнул, словно песчаный замок, слизанный приливной солёной волной. Слез не осталось, как и желания для чего-либо. Елена потеряла цель, с которой приехала в этот чертов город. Найти маньяка и спасти невиновного казалось такой мелочью на фоне обрушившихся личных проблем. Система «дом-работа-дом» и выпивка с коллегами каждый пятничный вечер стёрлась и растеклась пятном акварели. Девушка каждый день теряла себя, по частям, по кусочкам. «Елена Пенниуорт» — честный адвокат-трудоголик, стремившийся добиваться справедливости, как тень, спряталась глубоко внутри, оставив место лишь растерянной, испуганной девчонке, столкнувшейся с реальностью. Елена каждый день брала в руки ключ, полученный от Уэйна, и смелым шагом двигалась к выходу из маленькой квартирки, снятой в одном из спальных районов на окраине Готэма, но, в конце концов, все заканчивалось сползанием по деревянной поверхности двери и очередной порцией алкоголя. Девушка сходила с ума от осознания, что, возможно, все эти двадцать пять лет жила в обмане и фальши. Жила, как совершенно другой человек, свидетельство о рождении которого ей выдали при выпуске из приюта. Елена сделала очередной глоток жидкости из стакана. Она уже не чувствовала вкус того, что пьёт. Печень протестовала, желудок требовал нормальной еды, а не алкогольных углеводов. Бармен, кажется, Билл, татуированный бывший байкер, укоризненно поглядывал на верно пустеющую бутылку и кончающееся вяленое мясо в тарелке. — Что? — Елена спросила слишком резко и грубо, отчего сидевший рядом клерк в дешёвом клетчатом костюмчике и очках подпрыгнул на стуле и предусмотрительно отодвинулся. — Девочка, я ничего не говорил. Может быть, пора прислушаться к внутреннему голосу и завязывать с этим? — Билл, натирая стакан, кивнул на бутылку, — Так ты свои проблемы точно не решишь. Прислушайся к старому мужику, повидавшему жизнь. — Не такой ты и старый, мужик, — Елена улыбнулась, на что мужчина только неодобрительно покачал головой, — Я никак не решу свою проблемы, ни этим, ни чем-либо другим. Надо родиться заново, чтобы что-то поменялось. — У всех свои проблемы. А сидя здесь каждый вечер и жалея себя, ты точно ничего не изменишь, — бармен пальцем подозвал свою жену, подрабатывающую здесь же официанткой и, что-то быстро шепнув ей на ухо, вернулся к разговору, — Но, девочка, отодрав свою далеко не аппетитную тощую задницу от этого стула, протрезвев и начав уже что-то делать, у тебя все еще есть шанс не скатиться до тюрьмы или Аркхэма в этом чертовом городе. — Бармены — лучшие психотерапевты, да? — Адвокат наблюдала за тем, как из кухни вернулась жена Билла и поставила тарелку с картошкой фри и бургером перед мужчиной, которые тот придвинул к Елене. — Ешь. За счёт заведения. — Ты на мне разоришься, Билл, — Пенниуорт окунула в сырный соус хрустящую палочку и отправила её в рот, почувствовав, как призывно и благодарно заурчал желудок.

***

Пять вечера. Почти конец рабочего дня для служащих Готэма, но на улицах народа не очень много. И сегодня пятница. Кто как провожает неделю к чертовой бабушке, а потому бары, кинотеатры, клубы, — все переполнено сдыхающими от усталости после трудовых будней людьми. Она все-таки это сделала. Смогла прийти в себя и собрать сознание и тело по крупицам. Смогла дать морального пинка и выползти из четырёх стен квартиры, продолжая страдать от похмелья. Тихо ненавидя все окружающее, Елена вылезла из пропахшего выхлопами автобуса, водитель которого будто всю дорогу тренировался в собирании рытвин и кочек. Здание центрального банка Готэма, в общем-то, мрачностью и готичностью не уступало другим постройкам, но даже внешне от него будто пахло деньгами. Налёт шуршащих купюр и звенящих монет ощущался от каждой колонны, каждой мраморной плиты пола и стойки сотрудника, от каждого велюрового диванчика и кресла. Лысеющий мужчина за стойкой с недоверием сквозь толстое стекло поглядывал на паспорт девушки и в монитор компьютера, сверяя допуск к ячейке по номеру на ключе. Спустя пять минут взаимных переглядываний, за которые Елена от изжоги и головной боли успела проклясть все на свете, он всё-таки соизволил проводить брюнетку в отдельную комнату и принести блестящий металлический ящик. Пенниуорт сглотнула, во рту внезапно пересохло, а пальцы захватила мелкая дрожь. Она умудрилась несколько раз промахнуться ключом мимо маленькой скважины. Выматерившись сквозь зубы, всё-таки открыла чертов короб и удивлённо уставилась на самую обычную жёлтую пластиковую папочку толщиной в несколько миллиметров. «И это всё? Нет, Елена, ты серьёзно ожидала все тома «Войны и мира» в золоченой отделке, или что? «, — девушка уперлась ладонями в стол по бокам от ящика и выдохнула. Папка не поддавалась гипнозу карими глазами и продолжала лежать закрытой, мирно тревожа душу своей владелице. — Мисс, поторопитесь, пожалуйста, Вы здесь не единственная, — служащий недовольно скривил губы, нарушая этим все правила обслуживания клиентов. Елена схватила папку и, одарив мужчину взглядом «ты полный козёл», вышла из уединенной комнаты. Пенниуорт спрятала папку в сумку и направилась к одной из стоек, решив, что стоит снять и иметь в кошельке немного налички, прошла к той, где была самая маленькая очередь. В этом цивилизованном урбанистическом городе до сих пор не использовали электронную запись. Удар. Дребезг стекла. Крики людей. Вой сработавшей сигнализации. Никто сразу не сообразил, что произошло, пока люди, словно кегли, не начали ложиться на пол под траурный марш пулемёта. Со всех сторон раздавались выстрелы, пулеметные очереди, короткие взрывы. Елена зажмурилась. Мужчина, стоявший рядом, как в замедленной съёмке, падает, забрызгав лицо адвоката кровью из простреленной головы. Люди в холле банка один за одним оседают на пол в самых нелепых позах, как подкошенные, кто-то остаётся жив, кто-то замирает уже навечно. Люди в масках и костюмах животных продолжают оглушать и ослеплять. Елена чувствует резкий рывок за руку и крик, старающийся перекрыть какофонию звуков: -Ложись! — Пенниуорт больно ударяется животом о мрамор, отчего воздух выбивает из лёгких, рядом с мужчиной около пятидесяти лет с короткой стрижкой «боб» седеющих волос. Судя по всему, бывший солдат. Рядом с лицом Елены растекается лужица алой жидкости, которая вот-вот коснётся щеки. Она с ужасом закрывает глаза и прячет голову под руками. Её тошнит. Девушка ненавидит кровь, красная густая жижа пугает и усиливает и без того нарастающую панику. Слабачка. Неожиданно, все затихает так же быстро, как и началось. Лишь звуки шагов и хруст разбитого стекла под каблуками нападавших отражаются эхом от мраморных колонн. — Так-так-так… — Елена приподнимает голову и видит ЕГО, идущего от раскуроченных въехавшим задом фургоном стеклянных дверей банка. Он раскинул руки, будто приветствуя всех, держа в одной из них блестящий золотом автомат, а в другой клоунскую маску, — Добрый день, леди и джентльмены! Добро пожаловать на нашу скромную вечеринку! — Голос, на взгляд Елены, слишком высокий для мужчины, с интонациями персонажей из мультиков Warner Brothers. Он небрежно переступает через трупы и движется по кругу. Бледный, словно мертвец, лишь яркими ядовитыми пятнами горят зелёные волосы и алые губы. Он широко улыбается, как добродушный хозяин светского мероприятия, но от этой улыбки кровь в жилах снижает скорость и застывает, сковываемая льдом. Это ОН — безумный клоун, преступный принц Готэма, наводящий на жителей почти суеверный страх, — Выживших попрошу не дёргаться, вы — наши главные гости, останетесь на сладкое! — Мужчина хлопает в ладони и откидывает в сторону полы фиолетового плаща, надетого прямо на голое тело, садясь в мягкое кресло возле одной из стен, — Ребятки! Часть мужчин, как верные псы по команде, скрываются в коридоре, примыкающем к холлу. Остальные остаются на местах, продолжая держать на мушке переживших расстрел людей. Раздаётся оглушительный взрыв, закладывающий барабанные перепонки, а затем звук падения чего-то тяжелого. Елена упирается лбом в пол, прижимая ладони к ушам. Кажется, скоро роль заложницы можно будет вносить в трудовой контракт. Это уже становится систематической привычкой. В бедро что-то упорно давит и, будто жжёт, как раскаленный уголь. У девушки в голове вспыхивает мысль:"Кнопка Бэтмена!». Она вновь поднимает глаза на Джокера. Тот, как ни в чем не бывало, поигрывает пальцами по металлу автомата и, не мигая, смотрит поверх всех в одну ему известную точку. Одна из женщин не выдерживает и поднимается на ноги, со слезами хватаясь за кожаную куртку стоящего рядом с ней бандита: — Пожалуйста, не убивайте меня! Мои дети… — За что тут же получает удар прикладом в лицо и падает, а клоун приставляет ей ко лбу дуло. — Ай-яй-яй, пупсик, сколько раз говорил, что с женщинами надо помягче, — Джокер поднимается и подходит к всхлипывающей и давящейся кровью из разбитого носа, — Дорогуша, к чему истерика? — Он присел перед женщиной на корточки, раскинув полы плаща вокруг себя, и с притворной заботой промокнул плотком жидкость, текущую по щекам, — Кульминация ещё впереди! Не отрывая взгляда от безумца, Пенниуорт, стараясь быть как можно менее заметной, пролезла рукой в карман джинс и вынула заветный механизм, размером чуть больше квотера. Она сжала кнопку в кулаке, и мужчина с автоматом прошёл мимо, наступил тяжелым ботинком в алую лужу. — Не шевелись, — бывший солдат шёпотом, почти не открывая рта, бросил предупреждающий взгляд на Елену. Из коридора начали возвращаться остальные, таща в руках раздутые, как обожравшиеся гусеницы, спортивные сумки. Джокер обернулся на них, и его алые губы вновь растянулись в улыбке. — Если хочешь что-то сделать, сейчас самое время, — вновь тихий шёпот, и Пенниуорт давит в центр кнопки, которая, пару раз мигнув красным, затухает. Елена запихнула кругляш под рукав свитера, не отрывая глаз от надзирателей. — Что же, что же, что же… Что же мне с вами делать? — Джокер с притворной задумчивостью огляделся, — Видите ли, друзья! Я не планировал сегодня брать заложников и оставлять кого-то в живых. Но… В такой прекрасный день у меня поразительно хорошее настроение. Поэтому, мы с ребятами сыграем с вами в игру, — Клоун поманил одного из подручных пальцем, — Собери их в кучу. И без глупостей. Мужчины в масках не церемонясь рывками поднимали людей на ноги и, толкая в спины холодным металлом, сгоняли их в кучу в центре холла. Елена и мужчина «Боб», как она назвала его про себя, снова оказались сидящими рядом. Кровь на лице девушки засохла и неприятно тянула кожу, вызывая зуд и непреодолимое желание содрать с себя тонкую корку. Прошло около десяти минут с момента активации Бэт-кнопки, и Пенниуорт порядком нервничала, надеясь, что Тёмный рыцарь успеет до начала игры этого психа. Джокер встал напротив запуганных, жмущихся друг к другу людей, и обвел всех взглядом, на секунду задерживаясь на каждом лице: -Ууу, какой серьёзный мужчина, — Клоун резко приблизился к сидевшему рядом с Еленой «Бобу», — Такой сильный и мужественный, — он издал звук средний между рычанием и фырканьем. Пенниуорт замерла, из-под прикрытых ресниц глядя на психопата. Ей не показалась, Джокер и правда излучал какую-то бешеную харизму и сексуальность в этот момент, используя их для своей пользы. — Ты меня не запугаешь, урод, — «Боб» процедил сквозь зубы, практически выплюнув слова в лицо Джокеру. — Ммм? — Тот лишь оскалился ещё шире, демонстрируя поблескивающий в свете ламп металл передних зубов, — А ты мне нравишься, вояка! — Принц Готэма приставил ко лбу мужчины ствол автомата и, как-то неожиданно стал серьёзен, — Вы, военные подстилки, привыкли бравировать своей храбростью, которая, по сути, ничего не стоит. Вы дохните, как мухи, гордо размахивая американским флагом. Но за что вы, псы государства, умираете? Да ни за что, — он приблизился к «Бобу» вплотную, так, что Елена, сидевшая сбоку, могла видеть просвечивающее на шее Джокера голубоватые вены. Бам! И старый солдат падает к ногам клоуна, остекленевшими глазами смотря в вечность. Адвокат вздрогнула и, кажется, на несколько секунд забыла о том, как надо дышать. «Бэтмен, где тебя носит, чертов ублюдок?!» — Сознание в панике орало одни и те же слова, представляя, что их всех ждёт та же участь. — Что-то я передумал с вами играть, пупсики. Итак… — Джокер растягивает слова, всё его веселье улетучилось окончательно, — Кто же у нас… следующий? Елена поднимает глаза и напарывается на холодные серые льдышки. -Ну, а ты у нас кто? Учительница? Нет, подождите… Учителя не носят куртку за пару тысяч. Ммм… Может, шлюха? Тоже нет, с таким личиком успеха тебе не видать. Точно! Ты — репортер. Да, угадал? — Адвокат, — с трудом выдавила из себя Елена, проглотив унижения в свой адрес и продолжая мысленно напоминать, что ей не впервой, а сорвавшись — сделает только хуже. — Ооо, адвокаааат! — Джокер коротко рассмеялся, — Ребятки, а неплохая компания у вас подобралась. Солдатик, — он небрежно пнул труп носком ботинка, — Парочка домохозяек, пенсионер, а ты, — тычок длинного бледного пальца в полумертвого от страха парня, — погрязший в долгах механик из местного захолустья. Хоть в «Мафию» играй. Скажи-ка мне, адвокат, — клоун наклонился над Еленой, будто с любопытством вглядываясь ей в лицо, — Сколько законов я сейчас нарушил? Елена лишь плотнее сжала губы, понимая, что этот псих провоцирует, нарывается, выбивает из колеи, дожидаясь повода пустить пулю в лоб. -Что-что? Судя по ответу, боже-боже, меня же могут посадить на много-много лет! — король Готэма продолжал паясничать, смеясь брюнетке в лицо, — Я боюсь, адвокат, не обижай меня, я тебя найму! — Джокер наклонился ещё ниже, обдавая волосы Елены над ухом удивительно горячим дыханием с привкусом чего-то сладкого и прошептал, — Только знаешь, девочка-адвокат, чем ты отличаешься от этих дрожащих сейчас под автоматами моих ребят людишек? В твоих глазах пусто, в них нет ничего, даже страха перед смертью. Знаешь, знаешь, что говорил про такие глаза мой последний психиатр? — Он отодвигается так, чтобы девушка могла соприкоснуться с ним взглядами, но брюнетка может лишь сверлить глазами татуировку «Поврежденный», не желая вновь столкнуться с этой безумной голубой бездной, — Это мертвые глаза. Мне нравится эта пустота, эта обреченность. Я их запомню. — Отойди от неё, — искаженный электроникой низкий суровый голос, мгновенно привлекающий к себе внимание всех вокруг. Снова раздались оглушительные раскаты стрельбы и дикий хохот Джокера. — Бэтс, друг мой, ты пришёл! Долго же пришлось тебя ждать, я даже успел кого-то убить! Елена прижалась к полу, краем глаза наблюдая за бешеной пляской Тёмного Рыцаря, уходящего от обстрела, падающих друг за другом бандитов и весельем Клоуна, с завидной периодичностью что-то швыряющего в противника. «Надо что-то делать! Я должна что-то сделать! Эти двое нас всех тут положат!» Девушка схватила ближайшую женщину за рукав пиджака и, силясь перекричать бурю шума вокруг, прокричала: — Поползли! Мы здесь так помрем! — Та лишь в ответ послушно кивнула, оставаясь в глубоком шоке. Было ли страшно самой Елене? Определённо было, но сейчас ей хотелось выжить. Выжить и хорошенько ебнуть чем-нибудь тяжелым супергерою Готэма по голове за то, что он позволил стольким людям умереть, пока собирался на творящийся в банке бал смерти. А потом пристрелить к чертовой бабушке этого зеленоволосого урода, играющего людскими жизнями. В очередной раз в жизни злость дала силы двинуться вперёд. Елена ползла, разрывая джинсы о мраморную крошку на полу, стирая в кровь ладони, время от времени под очередной шквал пуль падая на землю и больно ударяясь локтями, пока наконец не добралась до разбитого на осколки окна. Тут же несколько мелких кусочков стекла впились в мясо на предплечьях, коленях, кистях, вызывая резкую колющую боль. Но Елене было все равно. Она выползла на свежий воздух, на площадь перед банком и только тогда позволила выдохнуть. Сердце бешеным кроликом колотилось в районе горла, все тело болело, а в уши словно заложили тонну ваты. Кто-то схватил Елену за руку и потащил в сторону, отводя подальше от открытого обзора дверей банка. Девушка успела заметить красно-синие мигалки, озаряющие все вокруг, и орущие сирены, что-то говорящий рупор, мельтешащих людей с камерами и без, и, кажется, вертолёт в воздухе. Она не знала, спасся ли кто-то ещё, но понимала, что её упорно ведут к машине скорой. Брюнетка так и не поняла, что случилось потом, но внезапно раздался свист шин и патрульные машины сорвались с места, помчавшись следом за чёрным фургоном. Джокер ушёл. Сбежал. В очередной раз. И Бэтмен его отпустил. В очередной раз. — Елена. Ты как? — Рядом, словно из воздуха, уловив момент и воспользовавшись общей суматохой появился герой дня, блестя на солнце чёрной лакированной бронёй. Совершенно не задумываясь, Пенниуорт с размаху даёт мужчине пощёчину свежезабинтованной и обработанной от ран ладонью, но звонкий звук заглушается о материал маски. И Елена тут же жалеет о своём поступке, чувствуя, как всю руку до самой лопатки пронзает резкая боль, а бинт начинает промокать и неприятно липнуть. — Ты сломала кость, — у Бэтмена сочувствующий взгляд, но именно из-за него девушку несёт ещё больше: — Кость сломала?! Да что ты говоришь?! Ты грёбаный мудак! Ты?! ГЕРОЙ?! Да какой из тебя герой, когда позволяешь гибнуть людям, а этой псине развлекаться, как ему угодно?! Ты ничем не лучше всех этих мразей! Ты такой же преступник! Настанет день, и я сделаю все, что запереть вас в соседних камерах! — Елена плюёт под ноги Рыцарю и, разворачиваясь, уходит, как можно незаметнее для камер и репортёров, скрывается в толпе зевак, бережно прижимая к груди сумку с отцовской папкой.

***

Джокер убедился, что погони нет, ни Бэтс, ни полиция, отставшая где-то на очередном повороте, не мчатся за ними по людным вечерним улицам последнего буднего дня недели в Готэме. Даже не интересно, что Мышка так легко его отпустил. Клоун надеялся на захватывающую перестрелку на скорости, с жертвами и порчей городского имущества. Как он и любит. Но нет, мужчину ждало разочарование. Будто секс, не закончившийся логичным оргазмом. Джокер поудобнее устраивается на кресле в заднем конце фургона, закинув вытянутые ноги на соседнее сиденье и откинув голову на подголовник. Жаль-жаль-жаль. Такая вечеринка сорвалась. Клоун беззвучно шевелит губами, как человек, читающий про себя мантру, что было бы крайне неудивительно с его извращенной стороны. -Джонни? — не отрывая взгляда от созерцаемого потолка автомобиля, словно там изображена фреска Микеланджело в Сикстинской капелле. -Босс? — голос Фроста раздаётся с переднего сидения, и из-за спинки выглядывает голова мужчины, украшенная холеной причёской, не испортившейся даже после налёта. -А найди-ка мне фото того несчастного, кем одержим наш склонный к выбору друг.