Город Единорогов

Корифей Алмаз шёл твёрдым уверенным шагом, хотя с раннего утра пятёрка единорогов преодолела уже немалое расстояние. Мастера тоже выдерживали темп, сопровождая своего правителя. Алмаз был единственным однотонным единорогом среди всех: Мастера Первосветка и Лучея были каштановыми, с чёрными и белыми пятнами соответственно, Мастер Валун имел красный цвет шерсти, однако грива и хвост у него были чёрными. Мастер Изумруд был серым, с более тёмными яблоками, а именем он обязан своим глазам, горящими, словно драгоценный камень. Кроме плащей, все пятеро были одеты в одинаковые серебристые доспехи, надёжно защищающие их тела. Надеть эти доспехи без посторонней помощи было сложно, однако снимались они легко, стоило только приказать специальным застёжкам. Кроме того, Валун нёс на боку секиру с двумя лезвиями и необычайно длинной рукоятью, а Изумруд — длинный и очень тяжёлый меч. В рукоятях оружия находились волшебные камни, вложенные кузнецами-людьми. Камни позволяли без применения заклятий левитировать оружие согласно мысленным приказам хозяина. — Мы почти на месте, — заметил Алмаз, немного сбавляя шаг. — В воздухе уже настойчиво ощущается запах моря, а горы не мешают мне видеть блеск его волн. Его рог запульсировал магией, тоже белой и почти невидимой на фоне белоснежной гривы. От его доспехов отделились несколько металлических пластин, соединившись в подобие короны, которую он тут же и надел. — А я чувствую запах кентавров, — мрачно заметила Лучея. Она была старше всех Мастеров, в уголках её золотых глаз появились морщинки, а голос был несколько скрипучим. — Они пробежали менее часа назад. — Их следы легко рассмотреть на дороге, — хмыкнул Валун. — Но это означает лишь то, что они выполняют договор. — Всё равно — будьте настороже, — Корифей посмотрел вперёд, зрачки его голубых глаз чуть расширились. Усилив зрение магией, он смотрел вдаль. — Я вижу целое стадо, собравшееся там, куда в позапрошлом году на берег выбросило обломки корабля. Семь или восемь кентавров. Они ждут нас. — А гномы, гоблины с ними есть? — взволнованно спросила Первосветка. — Нет, но они могли и не прийти. Гномов мало интересует дела Зелёного Края, а гоблины часто опаздывают, — Алмаз оглянулся. — Кажется, я их вижу. Что же, кентавры ждали нас, а вместе мы подождём гоблинов. — Почему мы их пригласили принять участие в походе, а людей — нет? — спросил Изумруд. — Люди тоже имеют право защищать свой дом… — Маги людей ненадёжны, — пояснил Валун. — Они очень легко поддаются злу. Кентавры слишком высокомерны для этого, а гоблины мало привлекают… нашего врага. Корифей снова перешёл на бег, и отставшим жеребцам пришлось нагонять его и кобыл. Пусть кентавры и согласились объединиться, но от них можно было ожидать подлости даже сейчас. Слишком сильно они ненавидели тех, кто отнял у них власть над природой. Вот и в глазах их вождя, здоровенного загорелого кентавра, не было и намёка на братскую любовь. Держа в левой руке длинное копьё, он упирал правую в бок, приняв суровый вид. Если его собратья были одеты в лёгкие кожаные доспехи, то своё нижнее тело он защитил навешенными на бока щитами, а верхнее обрядил в человеческие латы, украденные или купленные у бесчестных торгашей. — Прискакали, — пренебрежительно бросил он вместо приветствия. — А я-то думал, что вы испугаетесь и спихнёте всё дело на нас. Алмаз ничего не сказал, хотя ему очень хотелось ответить. Но дело, которое собрало вместе представителей половины народов, населяющих Зелёный Край, было чрезвычайно важным и не оставляло места для ссор. — Всего семерых ты привёл, Трерог, — пересчитал Корифей временных союзников. — Я ожидал куда большее количество. — Не всем моим собратьям по вкусу союз с единорогами, а позвать Миролюбов я не успел, — хмыкнул кентавр. Миролюбами его собратья называли тех кентавров, которые не воевали против других народов. — Придётся обойтись нашими силами. — Надеюсь, гоблины нашли среди собратьев по-настоящему сильных магов, — Валун оглянулся и посмотрел вдаль, где уже была заметна клубящаяся пыль. — Мы можем справиться с общей бедой и сами, но помощь нам не помешает. — Если бы могли — нас бы никуда не позвали, — заметил вожак кентавров. Корифей Алмаз снова сделал вид, что не услышал его. Гоблины подкатили на двух самодвижущихся телегах, но они отличались от той, на которой ездили торговцы Ориг и Крин. Первая телега больше походила на королевскую карету — четыре больших колеса, покрытый позолотой и серебром корпус, водитель сидел в специальной небольшой кабинке. Вторая повозка оказалась необычайно удлинённой, поскольку внутри разделялась на две части — для груза и пассажиров, а в борта её были вмонтированы магические кристаллы. Гоблинские маги, которых они называют «шарри», могли бы претендовать на титул самых разодетых чародеев на свете. Единороги предпочитали одни лишь плащи, которые для них вышивали малютки-феи из серебряных и золотых паутин. Люди, не приглашённые Корифеем, обычно одевались в белые одежды, иногда в зелёные, а также надевали усилители энергии вроде колец или носили с собой магические посохи. Кентавры и вовсе никак не демонстрировали свои способности к волшебству, так все кентавры Трерога были колдунами. Им стоило большого труда не рассмеяться, когда из меньшей повозки выпрыгнули пара гоблинских шарри. Первый остроухий колдун, который человеку едва бы до пояса макушкой достал, оказался одет в роскошную мантию синих тонов. Подбитая белой бахромой, тяжёлая и неудобная, она явно была хороша в студёную зимнюю погоду, но никак не весной, когда даже в холодную дождливую ночь под такой одеждой жарко, словно в печи. На мантии гардероб шарри не заканчивался: на нём был чёрный жилет, чересчур просторные чёрные штаны, увешанные какими-то перьями, на задних лапах красовались кожаные «перчатки для ног», обычная гоблинская обувь. На пальцы и рук и ног были нанизаны по несколько колец и перстней, какие-то довольно грубой работы, какие-то изящны, одни простые, другие с драгоценным камнем. А с шеи гоблина свисало ожерелье из клыков, когтей и крылышек летучих мышей. Второй шарри выглядел ещё более странно, даже жутко: его плащ имел лиловый цвет, на голову гоблин нахлобучил остроконечную шляпу с широкими полями, в которые были вдеты всё те же когти, клыки и перья. На пальцах левой руки были металлические кольца с черепами маленьких птичек, когти правой сжимали узловатую палку, набалдашником которой служил череп уже человеческий. Покуривая трубку, источавшую приторно-сладкий аромат, он что-то кряхтел себе под нос до тех пор, пока не подошёл к единорогам. — Рирс, — представился некромант. — А это Перн. Вы что, и вправду собрались пробудить Громовержца? От этого имени даже у кентавров шерсть дыбом встала. Единороги же постарались сохранить невозмутимость, но только у Корифея Алмаза не было в глазах страха. — С каждым днём он становится всё сильнее, — начал он спокойным тоном. — Маги прошлого заперли Громовержца в расщелине скалы только по той причине, что не могли справиться с ним своими силами. Но теперь мы обладаем новыми заклинаниями и большими силами, так что можем покончить с этой угрозой раз и навсегда. — Только Громовержец тоже мог приготовиться к нашему приходу, — заметил Трерог. — У нас нет выбора, — покачал головой Изумруд. — Будем надеяться, что наших сил хватит. В крайнем случае Громовержца остановят другие, а мы ослабим его настолько, насколько сможем! — Какой мрачный настрой, — Перн обладал весьма неприятным режущим голосом. — Вы уже подготовились к поражению, а мы ещё не начали битву! Всё же Громовержец — это реликт прошлого! Старая развалина, недомаг былых времён… Первосветка так строго посмотрела на гоблинского волшебника, что тот сразу же замолчал. — Громовержец жил ещё задолго до того, как Зелёный Край обрёл своё имя. Это был один из немногих единорогов, кто в сложении заклинаний достиг небывалых высот… но поддался искушению творить тёмное волшебство, — вздохнул Алмаз. — Стремление защитить природу привело его к настоящему безумию: он возомнил, что большинство разумных созданий не имеют права на развитие. Одержимость Громовержца оказалась заразной, у него появились сторонники, вместе с которыми он попытался… присвоить себе всю магию на свете. — Дальнейшая история нам известна, — хмыкнул Трерог. — Ему это не удалось благодаря своевременному вмешательству собратьев. Лучше бы вы нашли способ покончить с ним, чем помогать людям и прочим... кхм... политическим противникам завоёвывать наши земли. — Вы Зелёный Край превратили в нечто невообразимое, — Валун притопнул копытом по земле. — Использовали предоставленную вам возможность менять природу во зло, а не во имя добра. Вы убили тысячи растений, сотни животных и разумных существ, разожгли войны и начали голод в королевствах, о которых даже не знали. — Хватит, — прервала его Первосветка. — Если мы начнём разбирать старые ссоры, то уже можем готовиться отдать власть над собой Громовержцу. — А людей вы не позвали, — ядовито заметил один из кентавров. — Если этот поход объединяющий, то стоило позвать всех, в том числе и гномов, и… — Предоставив Громовержцу множество лёгких жертв? — Алмаз магией поправил плащ. — Нет. Наших сил будет вполне достаточно… Я надеюсь. Он решил, что тема исчерпана, повернулся и направился к горам. Близкое море начинало заметно волноваться: небеса потемнели, по воде пошла рябь, переходящая в невысокие волны. Задул неприятный пронизывающий ветер, взлохматив шерсть и волосы. Мастер Лучея посмотрела в сторону большой воды, раздумывая, не попробовать ли ей рассеять облака, но не стала тратить силы. Хотя старые свитки говорили, что Громовержец был магом, любящим грозу и тьму, вряд ли она поможет ему сейчас. Кентавры, единороги и гоблины довольно быстро достигли самой крайней вершины в цепи гор. Не слишком высокая, в древние времена она несла на себе маяк, который никому не был нужен, так как со стороны моря ни разу не приплывали корабли. Только единорогам и некоторым особо могущественным магам различных народов было известно, что маяк сверкал на месте трещины, в которую лучшие чародеи из рода единорогов сбросили ужасного Громовержца. Убить его они не могли, но заперли в камне, надеясь, что со временем изобретут достаточно могущественные заклинания, чтобы справиться с ним. Теперь время пришло. — Будьте осторожны, не торопитесь и берегите силы, — наставлял союзников Изумруд. — Магия Громовержца необычайно могущественна, а в старые времена он один мог одолеть целый табун. — Мы покажем, что сами кое-чем овладели за столько лет, — шарри Рирс взмахнул своим страшным посохом. — Если кого-нибудь ранят или почувствуете сильную слабость — обращайтесь к Первосветке, она вас подлечит, — словно не слыша его, продолжал Мастер. — Надеюсь, вы все понимаете, что зависит от нашей победы — или поражения. Возможно, оставшиеся маги наших народов вместе одолеют Громовержца, но… Мы должны сделать всё от нас зависящее, чтобы даже в случае нашего поражения он не смог никому навредить. — Опять пораженческие настроения! — воскликнул Трерог. — До сих пор удивляюсь, каким образом вы смогли одолеть нас! Поднявшись по основательно заросшей дорожке, вся компания прошла мимо остатков маяка, давно рухнувшего, но так и не восстановленного. Чуть правее, почти у самой вершины горы, где на камнях зеленел лишь хилый мох, был виден след от когда-то сросшейся трещины. — Все по местам, — тихо приказал Алмаз, однако его услышали все. И повиновались. Встав двумя полукругами возле трещины, маги принялись колдовать. Способы у всех были разные: единороги мысленно читали заклинания, кентавры нараспев произносили слова, звучащие гулко и непонятно, гоблины же негромко бормотали. Внезапно шарри сорвались на резкий крик, умолкли, и в тот же миг из-под земли донёсся глухой рёв. — Продолжайте! — приказал Алмаз. — Раскрывайте щель, раздвигайте её края! — Старая магия рассыпается! — добавила Лучея. — Но будьте готовы, с исчезновением энергии Громовержец начинает пробуждаться! Действительно, трещина начинала испускать золотистое свечение, которое постепенно усиливалось. Корифей Алмаз немного убавил свою магию, решив поберечь энергию на случай встречи с тем злом, что было сокрыто под землёй. Во всяком случае, так думали остальные единороги, заметив, что их общий вклад в деле снятия защиты уменьшился. Но и кобылы, и жеребцы ответили на это увеличением магии, решив, что Корифей поступает верно. Внезапно рёв усилился и сменился ужасающим треском. Земляной шов разорвался, трещина стала проявляться всё более ярко, в неё посыпались камешки и пыль. Треск перерос в грохот, земля разверзлась и все маги отпрянули от краёв раскрывшейся щели. Но в тот момент, когда старая Лучея делала шаг назад, мощная магия ударила ей в круп и кобылица с криком закувыркалась вниз. — Что ты делаешь? — воскликнул Трерог за миг до того, как золотая петля сжала его горло. Дёрнув магическую петлю, Корифей Алмаз отправил предводителя кентавров на дно пропасти. Изумруд и Валун обернулись к своему повелителю, ещё не до конца осознавая происходящее, но готовые к обороне. В этот момент земля снова вздрогнула, и края трещины стали осыпаться, да так быстро, что большая часть кентавров не смогла спастись. Шарри вдвоём успели подхватить одного из падающих, но тут из трещины вырвался алый луч, ударивший Перна. Тот застонал, закрыл глаза и полетел на дно пропасти, откуда исходил всё усиливающийся алый свет. — Почему? — воскликнул Валун, размахивая над головой удерживаемой магией секирой. — Потому что магия — зло, особенно если она достаётся людям, гоблинам и прочим недостойным, — не своим голосом расхохотался Алмаз. — Ваш Корифей думал, что сможет избавить мир от опасности в виде меня, но он просчитался, недооценив свои силы! Я — Громовержец, и пусть сейчас я нахожусь в теле вашего вождя, скоро вы увидите меня во всём моём величии! Оставьте своё сопротивление! Склонитесь и признайте мою власть! Разве вы не видите, что магия людей, кентавров, гоблинов, магия гномов и фей — всё направлено на дело уничтожения себе подобных и других! — Безумец! — выкрикнул Изумруд. — Отпусти разум Корифея Алмаза немедленно! И покажись нам в своём обличье! — А вы думаете, что Алмаз лучше меня? — рассмеялся Громовержец и в этот момент из пропасти повалил алый дым. Рирс взмахнул посохом, пытаясь развеять его, однако дым внезапно изогнулся, сконденсировался и превратился во вполне материальную гигантскую змею. Отвратительно зашипев, она распахнула пасть и попробовала съесть гоблина, но тот вовремя отпрыгнул. Валун взмахнул секирой, а Изумруд — мечом, их лезвия ударили по змее, отрубив ей голову, которая сразу же превратилась в тот же дым, из которого была создана. Рядом Первосветка выпустила магический луч в Алмаза, который попытался атаковать жеребцов сбоку, но Корифей без труда отразил его. — Хватит нам мешать! — яростно зарычал он, теперь уже собственным голосом. — Громовержец абсолютно прав! Магия должна принадлежать лишь единорогам — тогда отпадёт надобность в стражах и высоких стенах. Неужели вы не изучали историю? Войны, вспыхивающие тут и там, высокомерные волшебники, оживляющие мёртвых и выжигающих землю! Сверкающая секира пролетела над его гривой, заставив умолкнуть. — Изумруд, Первосветка, бегите! — крикнул Валун, размахивая оружием. — Предупредите Бурелома и остальных жителей города! Наш Корифей безумен! Последними словами он никого не удивил, все уже понимали, что произошло. Но оставлять друга в беде Мастера не смогли бы, однако в битву уже был готов вмешаться сам Громовержец. Дым внезапно обдал всех уцелевших, погасив их магию, отчего секира и меч со звоном упали на землю. А затем в алой тьме появился силуэт единорога. Поднявшись на задних ногах, он громко заржал и ударил передними копытами по земле, да так, что на ногах остался стоять лишь Валун. Даже сам Корифей не смог удержаться, повалившись боком на землю. — А ты не так уж и страшен, — спокойно сказал Валун, когда дым рассеялся. Вопреки словам, стоявший перед ним единорог выглядел настоящим чудовищем. Чёрная шерсть вздыбилась уродливыми шипами, на голове у него было нечто вроде коротких белых рогов в дополнение к основному рогу, длинному, изогнутому, словно сабля. Из пасти торчали четыре клыка, придававших его морде злобное выражение, а маленькие алые глаза сверкали жёлтым пламенем.