История маленькой девочки

Ауран Валион 4Э165–4Э188 На холодном камне нет ничего лишнего – два слова, дата начала, дата конца и небольшая черта длиною в человеческую жизнь. Нет прощальных слов, молитв и строчек воспоминаний – только пустота, что следует за не-твоей смертью. Сесиль сложно поверить, что эта безжизненная плита – всё, что осталось от её мамы. Наверное, она не должна сильно привязываться к человеку, с которым никогда не общалась, но так жить немного проще. Как другие дети верят в героев-спасителей и добрых духов из сказок, приносящих подарки, так Сесиль верит в маму. Если бы мама была жива, то всё было бы хорошо: отец был бы добрее и не бил бы их с сестрой, работать было бы проще, мама бы рассказывала им свои истории из жизни… И много чего ещё могло бы быть, но не будет. Жизнь не терпит «если». *** «Эх, сейчас ты мне так напоминаешь свою мать, Ауран. Талант к магии тебе явно достался от неё». Магия в Хай Роке ценится почти так же, как благородное происхождение, а с учётом вечных интриг колдовство вполне может открыть дорогу из грязи в князи. Но Ауран, как и остальные дети при храме, училась волшебству совсем не для этого, просто так у неё будет больше возможностей помогать другим – выполнять свой долг. К тому же, в Хай Роке едва ли можно научиться чему-то другому. Так что ей оставалось только в очередной раз отрабатывать защитное заклинание, которое у неё никак не выходило, а потом рисовать угольком на старой бумаге в ущерб сну. Она, наверное, должна была гордиться своими выдающимися способностями, – но, если честно, рисование интересовало Ауран куда больше магии. Но живопись никак не поможет прихожанам, ищущим спасение в вере, с их бедами, а ей самой удержаться на плаву в реке жизни, так что выбора у Ауран нет. *** «Тётя Релдит, а можешь рассказать ещё про маму? А то спрашивать папу как-то страшновато». «Ладно, непоседа, слушай. Расскажу про тот ветер, что направил твою матушку в наши края. Это случилось за несколько лет до твоего рождения, в начале Утренней Звезды, все только закончили праздновать Новую Жизнь...» Даже летом в Скайриме почти не бывает жарко, что уж говорить про середину зимы. Ауран куталась в свой дорожный плащ, что совсем не помогало, но упорно шла вперёд. Она уже преодолела большую часть пути, до Вайтрана оставалось совсем немного, а там можно будет вздохнуть спокойно. – Матушка Кинарет, защити своё дитя от холода и снега, покуда идёт оно к тебе, – негромко шептала девушка в пустоту. В храме Ауран всегда говорили: «Не знаешь, куда идти, – иди к богам», и сейчас она шла. В Камлорне беспорядки – обычное состояние для раздробленного на много маленьких озлобленных частей Хай Рока. Новое правительство утверждало свою власть во всех сферах, в том числе и в религиозной. Неугодные люди исчезали, а на их место становились новые, полностью преданные тому, чья очередь играть в солдатики людьми. Самой Ауран ничего не угрожало, – слишком мелкая фигурка, – но оставаться в доме, который перестал таковым быть, она не могла, поэтому и ушла. Официально она отправилась в паломничество по святыням Кинарет, но все знали – это лишь способ мирно уйти. Уйти затем, чтобы никогда не вернуться. До какой-то мелкой деревеньки, даже не отмеченной на её карте, Ауран добралась дико уставшей и почти смертельно замёрзшей. Держалась она только на вере да остатках магии. Но и это уже было на исходе, всё-таки два последних дня она жила на воде и хлебе, а все привалы максимально сокращала, чтобы не встретиться с хищниками. Осталось совсем немного: шаг, шаг, шаг… и темнота. *** «Ну а что было дальше?» «Если будешь перебивать, ничего больше не расскажу». Ауран было хорошо: мягко, тихо, и, самое главное, тепло. Она укрылась одеялом до самых ушей и уже приготовилась провалиться обратно в мир снов, как вдруг осознала, что потеряла сознание она на холодном снегу, а не в тёплой кровати. Девушка резко вскочила, панически оглядывая место, в котором оказалась. Картинка перед глазами, то ли из-за отключки, то ли из-за резких движений, плыла и отказывалась предоставлять Ауран хоть какую-нибудь информацию. – О, спящая красавица проснулась, – донеслось до Ауран. Со слухом дело обстояло несколько лучше, чем со зрением, так что на то, чтобы опознать говорящего, ушло ещё с минуту. Им оказался молодой парень, – лет на пять старше Ауран, – со светлыми взъерошенными волосами и доброй улыбкой. – Что?.. Г… Где?.. Когда?.. – голос не слушался, мысли путались, но, кажется, суть её вопроса незнакомец понял. – Ты у меня дома. Когда я нашёл тебя, ты лежала в снегу и выглядела слишком синей для человека, так что я решил, что немного тепла и отдыха тебе не помешает. – Кто ты? – Контроль над голосом и мыслями понемногу возвращался, и теперь Ауран уже могла складывать слова в предложения. – И сколько я спала? – Я Лемкил, можно просто Лем. А спала ты долго: вот уже пятый день пошёл. А, что это я, ты же, наверное жутко голодная, я сейчас, – Лемкил скрылся из поля зрения Ауран и начал чем-то греметь. – Мне надо в Вайтран… Златолист… Кинарет, – слова оборвалась приступом удушающего кашля. – Тебе надо выспаться, поесть и выздороветь. И это не обсуждается. *** «Эй, что это там у тебя, Сес? Кольцо? Какое интересное… И где ты его откопала? О, на нем ещё и надпись есть…» Кольцо падает у Бритты из рук и катится по полу. Тонким, аккуратным почерком на нём выведено «Ауран и Лемкил вместе. Навсегда». – Ну давай, быстрее, мы же опоздаем, – поторапливал невесту Лемкил. – Не волнуйся ты так, нашу свадьбу без нас всё равно не начнут. И я уже почти готова. Последний штрих… Иду. В дверях Ауран показывается уже при полном параде. На ней светло-голубое платье, украшенное цветами, и меховая накидка, – в Скайриме всё-таки не жарко, – в темные волосы Ауран заплетает белые ленты, точно такие, как повязаны вокруг её запястий, а лоб её украшает небольшой обруч. Лемкил на минуту теряет дар речи. – Если ты так и будешь изображать дерево, то мы точно опоздаем, – смеётся Ауран и хватает Лемкила за руку. – Вперёд, к нашему счастью. *** «Сегодня третьего Утренней Звезды наш с Бриттой день рождения, по крайней мере отмечаем мы его именно в этот день. Нам исполняется целых семь лет. Утром отец был добрым, даже подарил нам по леденцу и книжку со сказками на двоих. А потом он выпил и опять стал злым, ругался, бил нас и кричал, что не позволит сделать день её смерти праздничным». Когда Лемкил и Ауран узнали, что у них будет ребёнок, они были на седьмом небе от счастья. До рождения малыша оставалось ещё несколько месяцев, но в доме уже была колыбель, которую будущий отец делал лично, несколько красивых игрушек, расшитых руками матери, и набор одежды на первое время. Они ещё не знали своего ребёнка, но уже очень его любили. А когда будущие родители узнали, что у них будет двойня, их счастью не было предела. Но роды начались преждевременно, их даже некому было принять, – все были на праздновании Новой Жизни, – кроме уже набравшегося старика. Но Ауран все равно продолжала верить в лучшее и шептать молитвы Матушке-Кинарет. Старшая дочка, Бритта, родилась здоровой, лишь немного меньше, чем нужно, а вот младшая… Сесиль выглядела болезненной, недоношенной. Ауран не надо было быть целителем, чтобы сказать, что без помощи та не доживёт до утра. – Живи, пожалуйста, живи, малышка. Доживи хотя бы до встречи с отцом, – Ауран говорила вслух, будто новорождённая могла её понять, лечила её магией и верила, что всё будет хорошо. – Доживи хотя бы до возвращения отца, ведь он так тебя ждал, так тебя любит, так вас любит… *** Сесиль и Бритта стоят у могилы родителей, и мамы, и папы, возможно, в первый и последний раз. Их дорога ведёт прочь из Рорикстеда, так что надо попрощаться, и это они понимают обе даже без слов. Сесиль опускает на могилу родителей обручальное кольцо отца, которое тот носил все тринадцать лет после смерти супруги, до самой смерти. Секундой позже из рук Бритты туда же падает второе кольцо, найденное девочками в одном из тайников дома. Сесиль смотрит на могилу, на кольцо, и понимает, что вот сейчас всё правильно, все там, где и должны быть. Возможно, она не должна так думать, это неправильно, плохо и жестоко, но… Но родители должны быть вместе, пусть хотя бы так. Сесиль верит, что матерь-всех-живых Кинарет позаботится о том, чтобы дети её теперь были неразлучны. Всегда. Сёстры не обменялись ни единым словом, но Сесиль уверена: сейчас в голове Бритты точно такие же мысли. Ауран и Лемкил вместе. Навсегда. Навсегда.