Тревоги наших близких
1 января 2021 г., 18:21
За окном давно стемнело, Эвелин сильно засиделся за написанием отчётов, самой нелюбимой частью его работы. Конечно, наслаждаться своей властью, приводить в исполнение приговоры, подписывая приказы о убийствах без единого укола совести — достаточно весело, но даже на столь высоком посту не удавалось обойтись без бюрократической волокиты. В основном надо описать действия оппозиции, поиски ее членов и объяснение приговоров сотрудников, все же в последнее время их убивали буквально по каждому, даже самому не значительному поводу, объясняя как предательство. Последнее всегда вызывало на губах парня нахальную, самодовольную усмешку.
Думая об этом он вспомнил о небольшом незаконченном деле. На небольшом листке, выводя совсем корявые буковки Эвелин быстро высчитал координаты камеры Киры. Расчёты приходилось делать слишком часто так что привычка давняя, получалось быстро и ловко. Достав пластину с картой всего комплекса, он быстро отключил защиту на целом этаже, одновременно открыв портал рядом с пленницей, лишь ненадолго, но уверенность, что даже десяти секунд хватит, была железной.
— Кто?! Кто недоследил?! — идя по коридору, уверенно направляясь к камерам охраны, брюнет крепко сжимал в руке свой любимый топор, на счету которого точно больше сотни жизней. Ударом ноги толкнув дверь он безумным от злости взглядом зыркнул на подчиненных, многие из которых заметно побледнели и буквально тряслись от страха. После объявления негласного чрезвычайного положения у Эвелин совсем развязались руки и теперь в главном полицейском корпусе лились реки крови не только простых граждан, но и сотрудников, — Я спрашиваю кто?! Кто позволил девчонке сбежать?! Мерзкие предатели!
Сильный размах. Удар. Топор вошёл глубоко в череп совсем молодого парня, кровь окропила все вокруг, особенно маленькую миловидную девчонку с короткими, как и положено военным волосами. Новенькая, совсем непонятно как столь нежное и юное создание оказалось здесь. Сильно задрожав она прикусила губу, беззвучно рыдая, краем глаза замечая как ее, мгновение назад живой наставник безжизненно завалился на пол, неестественно дёргаясь в предсмертных конвульсиях издавая странные кряхтящие звуки. Из проломленного черепа на зеркальный пол вперемешку с кровью медленно вытекала сероватая желеобразная субстанция. Истинная свобода разума…
— Ну?! Кто следующий?! Кто признается или мне придётся убить здесь всех?! — отпихнув носком ботинка размозженную голову в сторону, Эвелин вновь замахнулся, но в этот раз не стал убивать. Лезвие замерло в сантиметре от лица девушки, — Номер. Скажи свой номер.
Ответом послужили лишь всхлипы. Упав на колени она совсем громко разрыдалась чувствуя, что пощады не будет, — Сэр, «ИН-36933». Но мы зовём ее Мартой. Это кароче, — послышался мужской голос из угла комнаты. Видимо, над девушкой сжалились несмотря на страх. Она на работе лишь первые дни и тут происшествие, что может стать последним в ее и так короткой жизни, — Это сделал я. Я выключил камеры, только не убивайте ее.
Губ Эвелин коснулась удовлетворенная усмешка. Удобнее сжав рукоятку топора он направился к углу…
***
— Опять вечерние новости, — раздражённо протянул Крейз, махнув рукой перед собой открыв в воздухе панель управления всей техникой в доме. Переключать каналы бесполезно, вести начинаются и одновременно заканчиваются на всех, так что выключить яркую часть стены с бессменно мрачной ведущей, невозможно. После постепенного приёма препаратов, открывших глаза на реальность у него кроме мрачности появилось невероятно сильное раздражение и даже агрессия к черезмерно позитивным новостям, — Их послушаешь так все вокруг заебись. Мерзкие лжецы, вон какая довольная, а у самой рожа тощая и болезненная, того и гляди откинется. — Новый экономический прорыв должен произойти уже в феврале. Лунная и колония на Плутоне превзошли объем производимой продукции в три раза относительно показателей прошлого года. Только совместными усилиями мы сможем вывести империю на место самой лидирующей торговой державы вселенной, — энергично вещала молодая, но вся моршинистая женщина. Раньше она казалась совсем хорошенькой, но сейчас… Глубокие складки на лбу и возле рта, тёмные круги, словно старуха. Никто из убийц не имел друзей и даже знакомых среди средних, но сейчас они поняли, насколько быстро этот класс идёт в расход, даже те кому посчастливилось работать не слишком тяжело, затухали под большой дозой препарата, очень быстро умирали. — А теперь перейдём к сегодняшним предателям империи! К сожалению их за прошедший день появилось чуть больше ежедневной нормы, — на стене сразу появились фотографии и информация. Всегда начиналось с самых опасных преступников, что были объявлены национальной угрозой. Уже привычно этот список открывал Джек, а шесть строчек короткого описания создавали антихриста в его лице, но сейчас, зная его как доброго, пугливого паренька, воспринимать такую ложь стало сложно. — Стой, не выключай. Посмотрим, может кого знакомого увидим, — Акио мягко коснулся руки друга, остановив его. Фотографии быстро сменились списком из цифр и букв, все же средние в основном и были самой репресированной группой, так что одно единственное мелькнувшее имя сразу привлекло внимание «Билл Джозеф Миллиган». Продолжая смотреть в телевизор мутным взглядом, Крейз пытался осмыслить, уж кого-кого, а любимого блондина в списке обречённых увидеть он никак не ожидал. Конечно, возможно он пока не убит, а лишь объявлен в розыск, но чем шило лучше мыла? В любой момент могут поймать и пустить пулю в лоб, это просто бомба замедленного действия, отсрочка смерти. А быть может возлюбленный уже расстрелян, а его нежное тело успели сжечь пустив прах на плантации, в качестве удобрения… Эти мысли заставили невольно вздрогнуть. — Крейз? Крейз, ты в порядке? — слова Озэму донеслись до молодого человека будто через стену из толстого стекла, заставив повернуться и посмотреть на него мутным, невидящим взглядом, едва заметным кивком пытаясь обмануть друзей, хотя все чувства и волнения читались слишком легко, — Кого ты там увидел? Кто-то знакомый? — Озэму, я должен поговорить с Джеком, — взяв друга за руку, Крейз сделался очень серьёзным и напряжённым. Если любимый блондин и жив, то он сейчас может быть только там, в коммуне, где самое безопасное место. Убийца всей душой надеялся, что Билл успел добраться до них и сейчас ему ничего не угрожает. Увидеть знакомое, впечатанное в память лицо, улыбку, вновь коснуться горячего тела, чувствовать его рядом с собой, знать, что все в порядке — все это стало единственными желаниями, думать о чем-то другом парень сейчас был не в состоянии, ему хотелось скорее найти свое успокоение в столь желанной встрече, что рассеет сомнения.***
— Я не могу! Я не могу сделать это! — отчаянно кричал мальчишка, до боли сжимая в пальцах пистолет направленный на связанного мужчину с мешком на голове из-под которого доносилось лишь мычание и что-то совсем невнятное. По худым щекам совсем юного паренька ручьями лились слезы, а его руки сильно дрожали, но мишень так близка, даже в таком состоянии, неглядя, попасть не составило бы труда, однако спускать курок он отчаянно, до последнего не хотел. Опустив голову вниз, так, чтобы тёмные волосы скрыли весь мир, Джек не сдерживаясь разрыдался, страх оказался слишком сильным, все вокруг легко справились со своими жертвами, кажется, с минимальными угрызениями совести, но ему никак не удалось бы поступить так же. Если остальные видели перед собой лишь мешок с плотью, красную точку мишени, то этот парнишка смотрел на человека живого, со своими чувствами и эмоциями, историей, очень напуганного человека. Пол тира заливали реки крови, за последние полчаса здесь было убито больше полусотни людей. Казалось, весь мир приобрёл алые тона и кроме них и страха не осталось ничего. Джек ненавидел это место, здесь неизменно стоял сладковатый, с лёгкой гнильцой, запах заставляющий кровь стынуть в жилах, вызывающий подсознательное желание сбежать, спрятаться, уйти как можно скорее. Что-то инстинктивно, зашитое глубоко в голове, отголосок древних тёмных времен… Юноша знал — так пахнет смерть. Группа парней и девушек с его курса, их голоса, смех, чужая беспомощность, страх жертвы перед невообразимой жестокостью, невероятно веселили этих детей. По собственной глупости они не видели никакой ценности во всех этих жизнях, никто не думал о них как о чем-то сокровенном, как о драгоценности отбирать которую не имеет право никто. Поведение Джека восприняли как слабость, ведь именно так их учили — кто не способен выполнить приказа не заслуживает ничего кроме издевательств и порицания. Один лишь парень, что казался чуть старше всех остальных смотрел на сокурсника двумя светлыми, почти белыми глазами, слишком ясными и пронзительными, словно он понимал все, все чувства, сомнения, тот внутренний спор, настоящая буря эмоций что сейчас творилась внутри Джека. Крис с самого начала был необычным мальчиком, постоянно где-то пропадал, да и его небольшие крылья вместе с двумя маленькими наростами едва выглядывающими сквозь волосы, выдавали внеземные корни. Он явно был более вдумчив нежели остальные. — Стреляй! Стреляй, ты мелкий кусок дерьма! Это приказ! Ты должен выполнять любой приказ! — кричал высокий мужчина стоя рядом с мальчишкой, до боли сжимая тонкое запястье, не позволяя опустить оружие. Размахнувшись и нанеся несколько сильных ударов по лицу, офицер схватил ребёнка за волосы, закидывая голову назад, заставляя смотреть в свои глаза, полуприкрытые морщинистыми веками и полные ненависти, — Те кто не умеют выполнять их — просто мусор, абуза для нашего общества. Бери пример с своего брата, пока ты не оказался на месте мишени. Запомни — не ты, значит кто-то сделает это за тебя. Хочешь сказать, что ты способен сохранить жизнь этому ничтожеству? Ха! Его просто уничтожит кто-то другой. Жми на курок или будешь на его месте! Бессильно упав на колени, мальчишка смотрел наверх мутным от слез и страха взглядом. Нет, не своя и даже не чужая, смерть пугала его как явление, что-то неизбежное, ужасающее своей холодной безысходностью. Всё что ты сделал, все чувства, твои мысли, о, как они бессмысленны перед ее лицом. Джек чувствовал, что никто не заслуживает ее, особенно рано и насильственно, — Я-я… Лучше у-убейте меня… Зажмурившись и громко всхлипнув мальчишка просто не знал что будет дальше, что с ним сделают, но одно оставалось твёрдо понятным, убить он не мог… Ни при каких обстоятельствах. Маленькая, тёплая рука легла на его ладонь, надавив на палец, лежащий на курке. Выстрел. Из-под мешка потекла струйка крови, а жертва наконец затихла. На хлощовой ткани кто-то кощунственно нарисовал чёрным маркером глаза и улыбку и сейчас по этому веселому «лицу» быстро расплывалось алое пятно. Изображённая усмешка придавала ещё больший ужас беззвучному моменту. — Нет! Нет! Нет! Нет! — срывая голос кричал паренёк, обезумевшим взглядом смотря на уже мёртвое тело и если бы не брат, подхвативший и не позволивший рухнуть на каменный пол, Джек мог сильно навредить себе в неконтролируемых истеричных судорогах. Крепко прижав голову брата к своей груди, Эвелин старался как можно крепче обнять его, заглушить отчаянные крики. Вставший в горле ком мешал вымолвить даже слова, все же «помощь» принесла не только боль, но и явную травму, но даже такой ценой он был готов платить за жизнь Джека. Чем угодно, даже его здоровьем, своим безграничным чувством вины, юноша отдал бы что угодно лишь бы родной, единственный близкий человек жил, несмотря ни на что. На глазах Эвелин появились слезы, спрятав лицо в волосах брата он позволил им хлынуть наружу…***
— Нет! — вскрикнув, Джек сразу принял сидячее положение, откинув одеяло в сторону. Прижав ладонь к шее он пытался восстановить дыхание, однако приступ удушья, вызванный кошмаром становился все сильнее с каждой секундой, заставив по-настоящему паниковать. Джек словно заново пережил один из самых сложных моментов своего прошлого. После попадания в подвал и пыток прошло несколько месяцев, держать на кого-то зла юноша никогда не умел, да и смысла не видел, злость, как диструктивное чувство он считал абсолютно не нужным, живя по дивизу «мир спасёт только добро». Однако даже отсутствие какой-либо обиды не меняло факта что принесённые мучения оставили след, как тот самый раскаленный прут, от которого остались большие шрамы. В последнее время Джеку куда чаще снились кошмары, так что даже сон Озэму стал более чутким, он реагировал достаточно быстро, просыпаясь и начиная операцию по прекращению истерики. Ему всегда удавалось делать это легко, слишком уж сильна оказалась привязанность маленького преступника, только чувствуя на себе нежные руки он начинал успокаиваться и приходить в себя. — Тише… Тише… — уткнувшись в тоненькую шею с парой отмнтин в виде небольших, но ярких засосов, шатен оставил пару лёгких поцелуев. Блуждая внизу, его руки нежно гладили талию и грудь, помогая отвлечься, вернуться из кошмара в реальность, — Это просто дурной сон. Всё в порядке, — голос звучал очень тихо, успокаивающе, но даже едва слышный шёпот моментально занял все мысли Джека, в абсолютно пустой комнате только эти слова и ничего более… Они завораживали его. — Это не просто сон… Опять… Опять эти в-воспоминания, — несмотря на лёгкую дрожь, парнишка почти успокоился и сейчас, откинув голову на сильное плечо, прикрыл глаза. Начав дышать глубже удалось окончательно победить удушье, — Это всегда самые ужасные кошмары. Реальность может быть ещё хуже игры воображения… Уж лучше видеть восьмилапых чудовищ чем это.***
Из стороны в сторону, метаясь туда-сюда красные глаза старательно искали знакомый силуэт. Пока друзья, первый раз будучи в главном «логове» коммуны с интересом изучали здание, людей, проходящих вокруг, Крейз искал возлюбленного. Узнав от Джека, что все в порядке, он хотел лишь скорее увидеть его, живым и здоровым. Посмотреть было на что, окружающие сильно отличались от обычных средних. Даже с той серой внешностью, невзрачными волосами и тусклой кожей они все были живыми, настоящими, на лицах играли истинные эмоции, даже голоса звучали по разному, а не в одинаковой монотонной интонации. Отсутствие наркотика в еде кардинально меняло, до неузнаваемости. Эти изменениями шокировали, показывая насколько поддельны все, кто окружает в городе, настоящие живые куклы… В конце коридора показалась худенькая фигура, облаченная в тёмную одежду, так удачно подчеркивающую бледность и благородный цвет волос. Позабыв о друзьях, о всех окружающих, всем мире, Крейз подбежал и крепко обнял его, держа за тонкую талию и крепко прижимая к себе, словно пытаясь слиться, остаться навсегда вместе, чтобы иметь возможность защищать это золотце от всех опасностей и невзгод, делить с ним и горе и радость, никогда не отпускать и не расставаться. Теплота его тела, слегка холодные от плохого кровообращения пальцы, касающиеся сильных рук. Все словно затихло, они даже могли слышать биение сердец друг друга, даже десятки голосов не мешали существовать маленькому миру где существовали лишь эти двое и их сильные чувства. Повернувшись, Билл легко коснулся тёплой щеки. Увидев в глазах напротив свое отражение, он почувствовал ещё большую связь… Подавшись вперёд и слившись в нежном поцелуи парни вкладывали в движения губ и языков все свои чувства. Да, ни один, ни второй ни разу не говорили напрямую те самые три заветных слова, им это не нужно, они понимали друг друга и без них… — Так вот она какая, твоя блондинка, — Нэйд с усмешкой покручивал межь пальцев единственную белую прядь среди чёрных волос. Обнимая Киру он с лёгкой усмешкой рассматривал избранника друга. Сейчас, в небольшом общем зале осталась лишь их компания, а мягкие диваны и удобство так и располагали к разговору по душам, — Надо же, Миллиган… — Билл не любит когда его зовут так, — ответил Крейз нежно поглаживая, сидящего на его коленях юношу, — Зовите его только по имени. — Может сменить ненавистную фамилию… — хитро усмехнувшись и перехватив руку, блондин переплёл их пальцы, — Твоя мне нравится, между прочим. Сэйдизем… Звучит просто отлично, как я считаю, уж точно лучше этой пафосной херни. — Мелкий придурок, — подобные намёки заставили убийцу рассмеяться. Протянув руку он растрепал светлые волосы, вызвав тихий смешок и заставив Билла состоить недовольную мордашку, — Я подумаю над этим. — Честно говоря я думал на счёт него, — Иошихира устроился у окна, иной раз поглядывая за него на пустынную равнину и то, насколько быстро меняется погода, — Ещё тогда, вы же вместе отрабатывали наказание, а потом пошли разговоры о загадочной блондинке, так что не так уж неожиданно… — Неужели, думал, что мы начнём порицать тебя за связь с мужчиной? — Акио с мягкой улыбкой посмотрел на друга, небольшая ложь показалась ему довольно глупой, все же парни знали друг друга слишком давно, уж кто, но они точно не стали бы высказывать что-то слишком негативное, а уж тем более обвинять, — Это же такие же чувства как и наши с Элли, например. Тут нет ничего зазорного. Интересно познакомиться с твоим избранником, как мне кажется, вы оба так похожи. — Оба немного пришибленные, — рассмеялся Нэйд, — Кстати, где у нас Дейз потерялся?.. Помню, в коридоре он ещё был с нами.***
Стоя на носочках Джек тянулся наверх, чтобы взять с верхней полки электронный список каких-то препаратов и медицинских реактивов. Прикусив губу он вытянулся в струнку, мысленно ругая того, кто закинул его настолько высоко. Почти подцепив кончиками пальцев, ему удалось немного подвинуть пластину к себе, но Дейз прекратил эти мучения подняв руку и легко достав. — Смотри, у нас есть необходимое количество лекарств, — листая страницы одну за другой брюнет опустился на кушетку. Стараясь не поднимать глаз он тихо вздохнул, чувствуя вину за неспособность предложить другое, более приятное решение, все же единственный вариант имел множество не самых благоприятных тонкостей, — Мы можем погрузить тебя в анабиоз. Тело перестанет разрушаться и когда найдётся лекарство тебя вернут в обычное состояние. Это большее что мы можем сделать… — Когда очнусь всех моих друзей может не остаться в живых… Да и мир скорее всего будет уже другим, — затягиваясь сигаретой парень равнодушно смотрел на гладкие стены из листов цельного металла, похоже совсем ни о чем не думая. С неизбежностью смерти ему удалось смириться ещё очень давно, так что она была куда легче, чем неизведанность предлагаемая Джеком. Дейз знал, что этот вариант закинет его далеко в будущее, оставив абсолютно одиноким и никому не нужным. Нужна ли такая жизнь? Куда лучше умереть среди дорогих, любящих людей, чем ещё много десятков лет брошенно скитаться по миру, — Я не пойду на это. Лучше будет если ты как-то облегчишь боль. Таблетки стали паршиво помогать. — Дейз… — Джек положил свою ладонь на его, подняв взгляд, — Ты же умрёшь, — на этих словах голос предательски дрогнул, а лицо заметно побледнело, выдавая страх перед столь неизбежным явлением, что рано или поздно постигнет каждого. Безжалостная неизбежность, она всегда была слишком близка к нему, но обходила стороной, каждый раз вызывая панику, — Времени остаётся совсем мало… Твои органы почти начали отказывать… Позволь помочь тебе… Холодно окинув его взглядом, убийца кинул окурок в мусорку, стоящую в противоположном углу комнаты, метко попадая и сразу поджигая кончик новой, затягиваясь. Слезы Джека вызвали лёгкое раздражение, — Хватит ныть. Зачем ты вообще здесь? Только и занимаешься, что вербуешь людей в Коммуну и тяжело больных в местном госпитале. Если так боишься… Ты можешь просто уйти. Жалкое зрелище, — поднявшись, Дейз вышел в коридор, так и оставшись наедине со своими мыслями и неизлечимым недугом, боль от которого становилась все мучительнее с каждым днем.
