Там где нас нет

Заставь дурака Богу молиться — он и лоб расшибет. Попроси Мукуро организовать документы, биографию и нужные воспоминания — и Туманчик такого начепушит, что останется только за голову хвататься. Впрочем, учитывая, сколько пахал он и Хроме, пудря мозги подрядчикам, восстанавливающим, а местами — перестраивающим базу, их якобы знакомым, учителям и преподавателям, включая их в нужные реестры, заново создавая всевозможные бумажки начиная со свидетельств о рождении и паспортов и заканчивая дипломами и медицинской страховкой… Можно простить шалость. Согласно полученным документам, Мукуро и Хроме были братом и сестрой Рокудо, Ламбо и Хаято стали сводными братьями с фамилией Гокудера, Такеши оказался братом своего отца, распавшийся и почти несуществующий клан Хибари приобрел одного нового члена в лице Кеи, а Рехей и Тсуна оказались кузенами Савада. У Тсуны на этом чудеса новой родословной не закончились — Савада Нана, по его собственно просьбе, оказалась его двоюродной сестрой, а вот в графе отца… В графе отца, Мукуро, скотина, написал «Ренато Синклер». И отдал документы об усыновлении. Интересно, Реборн сильно удивится наличию сына? — Да ладно, это может быть полный тезка, — неприлично широко улыбнулся Рокудо. — Тем более, что в нашем мире кружку на день отца который год получал Реборн, а не Иемицу. Не мог же я упустить шанс узаконить ваши отношения! И заржал, зараза, ловко уворачиваясь от пинка. Та же фраза про лоб и дурака, которую все время любил повторять босс Джиг, была применима и к Хаято — Ураган, получивший задание «пощипать» банки и схроны некоторых мафиозных семей обнаружил, что защита по сравнению со знакомой ему просто никудышно-смехотворна. Конечно, привычных технических возможностей у него не было, зато мозги и знания — да, недаром он был гением с магистерской областью в математике, механике, физике и химии. (Про дипломы экономиста, менеджера и юриста можно было скромно умолчать). Так вот, остановилась его Правая рука только тогда, когда в отведенную под временное хранилище комнату в сто квадратных метров перестало помещаться награбленное. Вайпер, увидев эту комнатку, удавился бы от зависти. Гокудера потом долго каялся — мол, не удержался, слишком просто все казалось, вот он и увлекся… Как и Кея, который, получив задачу прочесать ближайшую к ним часть города и обеспечить минимальную безопасность, умудрился подмять под себя все мелкие группировки, полицию, заскучал, и обратил заинтересованный взор в сторону Венеции… От интереса со стороны местной мафии их спасло только одно — то самое не до конца рассеянное пламя Деймона, которое не только отвлекало внимание от особняка, но и создавало впечатление, что у города и в его окрестностях уже есть «хозяин». Кто — при всем желании сказать бы местные не смогли, но четкое знание их присутствия — было. Первый Туман Вонголы оставлял плацдарм для своей семьи, с восхищающей скрупулезностью позаботившись о том, чтобы проблем у его босса в случае чего не возникло. Конечно, спустя почти четыреста лет иллюзии ослабели, расползлись, но основа осталась не тронута. Поэтому даже за пределами территории Тумана мафиози знали, что Верона и ближайшие земли имеют хозяев. Слабеющих, но имеют. Мукуро и Хроме только и осталось, что подправить нескольким… сотням человек память, подкинуть в архивы чуть более старых и крупных семей «старые» договора, и вуаля — их считали новым, десятым поколением семьи Джемма, старой, но почти развалившейся и совершенно не привлекающей внимание. А потом случился скучающий Ламбо, который, не смотря на изрядную лень, все еще происходил из семьи Бовино — семьи ученых. И который совершенно не собирался отказываться от привычных ему технических удобств, которые позволяли ему эту самую лень поддерживать. Замотивированный, скучающий Ламбо — это сметающая все на своем пути сила, которая вознамерилась поднять мир на нужный ему уровень развития. Тсуна, подумав, не стал ему препятствовать — деньги лишними не бывают, не все же время Хаято развлекаться, нужен и официальный источник дохода. В общем, скучать не приходилось. А потом к ним все-таки пришел Кавахира. *** — Добрый день, Кавахира-сан, — с улыбкой помахала ему рукой аномалия, которой в этом мире быть не могло. Аномалия до боли напоминала первого носителя колец Вонголы, Джотто. Кавахира смирился, что в его мире Система Равновесия спустя лет этак двести полетит к чертям собачьим. Несчастные кольца, переданные боссу тогда еще Виджиланте, оказались ничуть не лучше пустышек или комплекта Маре. Но если последние две части Три-ни-Сетте можно было передать, то вот первые неожиданно завязались на кровь своих первых носителей, и в руках остальных не просто не работали, а становились смертельно опасными. Для носителей. Потому и держала их Вонгола в разделенном состоянии, из-за чего равновесие было шатким, как табуретка с подпиленной ножкой. Вроде и держится, но в какой момент опора подломится — сказать нельзя. А что подломится — это точно, вопрос только во времени и том, какой слон усядется на эту «табуретку». Сейчас единственным живым носителем крови Первых Хранителей являлась Савада Нана, из линии Неба. Все. Потомки остальных шести элементов погибли, не оставив потомства, в одночасье, за какие-то пять лет. Он уже был готов смириться с тем, что скоро умрет. Что все принесенные его народом и людьми жертвы были напрасны. Потому что у Кавахиры просто не было ни сил, ни возможностей, чтобы создать еще один набор артефактов на замену или перековать предыдущий. От этого болью выворачивало изнутри, и шаману хотелось по-детски расплакаться. А потом Три-ни-Сетте радостно защебетала, шаткое равновесие, уже начавшее крениться, вдруг стало каменно-монолитным, словно система снова работает на полную мощность — с истинными Хранителями Маре, распечатанными кольцами Вонголы в нужных, повязанных правильной кровью, руках, с новыми, полными сил, Аркобалено. Три-ни-Сетте пела соловьем, почти мурлыча, как кошка. А причина — вот, перед ним, со знакомым-незнакомым кольцом на пальце, в центре которого горел, переливаясь всеми оттенками пламенеющего закатного неба, огненный опал. Ощущалось кольцо похожим на комплект Вонголы, и, судя по тому, что ощущал мужчина, неподалеку обитались еще шесть подобных колечек… и аномалий (Или семь? От одного из них улавливалось странное эхо…). — И тебе привет, коль не шутишь.  — Как можно, Кавахира-сан. Я искренне рад вас видеть, вы всегда желанны в нашем доме, — улыбка молодого человека буквально лучилась дружелюбием, и оно было не наигранным. Удивительно. — Правда, я ожидал вас раньше. — У тебя очень талантливый Туман. Улыбка юноши дрогнула, в глазах отразилось страдание. Кавахира почувствовал веселье — с Туманом проблем всегда было много, тараканы у них были нажористые, и, чем сильнее был Туман, тем экзотичнее были и проблемы, и тараканы. — Так как твое имя, аномалия-сан? *** В их родной реальности Кавахира приветствовался в особняке наравне с Аркобалено. Появлялся он там редко, общался неловко, но Тсуной воспринимался как член Семьи, просто чуть более отдаленный. Вендиче от этого были не в восторге, но кто их спрашивал? Кстати, примерно в тот момент, когда он им это озвучил, за Тсунаеши и закрепилось прозвище «Святое Небо», над чем очень долго смеялись его Хранители. Смеялись — и были согласны. Здесь Кавахира был еще более обреченным, еще более сломленным, с кровоточащим Пламенем, пропитанным болью. Саваде стало неловко, когда он увидел тлеющую в глубине глаз древнего шамана надежду. Тсуна и его Хранители воспринимались Администратором Три-ни-Сетте как чудо, в появление которого давно перестали верить. Их кольца при переходе в очередной раз изменились, что, впрочем, неудивительно. Как и то, что Пламя они поглощали будь здоров, не до истощения, конечно, но это было весьма и весьма заметно — в некоторые из дней хотелось только спать, сил не было, даже чтобы поесть. Жадная система брала столько, сколько могла и чуточку сверху, временно выправляя покосившийся баланс. На постоянной основе, увы, это бы не сработало — даже измененные кольца своего поганого характера не изменили, да и были в долгосрочной перспективе третьим колесом. Три-ни-Сетте, образно выражаясь, была табуретом, а не стулом, и четвертый комплект в нее вписывался с трудом и скрипом, больше как подпорка под неработающую «ножку», и в последствии могла вызвать проблемы. Колечки, предоставленные бодро прискакавшими Хранителями, Кавахира осмотрел, задумчиво похмыкал на разделившееся на два ободка кольцо Тумана с разными камнями… И спросил в лоб: — Вы ведь в своем мире были старше, чем в этом? — Да, мне почти тридцать пять исполнилось, — кивнул Тсунаеши, вспоминая, как недовольно хмурился в зеркало, понимая, что выглядит едва ли на восемнадцать. Хроме и Ламбо с трудом дотягивали до пятнадцати, Такеши и Хаято казались его погодками, а Рехею, Мукуро и Кее с натяжкой можно было дать двадцать. — Эффект у вас почти как у Аркобалено, но из-за того, что Пламени от вас требуется все-таки меньше, ужало вас не так сильно, как их. — И если перевести систему в самоподдерживающийся режим…? — То вы снова начнете стареть, по нормальному графику. Вторая молодость, так сказать. — Засунуть бы эту молодость… — тихо пробормотал Гокудера, жестами показывая, куда Кавахира может запихать свой оптимизм. Снова быть сопляком, которого не воспринимают всерьез, его не устраивало. А учитывая, что до тех пор, пока Три-ни-Сетте не перестанет жрать их пламя (или пока они не запечатают кольца) они перестанут стареть… Это сущий ад. Тело молодого пацана с вечными гормонами, которого за взрослого при всем желании никто не примет. Это про Аркобалено все знали, и детьми их никто не считал. А у них все печальненько, да. Тем больше причин для того, чтобы помочь системе еще и этого мира.