Хватит лгать!

— Проходи, Наташ, я уж тут на двоих накрыл.       Девушка зашла внутрь, попутно снимая длинное пальто с плеч. Она неодобрительно посмотрела на шведский стол своего коллеги и кинула одежду на ближайший стул.  — Я не буду.       Молодой человек опустил глаза в кружку и разочарованно вздохнул. Сделал глоток крепкого кофе, который он сам заварил несколько минут назад. Пока он ждал Наташу, напиток успел остыть, поэтому уже не имел такого привлекательного запаха. И несмотря на грядущую ночь без сна, кофе больше не хотелось. Кружка была отодвинута на середину стола.  — Да я уж теперь тоже. Невкусная это зараза становится, когда остывает.       Девушка надела белый халат на своё худое тело и присела рядом с парнем. Тот даже не посмотрел на неё, доставая из своей сумки непонятную коробку небольших размеров. Он кряхтел при каждом своём движении, хотя являлся её ровесником. В отличии от Наташи, парень работал здесь постоянно, она же здесь на практике, обязательной для всех учеников медицинского ВУЗа. Ей «повезло» попасть на ночную смену прямо перед сессией, которая была как раз первой и рано утром. Внешне Наташа была спокойной, но внутри давно рвала и метала. Пыталась отвлечься, вспоминая ответы на заковыристые вопросы. И отвлеклась, когда увидела, что её коллега ест на рабочем месте.  — Олег, ты охренел? — девушка проговорила эти слова на повышенном тоне.  — А что такого? — трудно разбираемым голосом ответил ей парень. — Я вообще-то весь день не ел! — он закашлялся, чуть не подавившись куском колбасы.  — Ну не в палате же есть! — никто бы не понял, как Наташа возмущена сейчас. — У нас пациент в коме, а ты перед ним так нагло жуёшь!  — У нас пациент в коме, а ты тут так нагло орёшь! — передразнил её тон Олег. — Да успокойся ты. Не надо — не буду. Мне бы заняться чем-нибудь, а то скучно здесь.  — У нас вообще-то работа есть — следить за пациентом, за которого, насколько ты помнишь, мы своими головами ручались.  — Помню, — усмехнулся парень. — Так мы же не только за него, вообще за всех головами ручаемся. Мы же врачи. Или ты про то, что он типа знаменит и дюже богат? Так вот знай, что для меня все равны, и даже если он… Артём… Андрей Шастун.  — Антон. Антон Шастун — поправила девушка.  — Да, он самый. Даже если он, то за всех я ручаюсь одинаковой головой. А знаменит он или нет, мне на это наплевать, — Олег вздёрнул острый нос, гордясь своей речью.  — Это, конечно, так, только если ты обычного человека убьёшь, то доставать тебя будут в худшем случае пару родственников. А этого человека знает вся страна, поэтому я бы обращалась с ним поаккуратнее.  — Ну я же не собираюсь его убивать, — парень направил вопросительный взгляд на свою собеседницу.       Наташа прикрыла глаза рукой. Сколько раз ещё предстоит терпеть его непомерную тупость? Этот недоврач бесил девушку ровно с тех пор, как она его увидела. У Олега был очень длинный язык, что он продемонстрировал сразу же после их знакомства. Этих слов она уже не забудет никогда. Тонкая, как будто спичка. И как она собирается возить пациентов с одного этажа на другой, если её руки ничего тяжелее книги в жизни не держали?  — Что ты, опять на меня обиделась? Ну извини, такой вот я есть прямолинейный, — Олег по-доброму улыбнулся, направив свой взгляд прямиком в глаза девушки.  — И почему меня отправили на дежурство именно с тобой? — тихо прошептала Наташа.       Парень промолчал, хотя прекрасно слышал слова своей коллеги. Он не хотел больше злить её. Эта девушка… она была особенная. Она зацепила его ещё в их первую встречу, когда он случайно наткнулся на её глубокие тёмные глаза. В этих глазах он увидел вызов, который с радостью принял. И изо дня в день эта парочка продолжала бросаться колкостями и остроумными высказываниями, боясь признаться в чувствах друг к другу. А чувствовала ли Наташа к нему что-нибудь, помимо презрения?       Пациент лежал неподвижно, как и полагалось всем людям, находящимся в коме. Кислородная маска медленно наполняла его лёгкие воздухом, можно было заметить еле вздымающуюся грудь парня. От него как будто веяло спокойствием, спокойствием пахло в этой палате, оно тут было хозяином. Только какой-то непонятный продолжительный пищащий звук прерывал его. Атмосфера расслабляла мозги врачей, они уже успели немного успокоиться. Как же хорошо… Может сейчас стоит обратить внимание Наташи на себя?       Олег резко вскочил из-за стола. В смысле, продолжительный пищащий звук? У Антона постоянно измеряли пульс, удобная машина стояла прямо рядом с его постелью. Парень направил взгляд на экран и с ужасом обнаружил прямую линию. Его наполнил страх. Незнакомое чувство, он не привык бояться, смотря на всех свысока. И не привык терять пациентов, пересчитать которых можно было на пальцах одной руки.  — Наташ…       Девушка положила свою голову на тонкие руки, продолжая тихо причитать:  — Какой же идиот, какой же придурок… — Наташ.       Казалось, Наташа отключилась от реальности, находясь в каком-то параллельном измерении. Она всё ещё бормотала про идиотов и придурков. Олег резко взял её голову в свои большие ладони и громко закричал, надеясь на то, что она услышит:  — Наташа! У нас пациент умирает!       Девушка молниеносно посмотрела в сторону Антона, а через секунду была уже рядом с ним. Дрожащими руками она осматривала его от головы до ног, пытаясь найти причину отсутствия пульса. Она сильно волновалась. Это был первый пациент в её жизни, он не должен умереть ни в коем случае. Парень же из-за страха теперь не мог сдвинуться с места. Он уже не верил в то, что пациент выживет. Слишком долго у него была «прямая линия».  — Нет! Не позволю! — девушка несколько раз легонько ткнула в грудь Антону, потрясла его за голову, в надежде, что он очнётся. Она тёрла его уши, виски, щекотала его, но всё было тщетно.  — Хватит, Наташ, — негромко промолвил Олег.       Из глаз девушки потекли слёзы, она судорожно пыталась привести пациента в чувство. Пара капель скатилась на идеально чистый и выглаженный халат. Она надела его первый раз на дежурство, она так старалась, подбирая более красивую рубашку под него. Антон был гораздо холоднее, чем должен быть живой человек. Его грудь больше не вздымалась, веки не дрожали, он был неподвижен. Она опустилась на пол и закрыла лицо руками.  — Не вини себя, — на правое плечо опустилась большая ладонь Олега. Наташа хотела было выкрикнуть ему что-то в ответ, но не нашла в себе на это сил. Слёзы лились ручьём, на полу успела образоваться небольшая лужица. Халат запачкался от грязной поверхности, но девушке на него уже было всё равно. Она не верила, что она позволила умереть своему пациенту. Она, которая учила всё до строчки, до буковки, которая знает анатомию человека наизусть. Именно она…       В палате были слышны только всхлипы. Громкие, полные горечи, они могли бы расстроить любого. Парень закрыл глаза, опустил голову. Ему тоже было тяжело. Имея на практике только пациентов с простудой, он не знал, что делать в такой ситуации. И хотел лишь одного — чтобы Наташа перестала плакать. Слёзы так не шли её большим тёмным глазам.       Кто-то в комнате сдавленно кашлянул. Ошарашенные смертью своего пациента молодые врачи не обратили. Ещё один. Ещё и ещё, кашель становился громче, стал хроническим. Не услышать его уже было невозможно. Наташа подняла свой грустный взгляд вверх, попутно вставая на ноги. Олег озадаченно смотрел на неё.       Прежде чем кто-то из них успел что-то сообразить, в палате послышался хриплый голос, сопровождаемый ровным писком изменяющей пульс машины.  — Где я?