Хватит лгать!

— Это здесь. Проходи.       Парни прошли в просторную палату, в середине которой стояла кровать. Рядом с ней находилась тумбочка и кроме неё, здесь не было больше ничего. Дождь продолжал стучать по подоконнику, а окно уже давно было мокрым от его капель. Антон опёрся о стенку и аккуратно сел на кровать. Было видно, как ему с трудом даётся каждое передвижение, и как он тщательно старался это скрыть. Арсений приземлился рядом с ним.       Ветер громко завывал под окном, прогибая под собой тонкие и хрупкие деревья. Он без стыда срывал с них только образовавшиеся почки, что появились с началом весны. Теперь они позеленеют ещё очень нескоро. Хорошо хоть, что гроза прекратилась. Солнце было скрыто за большими тёмными тучами, отчего палата становилась такой же тёмной и мрачной. Никто не из парней не хотел включать и искусственное освещение, сейчас оно было им не нужно. Они просто сидели молча, порождая друг для друга неловкую тишину.  — Ну… Как тебе здесь? — начал разговор Арсений, понимая, что такими темпами они далеко не уйдут. Он заправил короткую чёлку за ухо и впервые не мог предугадать, что его собеседник ответит.  — Так себе, если честно, — ответил Антон, опуская свой взгляд. Парень выглядел подавленным и уставшим, отчего его общий вид был ещё хуже. — Будь возможность, я бы поехал домой.       Он на секунду прикрыл глаза, глубоко вздыхая. Шастун аккуратно поддел пальцем повязку на голове и передвинул её, тем самым испачкав зелёнкой свои светлые волосы. Быть может, ему стало плохо, накатила слабость или что-нибудь ещё. Но Попов предполагал, что он просто устал от обстановки, которая окружает его в последнее время. Возможно, мужчина сам бы забрал Шастуна отсюда, но пока есть угроза его здоровью, врачей лучше послушать.  — Как думаешь, они уже послали за тобой охрану? — вдруг спросил Антон, поворачивая голову к Арсению.  — Кто, они?  — Которые меня лечат, — пояснил он. — Особенно та девица. Она больше всех бьётся за моё здоровье и периодически на меня ругается, если что-нибудь делаю не так.  — Навряд ли, — пожал плечами Попов. — Всё-таки ты уже не настолько плох, чтобы к тебе нельзя было пускать гостей. К тому же, ты сам меня встретил.  — Точно.       Парни вновь замолчали. Каждый из них задумался о своём, полностью отключившись от реальности. Они устремили свои пустые взгляды в разные точки палаты и редко моргали, полностью поглощённые своими мыслями. Стояла полная тишина. Даже в коридоре не было слышно шагов. Жизнь застыла в этом месте. В кармане Арсения завибрировал телефон, чем вывел его из забвения. Шастун тоже опомнился. Попов достал гаджет из кармана и лицезрел очередное сообщение от бесившей его девушки. Он нахмурил брови и с раздражением приподнял один уголок губ, после чего удалил навязчивое СМС.  — Кто пишет? — спросил Шастун, приподняв одну бровь.  — А? Да так… Знакомый, — неуверенно ответил Арсений. Он активно шевелил пальцами, пытаясь отвлечься от очередного волнения.       Антон отвернул голову от Попова. Его речи звучали не слишком убедительно, заставляли насторожиться. Встречаться глазами с ним сейчас было бы ошибкой, мужчина же актёр, он знает всё об эмоциях и чувствах, как их выражать, и как их выражают другие. Он прекрасно сможет прочитать, что скрывается за тем или иным взглядом Антона, а он, к сожалению, так не может, поэтому всматриваться в его глаза сейчас было пустой тратой времени.  — Да, я хотел спросить… Почему ты не отвечал на мои сообщения? Я переживал, думал, что с тобой что-то случилось, — не поворачиваясь, произнёс Шастун.       Арсений промолчал в ответ. Он не знал, что можно сказать в своё оправдание. Здравый рассудок взывал, настойчиво советовал ему рассказать правду и искренне надеяться, что Антон простит его. Шастун терпеливо выжидал ответа, но слишком затяжная пауза может стать подозрительной. Попов собрал всю свою волю в кулак, сделал глубокий вдох и заговорил:  — Я… Я просто…  — Ну? — Шастун хотел повернуть голову, но воздержался и устремил свой взгляд в пол.  — Я разгребал бумаги, которые навалились после инцидента с тобой. Там, в Главкино срочно нужно было много чего подписать, узнать, заполнить, и всё это не выходя из дома. Я и ребятам не отвечал, занят очень был, — Арсений говорил как можно уверенней, и это у него довольно неплохо получилось, раз у Шастуна больше не осталось вопросов.  — Ну и хорошо.       Дождь продолжал барабанить по крыше больницы и по асфальту, порождая всё новые и новые лужи. Вот уж точно, льёт, как из ведра. Тёмные тучи примкнули друг к другу, полностью закрыв собой небо. Они лениво плыли по нему, будто не хотели отсюда уходить. Такая погода далеко не подходила весне, и многим людям никогда не нравилась. Поэтому большинство сейчас сидели по домам, проклиная довольно продолжительную непогоду.  — Знаешь, ведь мы так и не сумели отметить юбилей все вместе… — Антон повернул голову к Арсению, но свой взгляд оставил устремлённым в пол.  — Да, очень жаль, — согласился тот, вздыхая. — А мы так к нему готовились, столько бюджета и сил вложили люди, и всё напрасно.  — И всё из-за меня, — покачал головой Шастун.       Попову не понравился ответ парня. В его глазах появилась шальная искорка, за которой зрачки начали расширяться. Он нахмурил брови и поджал губы, чувствуя нахлынувшую злость. Почему Антон винит себя в том, что его сбили на огромной скорости? Никто бы не сумел вовремя уйти от удара, будь он тридцать раз атлетом или спортсменом. А этот водитель… Арсений ни за что бы не простил ему то, что он сделал, но даже если его посадят, то что это изменит? Память о произошедшем останется у Шастуна навсегда в виде рубцов и еле заметных шрамов. Но он не должен винить себя в этом и тем самым защищать преступника от наказания.  — Нет, не из-за тебя, — твёрдо ответил актёр. — А тот, из-за которого ты теперь должен мучиться.  — Арс, я сам выбежал на дорогу, — настаивал Антон. — Меня было плохо видно, он бы не успел развернуться. Парень скрестил руки и повернулся к стене, явно не собираясь отказываться от своей точки зрения.  — Он бы успел развернуться, если бы не гнал на огромной скорости. Ну конечно, свободная дорога, почему бы не превысить на пару десятков километров в час? — Попов, сам того не замечая, начал говорить на тон выше и активно жестикулировать, даже не стараясь скрыть свою злость.  — Там так делают все! — Шастун тоже начал говорить громче. — Просто далеко не все, как я, выбегают на проезжую часть, чувствуя себя в полной безопасности. Сука, там даже лежачего полицейского нет, он просто не мог ожидать пешеходов.       Люди, стоявшие около палаты, никак не могли понять, что здесь происходит. Они выпучили глаза и не могли пошевелиться от неожиданности. В этом отделении всегда стояла почти гробовая тишина, что обусловлено ослабшими пациентами. Многие лежали после аварии или операции, чтобы быть под тщательным присмотром врачей, а некоторые до сих пор лежали в коме, поэтому не могли издавать таких громких звуков. Никто не осмеливался постучать и спросить, из-за чего начался такой балаган, поэтому тихо наблюдали, желая, чтобы это поскорее закончилось.  — Ну вот скажи мне, зачем ты его покрываешь? — Арсений резко повернул голову к Антону, пожирая его своим уверенным взглядом. — Он совершил преступление, значит, должен сидеть в соответствии со статьёй! А это значит…  — Тихо! — резко крикнул Шастун, затыкая Попова. Тому очень хотелось продолжить дискуссию, но он всё же остановился и решил послушать.  — Тебе не кажется, что это превратилось в выяснение отношений?.. — тихо проговорил Антон — Зачем нам ссориться, что-то кому-то доказывая? Пусть полиция разбирается, кто и зачем это сделал, — он повернулся лицом к Арсению, протягивая ему руку с оттопыренным мизинцем. — Мир?       Их взгляды встретились, парни смотрели друг на друга совсем недолго. Попов расслабился и действительно перестал возвращаться к той аварии. Их глаза сияли. Он думал всего секунду. Арсений резко обнял Антона, крепко цепляясь руками за его спину. Тот немного удивился, но тоже в ответ разместил ладони на талии своего парня. Актёр шумно выдохнул в его ухо:  — Мир.       Парни уткнулись в шеи друг друга, наслаждаясь чужим теплом. Каждый слышал размеренное дыхание другого, и никто не хотел прерывать эту идиллию. Они прикрыли глаза и улыбались, Арсений начал медленно поглаживать спину Шастуна, чувствуя, как тот благодарно прижался к нему ещё сильнее. Это было так нежно, так по-домашнему. Так не хотелось вырываться из этого уютного уголка в суровую и холодную реальность, хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.       Наконец Попов первый отпрянул, направив свой взгляд в глаза Антона. Тот растянул своё лицо в потрясающей улыбке, на которую был способен только он. Зелёные глаза Шастуна переполнялись счастливыми искорками, он весь сиял. Арсений тоже позволил себе немного поднять уголки губ, чтобы показать ему, что тоже доволен этой встречей. Они долго смотрели в глаза друг другу, не желая отрываться от теплоты противоположных взглядов. Впервые за долгое время их ничего не беспокоило.  — Ты не знаешь, как там Серый с Димой? — спросил Попов, чуть-чуть отодвигаясь от парня. — Не знаю, как ты, а я очень по ним соскучился.       Взгляд Антона изменился, в нём уже не было той прежней радости. Он заметно погрустнел и перестал смотреть на Арсения, размышляя, как лучше начать разговор.  — Тут такое дело… Они мне, конечно, писали и звонили, — на секунду Шастун запнулся. — А я игнорил. Я больше был сосредоточен на том, что ты не отвечаешь мне, а сам не отвечал им, — он усмехнулся. — Такая вот иерархия.  — Так давай им прямой сейчас позвоним, — неожиданно осенило Попова. — По видеосвязи. Будь уверен, они обрадуются, когда узнают, что с нами всё в порядке.  — А это идея, — согласился Антон, выпрямляя спину и ища глазами свой телефон. — И пусть к нам приезжают, — он на секунду осёкся.       Шастун мысленно проклял сам себя, каждый раз повторяя «идиот, идиот, идиот…» Зачем он их зовёт, если сам же несколько часов назад отсюда прогнал? Для чего? Повыпендриваться? Ведь эти люди были ему одними из самых дорогих, и он бы с радостью провёл с ними хоть всю жизнь, но почему-то переживания по поводу Арсения заставили его отказаться от встречи. Может, они поймут его и простят? Просто забудут эту ситуацию. Он очень на это надеялся. Но даже если нет, то хотя бы попытаться извиниться стоит.  — Эй, ты в порядке? — Попов тронул парня за плечо, чтобы тот вышел из бесконечного потока своего сознания.  — Да… да, всё в порядке, — шумно выдохнул Шастун, беря в руки гаджет. — Давай уже звонить.  — Кому первому?  — Давай Диме.       Парень на автоматизме нашёл нужного ему человека, нажал кнопку вызова рядом с ним и установил телефон на тумбочке так, чтобы его было видно. Арсений пододвинулся ближе, и теперь камера телефона воспринимала их обоих. Он ожидал ответа с нетерпением, чего нельзя сказать об Антоне. Тот чувствовал лёгкое волнение за грубую реакцию, но всё же продолжал надеяться на лучшее. Оба не знали, что может сказать Позов.       Долгие гудки наконец прервались, и на экране начало грузиться изображение с камеры Димы. Очевидно, что телефон лежал на столе, потому как снимал какой-то тёмный потолок с треугольными люстрами, в которых не горели лампы. Помимо этого не было больше ничего. Динамик выдавал громкую музыку, которая часто красуется в трендах любой музыкальной организации. Либо Позов очень громко включил радио, либо здесь что-то не так.       Рядом с телефоном заговорил знакомый голос. -… И этот… толстяк говорит мне, что А ик тон не хочет нас блять видеть, — это был Матвиенко, но он был… пьяный? И это у него уже не первая рюмка. — Ты, сука, понимаешь? Я лично нет.  — И я, — хрипло ответил Дима, говоря совсем рядом со своим телефоном. Но камера его не видела. — Хотя нет! Это он специально сказал, чтобы нас не пустить! — тот ударил кулаком по поверхности, отчего телефон чуть съехал. — Вот же ебаное санитарьё!       Арсений вопросительно посмотрел на Шастуна, требуя объяснения только сказанных слов. Тот махнул рукой, тихо произнося «неважно». Они продолжали внимательно слушать.  — Ну тогда что же мы сет… сэ… сидим? Поехали в эту херь-больницу, будем расз… раш… рази… эх, сука, — на экране показалась голова Серёжи, а вскоре и всё его лицо. Он посмотрел на экран телефона. — Поз. -.А? — произнёс Дима таким голосом, будто его только что разбудили.  — Смотри.       На экране показалось лицо Позова. Вернее, только его половина, так как больше не вмещалось. Тот сильно щурился, пытаясь воспринять картинку перед глазами. Серый где-то достал его очки и неаккуратно ему их напялил, но Дима всё же смог увидеть изображение в своём телефоне.  — Антон? — непонимающе спросил тот. — Арсений?  — Да, это мы, — обеспокоенно проговорил Шастун. — Где вы?  — В баре, — неуверенно ответил Дима.  — А что случилось? Выглядите так, как будто прямо из горла пили.  — Так повод есть, — еле разборчиво проговорил Позов. — Ты, вроде как, нас видеть не хочешь.       Серёжа всё никак не мог найти для себя оптимальное местоположение, поэтому перемещался из одного угла экрана в другой. Арсений поджал губы, ожидая, что ответит Антон. Тому даже не пришлось думать.  — Кто это вам сказал? Это те недовыпердыши, называющие себя врачами? Да они просто завидуют! — парень улыбнулся.       Свой голос решил подать Попов.  — Это вы так, называется, за ЗОЖ? — его голос звучал дружелюбно, тот был действительно рад увидеть друзей, пусть и в таком состоянии.  — Ой, охуеть, как смешно, — произнёс Матвиенко и наконец остановился, найдя для себя идеальное положение.  — А как ты туда попал, если врачи не пускают? — кстати спросил Дима.  — Я лично его встретил, — гордо сказал Антон, расправляя плечи и выпрямляя спину.       На секунду пьяные парни замолчали.  — Так встреть и нас! ик, — громко произнёс Серый, на время исчезая из кадра. — Мы сейчас вещи соберём и к вам поедем, а за это время и протрев… проти… протрезвеем!  — Ну так собирайтесь скорее, — Шастун подошёл к телефону, намереваясь завершить звонок. — Давайте, на связи.       Антон повернулся к Арсению. Он вновь сиял, вновь улыбался своей ослепительной улыбкой. Он был счастлив. За последнее время ему так не хватало этого качества. Шаст что-то одушевлённо рассказывал, но Попов не вслушивался в текст. Он любовался своим солнечным мальчишкой. Его губы тоже растянулись в небольшой улыбке.       В кармане Арсения завибрировал телефон. Тот достал его, не отрывая взгляда счастливого Антона. Попов опустил глаза на экран гаджета, намереваясь просмотреть пришедшее ему сообщение.

Это так мило. Ты строишь из себя недоступную принцессу. Пусть так. Но знай, что все эти игры временны. Ты будешь моим несмотря ни на что.