Хватит лгать!

      Несколько месяцев назад…              Сильный дождь мешался с порывистым ветром, соединяясь с растаявшим снегом. Вся эта масса постоянно летела в лицо, норовила попасть за шиворот, создать самые неприятные ощущения, которые только можно почувствовать поздней осенью. Солнце не появлялось на небе уже как много дней, его редкие лучи совсем не грели, наоборот, говорили о неизбежности наступления холодов, плохой погоды, а затем зимы. С огромной кучей снега, соответственно.       В этом году синоптики прогнозировали очень суровый декабрь, что должен был настать буквально через неделю и осчастливить всех граждан скорым Новым годом. Кто-то уже заранее нёс на плечах коробку с искусственной ёлкой, кто-то закупался праздничными игрушками, а кто-то присматривал хороший алкоголь. Всех типов Антон по дороге уже встретил, они в добавок очень громко обсуждали будущее застолье и что конкретно нужно будет покупать.       Шастун искренне не понимал таких спешных сборов. На телефоне высвечивалось лишь двадцать третье ноября, а на уличных стендах уже давно висела реклама продуктов для оливье. Ещё и со скидкой. Он всё теплее кутался в воротник своей тёмной кожаной куртки, которая совсем не подходила на такую низкую температуру. Была бы возможность надеть другую, но когда Арсений срочно изъявил желание пройтись по мокрым улицам близлежащего парка, отказывать ему не хотелось, поэтому начал спешно собираться. Эта куртка висела на стуле и привлекла внимание Антона в первую очередь. А за быстрое принятие решений придётся дорого расплачиваться. Вероятно даже, своим здоровьем.       Попов что-то оживлённо рассказывал, сопровождая активной жестикуляцией свободной рукой, что давно стала красной от большого холода. Второй он крепко сжимал ладонь Шастуна и старался делиться своим теплом, пока гуляют на свежем, но чересчур морозном воздухе. В повествование Антон не вслушивался, он был полностью поглощён своими тягостными мыслями и на вопросы отвечал всегда «да», даже если сам в своей голове этот вопрос и задал.         — Зачем ты повёл нас гулять в дождь? — на автомате спросил Шастун, вспоминая, когда в прошлый раз говорил точно так же. Но обстоятельства были совершенно другие. Нет, они не идут в Красный Октябрь.         — В последнее время мы только и делаем, что сидим дома, — ухмыльнувшись, ответил Арсений. Он тоже вспомнил ситуацию очень давних лет. Надо бы отыскать эту запись в интернете. — Не волнуйся, скоро пойдём обратно.              Мысль о том, что они наконец-то перестанут шляться в дикую непогоду, немного приободрила парня. Он чувствовал, что ноги, да и вообще всё тело, начинает дрожать от холода. Изо рта пошло очередное облачко пара. Антон сейчас дышал исключительно ртом, так как нос ещё десять минут назад заложило плотными соплями, от которых тот периодически шмыгал. Закурить бы сейчас, чтобы хоть немного отвлечься, но правая рука Шастуна, что уже долго безрезультатно грелась в кармане, не нащупывала пачки, что всегда лежала исключительно здесь. И зажигалки тоже нет. Только крошки пепла, что залегли сюда ещё очень и очень давно.       После минутного молчания Арсений вновь начал свой громкий монолог на неизвестную тему, из которого Шастун не услышал ни слова. Он честно пытался, перевёл взгляд на радостно щебечущего Попова, смотрел на губы, пробовал связать их движения в слова, но всё без толку. Тот, кажется, даже не обращал внимания на то, что собеседник его не слушает, продолжая с улыбкой рассказывать Антону что-то, вероятно, очень занятное.       Шастун изучал взглядом блестящие глаза Попова, видел, какой тот счастливый. Арсений всё сильней сжимал его ладонь, всё дольше во время разговора смотрел на него, будто любовался. Он буквально светился изнутри, даже не стараясь скрываться перед окружающими, которым, по факту, на него было всё равно. Но почему же Антон не чувствует того же самого. Он уже буквально пилил мужчину своими глазами, пытаясь заставить себя хоть что-то ощущать, но ничего не получалось. При виде Арсения тот уже давно чувствовал внутри лишь гнетущую пустоту.

***

        — Вот видишь? И ничего страшного! — Попов приземлился рядом с Шастуном на диване, когда стиральная машина загудела и оповестила парней о начале стирки. Он нащупал рядом с собой пульт и включил телевизор, на котором тут же высветился очередной выпуск новостей.         — А разве кожу можно стирать в машинке? — спросил Антон, глядя на аппарат, что начал катать в своём барабане его испачкавшуюся куртку. Она успела хорошо так измазаться во время их прошлой прогулки. Капли дождя добрались до внутренней стороны одежды, поэтому просто высушить её бы не получилось.              Арсений опустил глаза вниз и нахмурился, явно что-то обдумывая. Машинка, словно подслушав их, начала дребезжать громче, он перевёл взгляд на неё.         — Твою мать! — мужчина тут же кинулся к технике, за долю секунды он оказался с ней рядом и начал стучать по стеклу, за которым вода и пена буквально насиловали бедную кожанку. — Откройся, сука!              Шастун мысленно похоронил свою одежду и обратил свой взгляд к телевизору. Милая девушка в тусклой кофте ведала ему о последних новостях, произошедших за последний день. Перед глазами мелькали кадры со съёмки замученными корреспондентами, которые даже камеру держать ровно не могут, о чём свидетельствует скачащее туда-сюда изображение. У парня с микрофоном, что прямо сейчас рассказывал об очередном инциденте, залегли синяки, виднелась щетина, при чём выглядел тот довольно молодым.       В новостях говорилось о недавней аварии, произошедшей сегодня утром. Мудрые телевизионщики даже не постеснялись вырезать кадры с огромным количеством крови и оторванной частью тела пострадавшего. Вернее пострадавшей. Каким-то чудом по сорванному лицу девушки удалось опознать её личность, родственники уже рыдали на экране. Автогонщика задержать не удалось. По счастливому стечению обстоятельств на улице не оказалось ни одного свидетеля и камеры наблюдения, поэтому негодяй будет гулять на свободе.         — Ну хрен с ней, с курткой, куплю тебе новую, — сожалеюще произнёс Попов, всё-таки садясь рядом с парнем. Машинка продолжала громко дребезжать, будто упиваясь горем от потерянной одежды. Она топила чёрную кожу в бесконечной пене, что с каждой минутой становилось всё больше, и не чувствовала никаких угрызений совести. — Что показывают?         — Как обычно, — пожал плечами Шастун. — Девушку сбили, сейчас вот разбирательства идут, — он взял пульт и начал листать каналы один за другим, пытаясь найти что-нибудь поинтересней.              На одном в преддверии Нового года уже шла Ирония судьбы, на другом очередное комедийное шоу с несмешными актёрами, а следующий вообще не работал. Ровно как и другие тридцать. Канал под шестисотым номером показывал мультик, который Антон в своё время смотрел, но забыл название. Повторять забытое крайне не хотелось, поэтому он продолжил искать дальше. Следующими попадались только музыкальные каналы с индийской музыкой. Шастун щёлкал всё громче и настойчивей, ему хотелось наконец найти что-нибудь занятное.       Арсений пододвигался к Антону всё ближе, пока тот был занят активным поиском развлечения. Всё его внимание сфокусировалось на этом несчастном и стареньком телевизоре, который с каждым днём показывал всё хуже и хуже. Шастун поджал губы и уже хотел запустить пультом в экран, поскольку не нашёл там ничего интересного, как почувствовал тёплые ладони на своей талии. Попов оказался прямо рядом и пристально смотрел ему в глаза, нежно поглаживая спину Антона.       Мужчина начал покрывать шею Шастуна лёгкими поцелуями, медленно спускаясь к ключице. В ответ тот лишь тихо вздыхал, поскольку знал, что кончится это дело уже в их общей кровати. Диван не такой упругий, знаете ли. Он закатил глаза и прислонился к спинке мебели, неуверенно заводя свои руки за спину Арсения. Ладони парня дрожали, он верно забыл, что ими сейчас нужно делать. Таким их секс никогда не был. Руки Попова забрались ему под майку и норовились её снять, как и в предыдущие разы. Но в отличие от предыдущих разов, к этим рукам не было такого отвращения.

***

      Ночь уже давно вступила в свои права, уютную тихую комнату опутали её длинные щупальца, даруя почти непроглядную темноту. За окном было тихо, весь их район уже лёг спать, выключил лампы, поэтому ни в одном окне не горел свет. Привыкшие к такой картине глаза Антона разглядывали стоящую у кровати тумбочку, так как это единственное занятие, не извлекавшее из себя звук. Ведь чтобы рассматривать что-нибудь другое, нужно сначала повернуться.       Как и было ожидаемо, они с Арсений провели очередной вечер в страстном сексе, после которого пошли спать. Вернее, это Попов пошёл и уже мирно сопел у Шастуна под боком, положив ему руку на талию. Наверняка, тот видел уже седьмой сон, пока Антон всё ещё не мог заставить себя прикрыть глаза. Спать не хотелось, присутствовало ощущение, будто бы его только разбудили, напоили кофе, да что угодно, что воспрепятствует нормальному сну.       Часы на тумбочке показывали пол двенадцатого, в такое время все нормальные люди уже давно должны спать, если верить детским установкам. А вот все взрослые прелести и свободы сейчас должны начинаться. Прогулки, выпивка, пьяные танцы под любые современные хиты… так было, когда Шастуну только исполнилось восемнадцать. Потом ощущение свободы надоело, его сменила суровая и жестокая реальность, что отрезвляет всю молодёжь рано или поздно. Но если таким сладким и манящим чувством он уже надышался, то что же не даёт ему заснуть?       На улице резко залаяли собаки, Антон вздрогнул. Небольшая шайка периодически крутилась перед их домом, наводила страх на детей и их родителей. Животные лишь брехали, но ближе нескольких метров к людям никогда не подходили. Кто их тут кормит жильцы не знали, ровно как и Шастун, но судя по тому, что приходят они обычно вечером, днём сердобольные люди приносят им что-то? Нужно прекратить это. Неровен час, кто-нибудь из них укусит местного, и понесётся.       Арсений закряхтел и перевернулся на живот, отворачивая голову от Антона. Его рука всё так же лежала на парне, в буквальном смысле мешая ему дышать. Хоть и весила она по факту пару килограмм, но казалась самой тяжёлой вещью в мире на данном моменте. Шастун не решился бы её убрать, слишком велик был шанс разбудить Попова. Но конечность с каждой минутой давила на него всё больше, именно из-за неё парень был лишён мобильности и вынужден тупо лежать.       Антон вот уже как месяц не понимал, что с ним происходит. Эмоции и чувства, от самых ярких до почти безразличных, начали испаряться. Не сразу, он потерял их не в мгновение. Но, смотря на Арсения, тот уже не ощущал приятно сжимающуюся грудь или быстро колотящееся сердце. В душе осталась только пустота. Осталась лишь вина. Смотреть на блестящие глаза Попова, как тот улыбается, шепчет ему всякие словечки, и ощущать, что ты не можешь ему ничем ответить, невыносимо. Он искренне жалел мужчину, пытался выжать из себя хоть каплю той симпатии, что была раньше. Чтобы хоть не чувствовать вины.       Шастун уже не верил, что что-нибудь может измениться. Сколько он не пытался заставить себя чувствовать любовь к Арсению, все попытки отзывались лишь большим равнодушием. Оказывается, как это тяжело, уметь любить. Но мучить Попова больше Антон не собирался. Он понимал, что больше нельзя прятать от него своё плачевное состояние, но никак не мог решиться сказать ему об этом. Беспокоился, а что тот почувствует. Получается, какое-то волнение за его судьбу всё же осталось? Так что же это за чувства? Братская дружба или любовная привязанность? Гадать больше сил не было. Нужно прервать этот порочный цикл, иначе измученная психика парня может и не выдержать.         — Арс! — он потряс того за плечо, аккуратно скинув с себя его руку. Несмотря на твёрдое намерение разбудить, Антон говорил предельно тихо. — Арсений!              Попов зашевелился, медленно повернул голову в сторону шепчущего Шастуна, а затем и всё тело.         — Что случилось? — он приподнял одну бровь и с искренним непониманием смотрел на Антона, который всё ещё пытался собраться с мыслями.         — Я так больше не могу, — подбирая слова, проговорил Шастун. Он безумно волновался, боялся ошибиться хоть в одном слове.         — В смысле? — после резкого пробуждения Попов трудно воспринимал реальность, но прекрасно слышал все слова, которые ему говорят.              Антон ощутил резко приходящие к глазам слёзы и попытался успокоиться. Уж что что, а рыдать ему сейчас совершенно не требовалось. Жидкость подступала всё быстрей, поэтому опустил взгляд вниз, чтобы в покровах ночи слёзы нельзя было заметить. Сделал глубокий вдох. Громко выдохнул.         — Послушай… В последнее время мне довольно трудно жить с тобой. Я вижу, что я тебе не безразличен, — начал Шастун, умоляя свой голос не дрожать. — Прекрасно осознаю, что ты хочешь таких же чувств и к себе. И они были… но как будто испарились. Ничего не осталось, Арс! Когда я смотрю на тебя, чувствую лишь пустоту.              Осознание происходящего медленно приближалось к Попову, но тот до сих пор пытался сообразить, что здесь происходит.         — Я понял, что больше не хочу тебя мучить, — Антон прикрыл глаза. — Возможно, когда-нибудь я и вернусь, но сейчас… сейчас мы должны отдохнуть друг от друга. Разъехаться, понимаешь?         — Понимаю, — более твёрдым голосом ответил Арсений. — Скажи, Антон, я сделал тебе больно? — он чуть-чуть подвинулся в его сторону. — Почему ты хочешь от меня уехать?         — Дело не в тебе, — по щеке парня скатилась одинокая слеза, которую, на его счастье, Попов не увидел. Шастун говорил всё так же уверенно и чётко. — Дело во мне. Это я виноват, что ничего не чувствую в ответ. Прости, я понимаю, что сделаю больно, но… я должен уйти. Обязан.       Антон резко вскочил с кровати и под ошарашенным взглядом Арсения в спешке начал собираться. За их довольно большой срок совместной жизни вещей здесь осталось много, переезд будет довольно долгим. Лишь бы закончить всё это поскорее. Попов чувствовал, что-то внутри заставляет его отговорить парня от опрометчивых решений, но он продолжал тупо сидеть на кровати, ощущая глубокую сердечную боль. Послышался резкий звук захлопнутой двери.