Хватит лгать!

      Мягкие широкие кроссовки погружались в глубокие лужи, порождая большие всплески, капли от которых уже залегли на брюках. Обувь будет безвозвратно испачкана, если не прекратить так жестоко над ней издеваться, но Антону на неё было абсолютно наплевать, ровно как и на брюки, и на одежду в целом, ведь, находясь на улице в грозу, трудно верить в то, что хоть что-нибудь останется сухим. Вода медленно проникала из воротника куртки в блеклую футболку, от неё становилось всё холоднее и холоднее. Но медлить в этом случае уже никак нельзя.       На полностью пустой улице из-за тумана не было видно ничего на расстоянии вытянутой руки, что ,конечно, осложняло передвижение по ней. Но парень продолжал нестись вперёд, ведь он знал эту дорогу наизусть. Поэтому ловко обошёл фонарь, пусть его и не заметить в этой непроглядной мгле. Долго бежать всё равно не выйдет, и рано или поздно он выдохнется и снизит скорость, но ненадолго. Он должен прийти на место как можно скорее.       Довольно странно, но автобусы в такое раннее время не ходили, а если какой одинокий и проскользнёт, то ждать его, вероятно, пришлось бы очень долго. Конечно, можно было заказать такси, и тогда добраться до места было бы в разы быстрее, но ошеломлённый резкой и неожиданной новостью Антон не смог сходу вспомнить про него. А сейчас, когда он со всех ног нёсся на место встречи, с собой, как назло, нет денег, чтобы оплатить поездку. Но парень не тратил время на проклятие судьбы. Он продолжал бежать к своей уже близкой цели.       Сильный порыв ветра впечатался ему в лицо, Шастуну пришлось прикрыть его ладонью. Гроза не прекращалась и даже не думала об этом, недалеко, буквально за домом, стоящим рядом, ударила молния, гром после которой оглушил парня на пару секунд. В ушах больно отдавалось эхо стихии, находиться на улице становилось действительно опасным занятием. Но разве это его остановит? Борясь с невосприимчивым слухом, пытаясь разглядеть впереди хоть что-нибудь, кроме густого тумана, он продолжал бежать, чувствуя, как силы начинают заканчиваться.       Антон глотал холодный воздух, отчего горло, и так промёзшее от ранней прогулки, начало болеть. Останавливаться нельзя, ведь осталось буквально пара шагов, но усталость вынудила парня притормозить и отдышаться, параллельно пытаясь успокоить бешено скачащее сердце. В глазах на секунду потемнело, хотя по сути ничего не поменялось, ведь непроглядный туман никак не хотел рассеиваться. Несмотря на непогоды и жуткий холод, не характерный для середины весны, Шастун мучился от жары, капли пота стекали с его лба одна за другой. Он закашлялся, сделав глубокий вдох, но всё же продолжил движение к цели, пусть уже с гораздо меньшей скоростью, нежели раньше.       Обогнув угол высокого здания, парень вышел прямиком к главному входу и с нетерпением заторопился туда. В такое раннее время здесь ожидаемо никого не было, но он знал, что нужный человек уже находится там. Опаздывать явно не в его стиле, к тому же Антон сам попросил его приехать пораньше, чтобы наконец обговорить нужную тему. Он бы с радостью обсудил её и со всеми остальными, но ждать их пришлось бы ещё несколько часов, к тому же, навряд ли они что-нибудь смогут сделать. Конечно, Шастун не был уверен в том, что и этот мужчина на что-то повлияет, но у него явно больше опыта, чем у всех Импровизаторов вместе взятых. Не зря он ведёт половину передач на ТНТ.       Полностью пустая парковка тоже была покрыта туманом, не беспокоясь, Антон прошёл через неё и приблизился к ступеням. А ведь здесь, буквально в нескольких метрах назад, его сбили. Совсем недалеко, это место веяло ужасом и страхом, он чувствовал его спиной, не мог позволить себе повернуться, не мог позволить увидеть его вновь. Он подошёл к двери и поднял руку, чтобы её открыть, но тут же одёрнул, заметно вздрогнув. Сзади с огромной скоростью пронеслась одинокая машина. Свет фар был заметен даже на таком большом расстоянии.       Антон поспешил войти внутрь. Просторный коридор встретил его тоскливой тишиной и миганием лампы сверху, как в ужастиках, затишье перед бурей. Он редко когда смотрел такие фильмы, ведь до смерти боялся скримеров и пугающих убийц, чем пестрит любое подобное кино. Чего только стоили Шокеры с ними, когда он вздрагивал буквально от любого шороха. Но сейчас данная обстановка его не пугала. Шастун смело прошёл вперёд с чётким намерением выяснить всё, что его интересовало.       Он внимательно осматривал каждую закрытую дверь, каждый поворот, коридор, в надежде встретить там Павла. Здание довольно большое, он мог быть где угодно. Конечно, Шастун мог облокотиться о ближайшую шершавую стеночку, чтобы его дождаться, но сейчас он не мог терпеть. Парень прошёл в глубь, там, где почти не было освещения. За время утренней пробежки он уже привык к туману и к тому, что разглядеть что-то было невозможно, поэтому бесстрашно шагал в случайную сторону, первую, которая попалась на глаза. Но при этом знал, куда шёл.       Узнав знакомую до боли дорогу, парень сделал пару поворотов и открыл ближайшую дверь, после чего зашёл в неё. Здесь было так же темно, но, в отличие от прошлого коридора, ходить без света тут довольно опасно, поскольку полно предметов, деталей, всего, чего угодно, на которые можно наткнуться. Антон увидел в стороне одежду, выстиранную и выглаженную, а впереди виднелись блики гримёрского зеркала. Но ему нужно не сюда. Медленно и тихо он обогнул прожекторы и прошёл на поглощённую мглой родную незабываемую сцену.       Пустые кресла... Пустые места операторов... Это не было похоже на то, что он помнил. Это близко, рядом, похоже на оригинал, но не то. Будто бы отсюда вырезали одну важную деталь. Что же стало с Импровизацией? Что случилось с тем успешным шоу, что из себя оно представляет сейчас? Неужели он видит эту сцену в последний раз? Ведь... Ведь Антон ничего не сделал. Ничего не нарушал, даже не промышлял о чём-либо опасном и незаконном. Тогда почему он заслужил такую участь?        - Ностальгируешь? - на плечо легла тёплая рука, но от неожиданности Шастун вздрогнул и резко отошёл назад. Перед ним стоял Павел.        - Наверное, - произнёс тот, с интересом глядя на мужчину. Оба были грустны на вид.        - Ты не сомневался, что найдёшь меня здесь, - утвердительно произнёс он и обратил взгляд на пустой зал. В глазах отразилась печаль.        - Я... - замялся парень, подбирая слова. Выдохнул. - Скучал по этому месту, - он опустил глаза. - Ведь, я не виновен. Не совершал ничего. Неужели достоин быть вышвырнутым? - где-то внутри болезненно заныло. - Ах... Давай ближе к делу.        - Как скажешь, - произнёс Павел, не поворачивая голову в его сторону.              Воля обдумывал услышанное, вспоминал ту бумажку, которой ему тыкали в лицо, печати, подписи. Собрал свои мысли в одно целое и заставил себя рассуждать здраво, хотя та новость всё ещё была большой неожиданностью.        - Разбирательства, скорее всего, будут долгими, - с тяжестью на сердце начал он. - И во время них не будут идти съёмки. Это плохо, все уже несут большие потери, - Воля покачал головой. - Вернуться в эфир будет практически невозможно.        - А причина? Кто-нибудь сказал, в чём дело? - нетерпеливо произнёс Антон.        - Нет. Лишь отмахивались людьми, стоящими выше.              Кому и что не понравилось в нём, что его решили тихо убрать? Остаётся лишь гадать. Но... Неужели нет выхода? Неужели это Антону никак не удастся исправить? А Павлу?        - Что мы можем сделать? - спросил парень, с надеждой глядя в грустные глаза Воли. Он вздохнул.        - Ничего. Теперь, когда осталось лишь посвятить коллектив, ничего. Возможно, узнав ты чуть раньше, мы могли бы куда-либо обратиться, но сейчас поздно. Тот, кто давал приказ, уехал и не выходит на связь, поэтому здесь все бессильны. Даже я.              Это был удар, очень тяжёлый удар. По самому больному месту, которое не защитить, как бы того не хотелось. В один миг, такой короткий, но важный миг он потерял всё. Всё, что он любил. Всё, ради чего жил. Надежда испарилась в ту же секунду, в его взгляде читалась безысходность, он смирился с реальностью, пусть та и очень больно била его поддых. В уголках глаз начали накапливаться слёзы.        - Послушай, - Павел вывел его из тяжёлых раздумий своим голосом. - Ты же знаешь, коллектив не бросит тебя, если нужна помощь, мы готовы, - Антон перевёл на него свой полный горечи взгляд. - Только постарайся не воспринимать это близко к сердцу.        - Спасибо.        - До встречи, - мужчина развернулся и ушёл с тёмной сцены в такой же тёмный коридор. Эхо от его шагов ещё долго раздавалось по просторам этого места, пока Антон не уловил громкий звук двери. Он повернулся лицом к зрительному залу. Смотрел на пустые места, одно за другим, поднимаясь от самого нижнего ряда к верхнему. Пытался воспроизвести в памяти шум зрителей, аплодисменты, смех, всё, что он так любил. Прошёл вперёд, на середину сцены, вспоминал, какая яркая она была при прожекторах и освещении. Но все эти кадры ускользали из головы, как не пытайся их найти. Казалось, вот он - отрывок любого выступления, лишь протяни ладонь и... там было пусто. На месте старого воспоминания теперь было пусто. Темно и одиноко, прямо как на этой сцене. Он остался один. В памяти, в реальности, неважно. На душе была лишь пустота.              По щеке скатилась одинокая слеза, которая тут же упала на пол. Осознание, что жить больше не для чего, ужасно, ужаснее любой пытки или казни. Как же плохо от мысли о своей бесполезности, никчёмности. Ведь Антон даже не знал причину, по которой заслужил такую участь. Вниз упала следующая капля. В это не хотелось верить. Не хотелось даже думать о том, что с ним станет без опоры под ногами. Конечно, он найдёт работу, наверняка, высокооплачиваемую, но... Разве сможет ли она когда-нибудь заменить эту сцену, эти декорации, эту Импровизацию...       Ладони сами собой сжались в кулаки, парень зажмурил глаза, из которых до сих пор лились слёзы. Пусть находится здесь было больно, осознавать, что ты видишь всё это в последний раз невыносимо, он не хотел уходить. Антон привязан к этому месту, оно - часть его, и отрывать от себя эту часть было очень тяжко. Через несколько часов сюда придёт коллектив, возможно, охрана, а, как неработающему здесь, его вежливо попросят уйти. А до этого момента он должен запомнить всё, малейшую деталь, узоры и расстановку, чтобы воспроизводить это в особо мучительные дни.       Со стороны, куда ушёл Павел, послышались шаги, но они навряд ли принадлежали ему. Судя по эху, это каблуки, что говорит о новой гостье, которую парень не знал. По началу, он этого не заметил, поглощённый безысходностью ситуации, но хорошая акустика заставила того обернуться, ведь не услышать фигуру буквально сзади себя он никак не мог. Девушка медленно вышла из непроглядной тьмы и сожалеюще смотрела прямо на парня.        - Ты? - резко произнёс Антон, делая один шаг назад. Именно она была тогда в больнице, именно из-за неё произошла болезненная ссора, которая и стала для него первым ударом.        - Верно, - грустным голосом произнесла она. Девушка не смела больше приближаться. - Я пришла поговорить.        - Разве в прошлый раз ты не добилась, чего хотела? - с презрением ответил Антон.              Она смотрела ему в глаза. Казалось, ей тяжело даётся каждое слово.        - Да, но... не всего, - проговорила девушка. - Послушай, Антон, я... знаю, что тебя увольняют. Понимаю, что тяжело, но ты должен знать правду. Арсений навряд ли тебе когда-нибудь расскажет.              Антон приподнял бровь.        - А при чём здесь он? Он как-то связан с тем, что меня вышвыривают отсюда?              Она замялась.        - Нет... - синие глаза прекрасно видно в темноте. - Я хочу сказать не про это.        - Ну?              Девушка убрала руки за спину и опустила взгляд. Было видно, она боролась сама с собой внутри, будто бы решала, говорить или нет. Она сильно поменялась с того времени, когда Шастун видел её в больнице. Тогда она выглядела уверенней, а на лице читалось спокойствие и стойкость. Сейчас же она больше походила на неловкого подростка, пытающегося что-то сообщить родителям. Он терпеливо ждал ответа.        - Арсений обманывал тебя всё это время, - наконец произнесла она, не понимая взгляда. - Он предал тебя и ни разу не признался в этом. И не признается.        - О чём ты? Я не пон...        - Он изменил тебе. Изменил со мной! - выкрикнула она, буквально выдавив из себя эти слова.              Взгляд Антона моментально изменился. Поначалу в нём виднелись нотки недоверия, но его израненная и побитая обстоятельствами душа не находила в себе сил, что попытаться это опровергнуть. Она не смогла выдержать такое зрелище, развернулась и направилась к выходу. Но глухой кашель парня заставил её остановиться. Девушка не поворачивала головы, но знала, что Шастуну плохо, очень. Ведь, прочитав медицинскую карту, она знала, куда давить.              Всё же идёт по плану. Почему же тогда невозможно смириться?              Она сжала ладони в кулаки, ей больше не хотелось никого мучить. Не хотелось добивать раненого, нельзя, забитая в угол совесть не позволяет. Что же, будь что будет. Девушка достала из кармана телефон и нажала кнопку экстренного вызова.