Хватит лгать!

      Солнце вот уже как полчаса назад зашло за горизонт, погрузив весь город во мглу. Тёмные тучи стремились по небу куда-то вдаль, причём, довольно быстро. Сильный ветер прогибал под собой тонкие стволы деревьев уже несколько часов, порывы в десяток метров в секунду мешали и людям, так не вовремя оказавшимся сегодня на улице. Вся картина мира, что была видна Антону через узкое окно в палате, слишком малоинформативна, недостаточна, скучна для его почти свободный дней. Но этот своеобразный телевизор всё, чем ему можно было развлекать себя в данный момент.       Вот и сейчас, лежа на койке, он устремил свой взгляд в окно, со скукой наблюдая за тёмными облаками. С такого ракурса ему мало что видно, но пока неизвестный препарат в капельнице не закончится, он просто напросто не сможет сдвинуться с места. Жаль, но «какая-то хрень», как парень её называл, не оснащена колёсиками и могла лишь твёрдо закрепиться на одном месте. Рядом стоящая машина транслировала его нынешний пульс, но Шастун не следил за цифрами, хоть врачи настоятельно рекомендовали ему так делать. Он гадал, на что похоже это загадочное тёмное тельце на небе.       Парень не обращал внимания на Наталью, что в это время в красках расписывала ему все подробности его дальнейшей жизни. Руководствуясь «меньше волноваться» и «не принимать близко к сердцу», она пыталась наставить того на путь истинный и начала медленно закипать, наблюдая отсутствие реакции. Антон совершенно её не слушал, хоть информация по её мнению важна, поэтому поспешила окликнуть парня, который надолго погряз в своих мыслях:         — Антон! Вы слышите, что я вам говорю? — голос звучал оскорблённым и обиженным, как девушка не старалась скрыть ненужные эмоции. Парень скучающе повернул к ней голову и с явной ленью ответил:         — Ну естественно.              Нельзя описать, насколько больничная обстановка надоела ему. Понятно, что палата — не курорт, и там не будет всё так, как он хочет, но… Но как же скучно на протяжении всего дня просто сидеть. Тупо. За эти несколько дней, пока парень мучился в этом тоскливом месте, он успел пересчитать все царапины на тумбочке рядом, вычислил, в какое конкретно время ему ежедневно ставили капельницу, посчитал все углы и неровности на застланной лампе, мог сказать, когда конкретно к нему придёт Наталья, чтобы рассказать ему очередную порцию наставлений по его болезни. И Антон не считал это чем-то несерьёзным. По началу он действительно слушал, запоминал, старался не упускать моменты. Но рассказы абсолютно идентичные, слово в слово, разве что, формулировка меняется. Поэтому, уловив тихие шаги в конце длинного коридора, он томно вздыхал, стараясь настроить себя на очередной поток бесполезной информации.       Конкретное заболевание парню не сообщают, и это бесило больше всего. Это наплевательское отношение к его мнению раздражало больше, чем вся больница с её недочётами. Каждый раз, каждый гребаный раз, когда девушка приходила к нему, он спрашивал, выпытывал из неё информацию всем тем словарным запасом, который у него был. Но кроме шаблонного «это может вас взволновать» не получал.       Антон не смел отворачиваться от Натальи, знал, так она разозлиться ещё больше, что не предвещало ничего хорошего. Он слушал.         — Хотелось бы иметь большую вовлечённость с вашей стороны, так как от этого в определённом случае может зависеть ваша жизнь, — под её прожигающим взглядом было вдвойне трудно увести глаза.         — Я весь внимание.              Девушка вздохнула.         — Вы курите? — спросила она, поправив воротник бирюзовой рубашки. Она уже порядком устала от попыток достучаться до пациента. Может, хоть в этот раз он будет слушать.         — Да, — моментально ответил тот и приподнял одну бровь. — А причём здесь это?         — С вашей болезнью это плохая затея, — Наталья подошла к окну, впервые за этот разговор оторвав от Антона взгляд.         — Тогда, может, вы мне наконец скажете, что это? — с надеждой произнёс парень, хоть он и знает, что последует после этих слов.              Девушка промолчала в ответ. Она опустила глаза вниз и завела руки за спину, явно что-то обдумывая. Антон видел, Наталья знает то, что нельзя ему говорить, но отказывается посвящать его истине. Он терпеливо ждал ответа, поджав губы, пытался разглядеть хоть что-то в её взгляде, но всё было тщетно. Он слишком мало знал о психологии и эмоциях, чтобы начать что-то предполагать.         — Вы выпиваете? — неожиданно произнесла девушка, оборачиваясь к нему лицом. Антон ответил не сразу. Он долго смотрел ей в глаза, но те вещали лишь пустоту. Довольно прискорбно.         — Я… А это-то тут как вписывается? — возмущённо воскликнул парень и хотел скрестить руки на груди, но капельница помешала этому.         — Да или нет? — настойчиво повторила девушка, уставшая от сопротивления со стороны пациента.         — Ну допустим.              Взгляд Натальи прояснился, казалось, она что-то осознала, додумалась до чего-то. Девушка продолжала молчать, но вдруг стала активней. Она отошла от окна и перебирая пальцами, остановилась в центре палаты. Антон с интересом наблюдал за ней и ждал какой-либо реакции. Она подняла на него свои глаза.         — А наркотики?              Шастун нахмурился.         — Что за абсурд? Нет! — он уже начинал закипать, о чём говорит резко поднявшийся пульс. Но девушка не обращала на это внимание.         — И не надо, — она подошла к двери и взялась за её ручку, приоткрыла, но не спешила уходить. — Вы хотели знать больше, так слушайте. Наверное, вы замечали, что при нагрузках или волнении становилось больно в области сердца, так? — Антон кивнул. — У вас серьёзная болезнь сердца, при которой нельзя употреблять ничего подобного. Алкоголь, сигареты, от них только хуже. Подробности вынесу за скобки, но не волнуйтесь, всему своё время, — она сделала шаг в коридор. — Я позову медсестру, чтобы убрала вам катетер.              Девушка вышла и громко закрыла за собой дверь.       Парень был в полном недоумении. Чувство гнева ушло, на место него пришло разочарование и давнишняя мысль, что крутилась в голове с самого начала «лечения». Он много думал, сопоставлял свои возможности и чувства, предполагал, что может быть дальше, но всё же боялся осуществить то, о чём в какой-то мере мечтал. Это место порождало в нём в большинстве негативные эмоции, но никогда не было так плохо. Душа звала совсем в другое место, поэтому больше заглушать её голос он не хотел.       Антон дождался, пока всё стихнет. Когда погаснет свет в коридоре, утихнут разговоры и другие шумы. Пока луна на теперь уже чистом небе не взойдёт на своё законное место, пока не протянет луч своего света к нему в окно. Палата Антона находилась рядом с сестринской, где персонал постоянно что-то обсуждал. Даже ночью те непременно о чём-то вспомнят, начнут очередной разговор, который наверняка продлятся целую вечность. Так было и в этот раз. Он терпеливо сидел, вслушиваясь в слова, произнесённые шёпотом, надеясь, что скоро всё утихнет. И такой момент наконец настал.       Когда последняя девушка, дежурящая сегодня, засопела в унисон с остальными, Антон начал план действий. Он тихо поднялся с койки и на всякий случай прошёл к стене и прислонил к нему ухо, дабы убедиться в отсутствии опасности. Было трудно признать, но парень волновался, причём сильно, о чём свидетельствовало быстро колотящееся сердце. Он не обращал на него внимание. Старался сосредоточить свои мысли на другом, более важном сейчас.       Парень открыл окно. Посмотрел вниз, на пустую парковку, что была так близко и одновременно так далеко. Внимательно изучил клумбу, что была высажена перед зданием, и в которой к сожалению были только цветы. Он с надеждой просматривал каждые стороны, каждый фактор, который помог бы ему выбраться. Но всё было бесполезно. Путей отхождения ноль. Досада медленно заполняла его, однако Антон отказывался расстраиваться раньше времени. Он верил, что шанс где-то рядом.       И не ошибся. Просунув голову в окно, тот с удивлением нашёл рядом лестницу, что продолжалась до окна на первом этаже. Конечно, не полностью облегчает задачу, но хоть что-то. Антон тихо прошёл к тумбочке и сгрёб свои кольца, выбирая, какие надеть. Даже тут он не мог без них обойтись, одно за другим приобретало своё законное место на пальце. Кроме одного. Последнее парень не спешил надевать. Лунный свет отражался от белого золота, надпись сверкала ярче, чем днём. Каким же родным оно было, и как не хотелось его носить сейчас. Болезненные воспоминания пробудили эти злосчастные две буквы А в гравировке.       Сейчас Шастун не хотел ворошить прошлое, чтобы не утруждать себя лишними эмоциями, которых в последнее время стало слишком много. Но именно они не позволяли продолжить план, заставляли остановиться на этом несчастном конце. Время шло, парень начал ощущать эту нехватку, когда по трассе на улице пронеслась машина, поэтому медлить больше он не стал. Антон натянул куртку, в которой его сюда привезли и позже заботливо вернули, а в уличных штанах тот находился всегда. Кольцо тот небрежно положил в небольшой карман, не заботясь о том, что оно может выпасть. С какой-то стороны Шастун даже хотел, чтобы это случилось. Если же нет, то его несложно будет вернуть дарителю.       Парень тихо взобрался на подоконник и сглотнул, когда тот начал скрипеть под его весом. Он на секунду вслушался в храп медсестёр, проверял, не проснулись ли они. Медленно он просунул свою ногу из окна, поставил ту на ступень лестницы, повторил то же действие со следующей. Как казалось Антону, делал он всё это очень громко, а ржавая железяка под его весом издавала довольно странные и привлекающие внимание звуки. Хорошо, что на улице никого не было, иначе его вылазка ничем хорошим не закончилась бы. Он тихо спускался вниз.       Аккуратно ступая по каждой ненадёжной тонкой балке, тот с ужасом смотрел вниз, боялся того, что может упасть. Свобода, такая желанная свобода была совсем близко, но добраться до неё невероятно сложно. Окно первого этажа уже рядом, а значит, заветная лестница скоро закончится. Дальше, чтобы иметь возможность покинуть это место, нужно только прыгать. Прыгать с большой высоты на полностью незащищённую клумбу.       Последняя балка. Последний ржавый прутик, после которого нужно заставить себя сделать серьёзный шаг. Сердце колотилось, как бешеное, уже начались знакомые боли, но Шастуна это не останавливало. Страх заполнил его, сковывал все части тела, но отступать тоже не давал. Совсем скоро он может наконец узнать правду, совсем скоро добьётся того, чего так желал. И сейчас разве он способен сдаться? Всего один шаг в пропасть. Всего один шаг… И Антон делает его.       Как и ожидалось, тот приземлился на клумбу, однако падения это не смягчило. Хорошо хотя бы, что это произошло очень тихо, навряд ли кто-то это услышал. Первыми пострадали стопы, на которые и пришёлся основной удар, после чего парень рухнул на колени, пытаясь не взвыть от боли. А та была не шуточной. Того уже трясло не только от страха, но и от холода, теперь от боли, покинуть это место будет очень тяжело. Но он сделал это. Сделал то, что должен был. Шастун, покачиваясь, поднялся на ноги и захромал в сторону дороги. Может, кто-нибудь из ночных одиноких водителей согласится довезти его до пункта назначения. А в качестве оплаты может требовать любое из его драгоценных колец.

***

      В здании стоял сущий переполох. Люди бегали туда-сюда, сталкивались, роняли свои вещи, некоторые разбивались, все судорожно извинялись и спешили по своим делам. У каждого перед глазами стояла собственная цель, из-за которой не было видно окружающих, из-за чего и натыкались на коллег по цеху. Все боялись за свою зарплату, готовили бумаги к закрытию первого квартала года, что должен был наступить совсем скоро. Все, кроме одного.       Арсений смотрел вперёд безжизненными глазами, не концентрируя внимания ни на одном из спешащих работяг. Он вообще мало осознавал происходящее, не следил за движением, тем, что говорят ему люди. Будто бы отключился, ушёл из реального мира. Из-за рассеянности мужчина постоянно на кого-то натыкался, вызывал массу недовольства и ругани в свою сторону, на что отвечал простым " извините». Они его сейчас не заботили, да и не заботили никогда, поэтому тот не особо беспокоился, если заставил очередного труженика подбирать с пола бумаги.       Попов без цели бродил по просторным коридорам здания, которые за годы работы выучил наизусть. Внешне он напоминал призрака, такой же мрачный и бесчувственный, отрешённый и пугающий. Жаль, что через стены ходить не мог, а то своим лбом мужчина в разгаре тягостных мыслей уже не раз находил прохладный бетон. Будь его воля, Арсений бы не появлялся здесь, не проводил часы в бессмысленном ожидании, пусть его и заставляют это делать. Он просто бы сидел дома и медленно умирал, как умер его мир несколько дней назад.       Первой ему сообщили новость об увольнении Антона, которая была сильным ударом. И не только для него, вся команда выглядела грустно, у каждого в глазах читалась скорбь. Мужчина хотел бы увидеть Шастуна, попробовать объясниться с ним, но и тут его ждал новый пинок. Сильнее, чем предыдущий. До парня так никто и не дозвонился, и поначалу все гадали об его местонахождении. Но кто же знал, что всё окажется серьёзней. Павел сообщил, что приезжала неизвестно кем вызванная скорая, которая соответственно и забрала Антона. Снова. И снова он вынужден терпеть её условия из-за известия, которое так больно ударило по его незажившей ране.       И ему тоже было больно. Просто ужасно, хуже, чем когда-либо. Сейчас, как никогда, Попов винил себя в происходящем, но, в отличие от предыдущих разов, уже не искал пути решения ситуации. Это было слишком, восстановиться от подобного придётся им обоим очень долго, возможно, годами. Он понимал Антона, и всё ещё его любил. Но так, как прежде уже никогда не будет. Верить на лучший исход ситуации было просто напросто опасно для психики. Не факт, что кто-нибудь из них сможет пережить ещё раз подобный удар.       Мужчина облокотился о стену и обхватил себя руками, чтобы не мешать мимо проходящим людям. Он стоял близко к выходу из здания, о, как манили его эти двери, как хотелось выйти из навсегда, но кто ему позволит. Потерять ещё одного актёра было бы настоящей катастрофой.       Заветные двери открылись, Арсений перевёл на них взгляд и тут же вздрогнул. Он сильно удивился, даже испугался увиденному, ссылаясь на свой больной разум. В широком проёме стоял Шастун, и, судя по его лицу, настроение у того было не очень. Парень нездорово бледен, под глазами залегли большие синяки, а хищные глаза тщательно осматривали толпу, что-то в ней ища. Наконец их взгляды пересеклись, отчего по спине мужчины пробежали мурашки. Несколько секунд они просто стояли, высматривая что-то друг в друге, но Антон начал приближаться первый, но направлялся он в глубину толпы.         — За мной.              Он прошёл дальше по коридору, двигаясь в сторону лестницы вниз, Арсений послушно побрёл за ним. Лицо Шастуна он не видел, но в последнюю секунду, как тот смотрел ему в глаза, он чувствовал огромную боль у него в душе. Они аккуратно обходили идущих навстречу людей, пока их не осталось совсем. В отдалённых частях было пусто, очевидно, парень не хотел говорить при свидетелях.       Они остановились. Антон скрестил руки на груди и с презрением смотрел ему в глаза, буквально прожигая душу. Зелёные радужки сегодня были ярче обычного, их было заметно в практически не освещаемом коридоре. Попов терпеливо отвечал устойчивым взглядом и ждал дальнейших действий, с которыми никто не спешил. Шастун начал.         — Арс, зачем ты это сделал?              Грубый голос эхом отскакивал от холодных стен, каждая буква произнесена специально чётко, чтобы заставить собеседника долго не раздумывать над ответом. Мужчина приподнял одну бровь.         — Что конкретно? — немного насмешливым голосом ответил он. Тон получился случайным, от усталости, но Антон не обратил на это внимание. Он прищурил глаза.         — Ты знаешь, что, — отчеканил тот. — Ты изменил мне, подло и грязно, врал и скрывал всё это время, хотя я имел право знать обо всём. Зачем? Зачем мучил меня всё это время, если мог сказать, и мы бы мирно разошлись. Но ты избрал другую тактику…         — Откуда ты знаешь? — перебил его мужчина. Осознание медленно наполнило его и без ответа.              Шастун хотел что-то сказать, приоткрыв рот, но его остановили приближающиеся шаги со стороны шумной части коридора. Он медленно перевёл туда взгляд и приподнял брови, увидев новую гостью. Да, именно гостью, девушка, чьего имени он не знал, приближалась к ним. Арсений тоже её заприметил.         — Ах, твоя пассия… — странным тоном произнёс Антон, отворачивая от неё голову. — Я оставлю вас, сперва дай мне ответ.              Попов с ненавистью взглянул на Варю, что сегодня выглядела не так уверенно, как раньше. Она сжимала собственную ладонь, чтобы успокоиться, а в глазах на удивление читалось сочувствие и сострадание.         — Ты? Ты ему рассказала? — крикнул Попов, чем заставил девушку вздрогнуть. Та поспешила ответить.         — Я должна была, — произнесла Варя. — Он обязан знать правду.              Антон всё ещё терпеливо ожидал ответа. Попов обратился к нему.         — Я… Я не могу сказать… Не знаю, что со мной было тогда.         — Я так и знал, — грубо произнёс парень и направился к выходу из здания. Арсений устремился за ним, перед этим бросив полный презрения взгляд на девушку.         — Это ты во всём виновата!