Истинные чувства

Джейн.

Джейн всегда любила воскресенья: именно в этот день недели её мама была полностью свободна от работы и могла провести с дочерью сколько угодно времени. Вот и сегодня, проснувшись от солнечного света, который пробивался через прикрытые шторы в её спальне, Браун, с улыбкой на лице, прошла через гостиную, направляясь к заднему двору. Выйдя на улицу, девушка ступила босиком на яркую траву и чуть прищурилась, ища глазами маму. Она сидела на диванчике-качелях белого цвета, закинув ногу на ногу и смотря в книгу, что лежала на её коленях. Виктория была очень красива: длинные чёрные волосы, правильные, аккуратные черты лица, чуть вздёрнутый нос, шоколадные глаза и в меру пухлые губы. В отличие от Джейн, её кожа была чуть темнее, а на лице и руках красовалась россыпь веснушек. Приподняв голову, женщина улыбнулась и помахала рукой, приглашая дочь присоединиться к её утреннему досугу. Захватив с веранды свою любимую розовую подушку, девушка направилась в противоположный конец двора, на ходу заплетая из волос незатейливую косичку, чтобы они не запутались из-за ветра, пускай и небольшого. Погода сегодня была на редкость тёплой: в пижамной майке и шортах было ничуть не холодно. — Как спалось, солнышко? — ласково спросила Виктория, когда Джейн устроилась рядом с ней на диванчике, подложив подушку под спину. — Мне опять снились какие-то кошмары, — пожаловалась она, опуская голову на плечо матери и заглядывая в книгу на её коленях. Это были детские сказки – мама часто читала их, чтобы поднять себе настроение. — Это же всего лишь сон, ведь так? — Виктория отложила книгу в сторону, поворачиваясь лицом к дочери, заключая ту в объятия. — Бывают вещи и пострашнее, причём в реальной жизни… — Мам, ты о чём? — испуганно спросила Браун, не понимая, что заставило женщину так резко измениться в лице и в голосе. — Держись подальше от своего отца, — шёпотом проговорила Виктория, смотря вперёд отсутствующим взглядом. Сердце пропустило удар. — Опасайся его. — Ты нормально себя чувствуешь? Папа сейчас в доме, что слу… — Держись подальше от своего отца! — женщина резко повысила голос, хватая дочь за плечи. — Опасайся его! — Мама! — Джейн начинала задыхаться от страха. Резко стало холодно, до дрожи. Яркие краски вокруг неё поплыли, смешиваясь в один тёмный, мрачный комок. Только лицо матери оставалось более-менее различимым. — Что происходит? — Держись подальше от своего отца! — истошный крик Виктории заставлял Браун сжаться. — Опасайся его! — Мама! Джейн резко поднялась, отчего в глазах на секунду потемнело. Вокруг неё – Больничное крыло, пустующие кровати и массивные окна, в которых виднелось затянутое тучами утреннее ноябрьское небо. Она огляделась по сторонам в поисках матери, ещё не до конца отойдя ото сна. Но, повернувшись направо, она увидела то, что заставило её мотнуть головой, чтобы убедиться в реальности происходящего. У края ширмы, которая немного отгораживала её кровать от остальных, на деревянном стуле сидел Драко. А точнее – спал. Скрестив руки на груди и опустив голову, он размеренно дышал; его серая рубашка была в следах давно засохшей крови, а один рукав был и вовсе наполовину оторван. До Браун стало, наконец, доходить, что же произошло. Первое, что появилось в голове – слова Малфоя во время их танца. Губы растянулись в непроизвольной улыбке, стоило ей понять, что они теперь, вроде как, пара. С ума сойти. Оглядев спящего слизеринца ещё раз, Джейн вдруг забыла о страшном сне и ощутила невыносимое желание коснуться лица Драко. Попытавшись встать, девушка почувствовала резкую боль в левом бедре. Откинув простынь, она увидела лишь слой пропитанных кровью бинтов, затем – торчащий из перевязанной руки катетер. В голову ударили воспоминания с ночи: яркие картинки, окрашенные в красный цвет, одна за другой, заставляли вновь пережить вчерашнее. Чёртовы Паркинсон и Булстроуд. Оглядев себя, Браун даже удивилась: никаких следов не осталось, кожа была идеально ровной. Она помнила, как Драко шептал исцеляющие заклинания, а после – нёс её на руках до лазарета. В груди разливалось густое тепло, стоило ей подумать о том, что Малфой за неё волновался. Он искал её ночью, хотя мог просто остаться на вечеринке. Тот Драко Малфой, которого она знала раньше, именно так бы и поступил. Мысли в голове слизеринки менялись слишком быстро, появляясь и исчезая какими-то отрывками. Однако из головы всё не выходили слова матери, сказанные во сне. Стоит непременно позвонить ей, и может даже поговорить с отцом. Оглядевшись, Джейн не увидела своих вещей на прикроватной тумбочке: там лежал только опустошённый пластиковый пакет, на котором чёрными чернилами было выведено: Четвёртая отрицательная, Профессор Г. Брантли. Что ж, в список общего с профессором по Защите прибавилась ещё и группа крови. Получается, в эту ночь девушке спасли жизнь двое дорогих ей людей. Браун откинулась на подушку и начала сочинять слова благодарности, иногда поглядывая на спящего Драко. Всё-таки он был очень красив, даже во сне. Его размашистая грудь размеренно вздымалась, а белоснежное лицо освещал тусклый утренний свет… — С пробуждением, красавица, — Джейн вздрогнула от неожиданности, а её кожа покрылась мурашками. Сонный бархатный голос прокатился по всему телу. — Как ты себя чувствуешь? Дёрнувшись с места, девушка хотела было встать с кровати и заключить Малфоя в объятия, но тот одним резким движением прижал её за плечо к кровати, не давая даже двинуться. Его серые глаза впились в её, а после изучающе прошлись по всему телу, останавливаясь на левом бедре. Слизеринец поморщился, на секунду закрывая глаза. — Тебе нельзя вставать, — выдохнул он, присаживаясь рядом. Кровать чуть скрипнула. — Не вставай с кровати, пока тебе не разрешит Помфри, ты меня поняла? — Поняла, — обиженно произнесла Браун, чуть прикусывая губу. Хватка на плече ослабла. — С каких пор ты стал таким правильным? — С тех самых пор, как в моей жизни появилась ты. Ответ слегка обескуражил девушку: залившись краской, она закрыла глаза и откинула голову на подушку. Наверно, это всё ещё сон. Иначе как объяснить отношение Драко? Почему он не язвит и не пытается задеть? Почему он просидел всю ночь здесь, на неудобном стуле, когда мог уйти в гостиную? — Драко… — тихо начала Джейн, смотря прямо перед собой. Со стороны слизеринца почувствовалось напряжение. — Спасибо, что помог мне. Я даже не знаю, как… — И не надо, — слишком мягко. Взяв подбородок Браун пальцами, он повернул её лицо на себя, чуть подаваясь вперёд. — Я не мог поступить иначе. Но впредь мне придётся контролировать все твои перемещения. Он улыбнулся, немного обнажая белоснежный ряд зубов. В голове и ушах – белый шум. Она не могла поверить, что всё происходящее является правдой. Чтобы окончательно убедиться в этом – или наоборот – Джейн привстала на локтях, и, с опаской заглянув в глаза Малфоя, робко накрыла его губы своими. Перехватив девушку за талию, Драко ответил на поцелуй, начав осторожно сминать и вбирать в себя губы девушки. Вкус мяты проник в рот Браун вместе с требовательным языком парня. По всему телу прошёлся электрический разряд, собирающийся внизу живота. Медленно подняв руку, слизеринка запустила пальцы в мягкие волосы Малфоя, начиная перебирать их. В это время язык Драко медленно исследовал каждый миллиметр рта девушки, а его зубы нежно прикусывали то верхнюю, то нижнюю губу. Джейн старалась держать себя в руках, но с каждой секундой ей хотелось большего. Воспользовавшись тем, что слизеринец держит её, она оторвала руку от кровати и медленно запустила её под рубашку парня, начиная вырисовывать витиеватые узоры на животе и косых мышцах. На губах Малфоя появилась едва заметная улыбка, после чего он резко оттянул голову девушки назад за волосы, обнажая шею. Как только холодные губы коснулись горячей шеи, мир вокруг перестал существовать. Тугой узел внизу живота сладко тянул, а каждый миллиметр тела так и требовал прикосновений, поцелуев, укусов. Не отдавая себе отчёта в действиях, Браун скользнула одной рукой к ремню на брюках парня, а второй всё крепче прижимала его к себе. Поцелуи становились всё более резкими и горячими, иногда смешиваясь с укусами. Свободной рукой Драко аккуратно проник под больничную футболку девушки. Джейн издала протяжный стон, когда ладонь Малфоя накрыла её грудь, перекатывая между пальцами напряжённую бусину соска. Наконец справившись с ремнём, Браун коснулась молнии на брюках, как вдруг почувствовала, что слизеринец напрягся. Послышался звук открывающейся двери. Нехотя оторвавшись друг от друга, Джейн и Драко повернулись на звук. — Мистер Малфой, я пошла вам на уступки, позволив остаться здесь на ночь, — несколько раздражённо начала мадам Помфри, подходя к кровати. — Немедленно отойдите, что вы себе позволяете? Невнятно произнеся что-то отдалённо напоминающее извинения, слизеринец быстрым движением застегнул ремень и опустился на стул у края ширмы. Помфри бросила ещё один неодобрительный взгляд на парня, а затем подошла ближе к Джейн, взмахивая палочкой над её головой. — Как ты себя чувствуешь, милая? — прощебетала целительница, призывая к кровати тележку с множеством пузырьков и баночек. По телу прошлось неприятное покалывание от сканирующего заклинания, которое остановилось в районе перебинтованной ноги. Повернув голову в сторону тележки, девушка заметила на её нижнем отделении свои вещи, аккуратно сложенные в небольшую стопку. — Мне намного лучше, — натягивая на лицо улыбку, произнесла Браун, стараясь утихомирить бушующую кровь. — Спасибо вам. — Дорогая, тебе не меня нужно благодарить! — воскликнула женщина, поднося к губам Джейн очередной пузырёк с каким-то лекарством. — А мистера Малфоя и своего отца! Если бы не они… Подумать страшно! Девушка поперхнулась зельем. По коже пробежали мурашки. Послышался тяжёлый, раздражённый вздох и звук сжимающихся кулаков со стороны Драко. Должно быть, это ошибка, ведь отец не мог ночью оказаться в Хогвартсе… Сложив два и два, Джейн повернула голову и буквально впилась глазами в опустошённый пластиковый пакет. Кровь застучала в висках. Этого не может быть. — Я зайду к тебе в обед, отдыхай, — Помфри улыбнулась, а затем бросила предупреждающий взгляд в сторону Малфоя. Как только шаги женщины скрылись за дверью, Джейн резко села, переводя взгляд на Драко. Тот невольно поморщился: ещё бы, сейчас его ждал разговор не из приятных. Сердце в груди отбивало бешеный ритм, грозясь раздробить рёбра. Этого НЕ МОЖЕТ быть. — Покажи мне всё, — шёпотом проговорила девушка, протягивая руку к нижнему отделению тележки, чтобы достать палочку. Древко приятно грело руку, но это совершенно не помогало успокоиться. — Я могу объяснить тебе, совсем не обязательно… — Драко Малфой, покажи мне всё! — голос сорвался на крик, а глаза покрылись пеленой слёз. Выдохнув, будто признавая незримое поражение, слизеринец кивнул. Вдох-выдох. — Легилименс! События прошлой ночи картинками мелькали перед Джейн. Малфой решил показать всё с того самого момента, как услышал голос Миртл. При виде искалеченной себя Браун слегка поморщилась. Вперемешку с собственным сердцебиением, её оглушало и бешеное сердцебиение парня. Ситуация с Тёмной меткой заставила девушку криво усмехнуться: реакция людей всегда была одинаковой. Чего стоило только поведение самой Джейн после первого нападения Паркинсон. Когда на глазах Браун профессор Брантли признался, что он её отец, сердце как будто упало к ногам. Этого не могло быть, какая-то глупая ошибка, чистое совпадение… Но вот перед ней записи из архива, а после и воспоминания Драко об эксперименте с кровью и кольцом. В голове больше не было мыслей – лишь удушающая пустота. Девушка ждала, пока Малфой прекратит показывать ей воспоминания, но он продолжал, не давая покинуть свой разум. Тогда она узнала о пятой жертве Пожирателя. Из глаз полились слёзы, и, не в силах больше смотреть на происходящее, Джейн надрывно закричала, давая волю эмоциям. Истошный крик заполнил всю палату лазарета. В одном мгновение Браун оказалась прижатой к груди Малфоя, который что-то неразборчиво шептал. Он подхватил девушку на руки и усадил на свои колени, не переставая поглаживать рукой по спине и волосам. Бедро вдруг пронзила острая боль, вызванная резким движением. Бинты пропитались кровью. Наплевать. — Скажи, что всё это какая-то глупая шутка, — слёзы мешали нормально говорить, заставляя глотать окончания слов. — Скажи, Драко, пожалуйста! Скажи! — Мне жаль… Ещё какое-то время они сидели так, пока Джейн окончательно не успокоилась. Теперь они сидели на разных концах кровати, изредка смотря друг на друга. Вокруг – тишина, но в голове у девушки – настоящая истерика. Как её мама могла врать ей столько лет? Почему Гораций бросил их? Что теперь будет с Джейкобом? Чтобы хоть как-то отвлечься, Браун взглянула на круглые часы, висевшие над одним из окон лазарета. Занятия начнутся через пятнадцать минут, а это значит, что совсем скоро она останется одна. Слизеринка уже знала, что сделает первым делом: позвонит матери. Ей нужны ответы. Дверь в палату со скрипом открылась, и в проёме показался тот, кого сейчас Джейн была совершенно не готова видеть. В попытках спрятаться от происходящего, она натянула простынь чуть ли не до шеи. Обернувшийся на звук Драко тут же напрягся, а после сжал коленку девушки сквозь материю, как бы говоря: не бойся, я рядом. — Доброе утро, Джейн, мистер Малфой, — мужчина улыбнулся, подходя к кровати. — Не пора ли вам на занятия? Не подумайте, что я вас гоню, но вы наверняка осведомлены, что опоздания не красят старост… — Разумеется, профессор, — процедил слизеринец, вставая с кровати и подходя ближе к девушке, наскоро целуя её в щеку. Лицо моментально вспыхнуло от прикосновения холодных губ. — Увидимся в обед. Джейн смотрела в след Драко, пока дверь лазарета не хлопнула с оглушительным грохотом, оставляя её и Брантли наедине. Вокруг стало очень холодно. Профессор опустился на деревянный стул у ширмы, складывая ладони на переносице. Девушка намеренно не смотрела в его сторону, делая вид, что её очень интересует незамысловатый узор на стенах палаты. Сейчас она в одном шаге от того, чтобы снова закричать. Мерлин, помоги выдержать этот ад. — Как ты себя чувствуешь? — вкрадчиво начал Гораций, немного расправляя плечи. Браун всё же пришлось повернуть голову на него. Хотя бы из вежливости. Она столкнулась с усталыми серыми глазами, вокруг которых на бледной коже рассыпались морщины. Мужчина выглядел действительно обеспокоенно, что на секунду заставило Джейн смягчиться. В голову тут же ударили воспоминания двух прошедших месяцев: вечерние посиделки за чаем и пирогом, прогулки у Чёрного озера, бесконечные разговоры и только тёплые, приятные эмоции. С Брантли девушка всегда чувствовала себя спокойно, и даже уютно; ей казалось, будто они знают друг друга всю жизнь. Слизеринка часто сравнивала мужчину со своим отцом: они были очень похожи поведением, но чем дольше Джейн находилась с Горацием, тем больше она понимала, что между ними появляется какая-то связь. Та самая незримая связь, которая бывает у отца и дочери. Та связь, которой никогда не было у девушки с её родным папой. — Спасибо, мне гораздо лучше, — натянув на лицо улыбку, произнесла девушка, чуть оборачиваясь к профессору. — И спасибо за то, что вы спасли меня… — Мы же договаривались общаться на «ты» во внеурочное время, милая, — улыбнулся Брантли, убирая руки от лица. — Меня не за что благодарить: каждый бы поступил так. Если бы у мистера Малфоя была подходящая группа крови, он бы тоже сделал это. Джейн, я правда очень рад, что Драко рядом с тобой. — Почему вы так хорошо относитесь ко мне? — выпалила Браун, опуская глаза вниз. Ком подступил к горлу. Ответ последовал не сразу. Гораций тяжело выдохнул, затем поднялся со стула, делая шаг к кровати и присаживаясь на самый её край. В воздухе повисло напряжение, которое давило на плечи и голову, заставляя девушку всё сильнее вжиматься спиной в подушку. — Мы с тобой очень похожи, не находишь? — слова прозвучали с долей нежности. Джейн подняла голову и столкнулась с изучающим взглядом мужчины. Он смотрел прямо на окровавленную повязку и слегка хмурился. Осознав, что она так и не ответила на заданный вопрос, девушка быстро кивнула, больше не пытаясь отводить взгляд. — Родственные души тянутся друг к другу, — проговорил Брантли с улыбкой, чуть наклоняясь к девушке. Выбор. Всегда существует выбор. Вот и сейчас Джейн могла либо промолчать и сохранить свою нервную систему хотя бы до сегодняшнего вечера, ведь после занятий Селена непременно прибежит в лазарет, либо… — Я знаю, что вы мой отец, — тихо проговорила Браун, не сводя глаз с лица мужчины. Ритм сердца постепенно успокаивался, несмотря на густое волнение, буквально витающее вокруг. Повисла звенящая тишина. Гораций, казалось, побледнел ещё сильнее; его зрачки резко сузились, а всё тело было напряжено, о чём говорили чуть подрагивающие плечи. Но слизеринке было не страшно. Она готова была услышать всё, что угодно. По помещению прокатилась волна защитной магии. — Рано или поздно это должно было произойти. Я всегда думал, что буду готов к разговору, но вот сейчас он начался, а я понятия не имею, с чего начать, — профессор грустно улыбнулся, полностью поворачиваясь к Джейн и протягивая ей руку. — Полагаю, нам предстоит непростой разговор, но вместе мы справимся, ведь так? Слова ударили в голову, словно электрический ток. Брантли уже произносил нечто подобное: в тот самый день, когда девушка впервые пришла к нему после занятий, чтобы подробнее узнать о причине, по которой заклинание определения чувств не подействовало. Тогда мужчина сказал, что вместе они непременно справятся с этой временной проблемой. И Джейн поверила ему. Поверила, и не пожалела. А что же сейчас? — Хочу в это верить, — медленно проговорила Браун, протягивая чуть дрожащую руку к раскрытой ладони Горация. Он чуть сжал пальцы девушки, и по телу моментально прокатилась волна умиротворения – вероятно, работа заклинания. Весьма кстати в этой ситуации. — Прости меня, Джейн. Я могу просить прощения до ночи, но уверен, что этого будет недостаточно, — закрыв глаза, начал Гораций, чуть сжимая ладонь слизеринки. Внутри появилось какая-то необъяснимая пустота. — Мы с Викторией были неразлучны с пятого курса. После окончания школы я подался в мракоборцы, а она – в колдомедики. Мы планировали пожениться, сыграть пышную свадьбу и переехать в Лондон, но, как ты знаешь, в разгар Первой магической войны это было сделать проблематично. Тогда каждый думал о своей безопасности. Но я был глуп и молод: один мой друг вступил в ряды Пожирателей, и я, ведомый им и речами о «могуществе Тёмного Лорда», принял его сторону, — мужчина сглотнул, прерывая монолог. В голове зашумело. Джейн могла предположить всё, но только не подобное. Она с иронией отметила, что ей буквально везёт на бывших Пожирателей: чего стоит только Драко. Девушка вопросительно мотнула головой в сторону левого предплечья мужчины, и он, чуть помедлив, всё же закатал рукав рубашки. На руке, в точности как у Малфоя, чернела Тёмная метка. Однако она была сильно искажена: глубокие шрамы и неровности кожи говорили о том, что этот участок явно пытались срезать. Браун передёрнуло. Убедившись, что Джейн не пребывает в ужасе от услышанного и увиденного, Гораций продолжил: — Тогда я не знал, что Виктория беременна. Я рассказал ей всё, в надежде, что она пойдёт за мной. Но твоя мама оказалась умнее… Уже через пару минут все мои вещи стояли на улице, а дверь была заперта мощным заклинанием. Я пытался поговорить с ней, увидеться, но не мог – она отрезала все пути, — Брантли тяжело выдохнул, потирая глаза. Было видно, что слова даются ему нелегко. — Впервые я увидел тебя летом восемьдесят второго года, тогда тебе было чуть больше двух лет. Прибегнув к Легилименции, я узнал, что ты - моя дочь, а мужчина, что вёл тебя за руку – муж Виктории. Ясно увидев счастье и идиллию между вами, я решил не вмешиваться. Не портить жизнь той, кого люблю. От каждого слова по коже пробегала волна мурашек. Джейн пыталась принять только что услышанное, но это давалось с трудом. Её отец – бывший Пожиратель смерти. Хотя, назвать его папой девушка вряд ли когда-нибудь сможет. В её возрасте и положении это скорее формальность и изменение статуса чистоты крови. У Браун был настоящий, родной отец. — Позже Виктория всё же связалась со мной и ясно дала понять, что не желает иметь с Пожирателем ничего общего. Когда я заговорил о тебе, она лишь рассмеялась. С тех пор я лишь иногда видел тебя со стороны, и каждый раз удивлялся, какой красавицей ты растёшь. Вся в маму… — Гораций тепло улыбнулся, отчего на щеках появились мелкие морщинки. Мужчина замолчал, смотря на девушку полными надежды глазами. Но она не понимала. Не понимала причины, по которой сейчас он здесь, сидит перед ней, изливая душу. Пронзительной истории из прошлого было мало: Джейн интересовало, что привело Брантли к ней, в Хогвартс. И к ней ли вообще он стремился, или всё происходящее – стечение обстоятельств? — Почему вы решили преподавать в Хогвартсе? — стараясь сделать голос как можно мягче, проговорила Джейн, аккуратно вытаскивая свою ладонь из руки Горация. Она окинула взглядом свою ногу: на бинтах продолжала выступать кровь. Несомненно, мужчина тоже это заметил. — Мне удалось спастись от заключения в Азкабане практически чудом. Проработав несколько лет в министерстве, я решил преподавать в школе, и тогда мой выбор пал на Дурмстранг. Позже, со вторым пришествием Тёмного Лорда, всё снова изменилось: я вынужден был оставить пост и присоединиться к нему. Ближе к концу апреля я понял, что принял не ту сторону. Тогда и попытался избавиться от метки… — он кивнул в сторону предплечья, грустно улыбаясь. — В августе со мной связался директор Дурмстранга, и я практически согласился вновь занять место преподавателя по Защите. Но в ночь перед встречей с ним мне приснился прекрасный сон: в нём я увидел тебя. Ты стояла у ворот Хогвартса, протягивая мне руку. Тогда я понял всё. Понял и дал себе слово: во что бы то ни стало за этот год узнать о тебе всё, что упустил за восемнадцать лет. Стать для тебя верным другом, — под конец его голос задрожал. — Скажи, Джейн, у меня получается? Сердце пропустило удар. Браун не могла понять, что она чувствует. С одной стороны, она готова была дать надежду Горацию, а с другой – опасалась его. Сейчас она имеет дело с настоящим Пожирателем, который, возможно, убивал людей. Но ведь люди меняются, ведь так? — Вполне, — Джейн улыбнулась, протягивая руки вперёд. Немного помедлив, мужчина всё же заключил девушку в объятия, прижимаясь щекой к её волосам. Внезапно Браун ощутила необъяснимое спокойствие и уют, исходящие от мужчины. Обычно такое происходило, когда она оказывалась рядом с отцом или матерью. Навязчивые мысли отошли на второй план, позволяя слизеринке просто погрузится в новые ощущения. Резкая боль в бедре заставила девушку поморщиться и отстраниться от профессора. Коснувшись повязки, она вдруг почувствовала искры тёмной магии, исходящей из пореза. Должно быть, зеркало было заколдовано. Чёртова Паркинсон подумала обо всём… — Если ты не возражаешь… — тихо проговорил Брантли, протягивая руку к повязке. – Очевидно, на осколок, что побывал в твоём бедре, была наложена тёмная магия. Достаточно слабая, но, всё же, таковая… Только не бойся, договорились? Будет чуточку больно. Джейн подавила истерический смешок. После того, что произошло ночью, ей точно не следует бояться боли. Гораций аккуратными движениями снял повязку с ноги девушки, обнажая свежую рану, вокруг которой, словно паутина, чернели тонкие линии, переходящие в круги. Картина не из приятных. Мужчина достал палочку из-за пазухи, и, немного настроившись, начал что-то неразборчиво шептать. Из кончика древка заструился красно-чёрный дым, который начал плотно обволакивать внешнюю сторону бедра. Через несколько секунд дым начал проникать внутрь раны, вызывая лёгкое покалывание, а после – нарастающую боль. Под кожу будто налили раскалённое железо, которое с каждым мгновением распространялось всё дальше, глубже. Дав себе установку не кричать, Браун зажмурилась и закусила губу, вцепившись руками в простынь. Прошло около пяти минут, прежде чем адская боль начала стихать, а на замену ей пришёл приятный холодок. Джейн открыла глаза, окидывая взглядом ногу: чернота вокруг пореза пропала, а сама рана стала как будто менее глубокой. На лице появилась восхищённая улыбка. — Должен тебя сразу предупредить: заклинание, которым я только что воспользовался, относится к тёмной магии. Тьма искореняет тьму, — улыбнулся Брантли, бросая взгляд на часы. — Поэтому тебе не следует говорить о нём мадам Помфри. Она наверняка ещё не видела ногу без повязки сегодня? Браун покачала головой. Ох уж эти фокусы бывших Пожирателей… Быстро забинтовав бедро, мужчина встал с кровати и оправил рубашку. Он хотел было направиться в сторону двери, но чуть помедлил, наклоняясь к девушке. В его серых глазах читалась неуверенность. — Ты позволишь мне? — тихо спросил он, смотря прямо на Джейн. Она не хотела давать ложных надежд, но и резко отталкивать тоже не собиралась. Всё же, слова Горация были вполне искренними, и так сразу отвергнуть его, после того, как он излил душу, было бы жестоко. Очень. — Конечно, — слабая улыбка, в которую слизеринка постаралась вложить как можно больше нежности. Брантли наклонился ко лбу девушки, после чего осторожно и быстро коснулся губами около линии роста волос, оставляя первый отцовский поцелуй. По всему телу Джейн пробежали мурашки. Распрямившись, мужчина торопливо направился к выходу, по пути снимая с помещения все заклинания. — До скорого, Джейн. Поправляйся, — с улыбкой бросил он, скрываясь в дверях. Ещё около десяти минут девушка сидела на кровати, смотря в одну точку. Она вспоминала каждое слово профессора, пытаясь поверить в только что произошедшее. И, кажется, ей это удалось. Теперь она совершенно точно знала одно: в Хогвартсе у неё появился ещё один близкий человек. И это не могло не радовать. Её совершенно не смутило, что всю историю Гораций рассказал, а не показал, прибегнув к Легилименции. Она совсем забыла сон, что так напугал её своей правдоподобностью. Держись подальше от своего отца! Опасайся его!

⊹──⊱✠⊰──⊹

Сразу после первого занятия в лазарет вихрем влетела Селена, полностью проигнорировав запреты мадам Помфри. Как только гриффиндорка прекратила душить Джейн объятиями, она начала говорить что-то о теплицах и плюще. Девушка понятия не имела, что несёт подруга, но решила кивать головой и делать вид, что всё так и было: видимо, для всех версия произошедшего была несколько иная. Томпсон принесла шоколад и тёплый кофе, чему Браун была несказанно рада. Девушки сидели на кровати и обсуждали всё: вчерашний бал, новое расписание занятий, которое вступит в силу со следующей недели. Селена даже рассказала – конечно, по огромному секрету – что вчера ночью Гарри поцеловал её. После бурного обсуждения их отношений, подруги переключились на главную новость всей школы – роман Драко и Джейн. Даже ленивый говорил об этом. По словам Томпсон, на совместной паре Гриффиндора и Слизерина по зельеварению Малфой словно сиял: улыбка не сходила с его лица, даже когда Снейп объявил, что сегодня они варят зелье на оценку. Мило. Аккуратно соскочив с темы их отношений, Браун попросила у подруги записи с урока. Оставив пергамент на столе у кровати, Селена побежала на урок, обещая по пути, что обязательно заглянет к ней в обед и принесёт ещё еды. Ох уж это постоянное желание гриффиндорки кормить Джейн… Чуть позже раздался звонок мобильного телефона. Конечно, это была мама. Женщина озвучила ту же версию, что и Томпсон, и девушке вновь пришлось убедительно соглашаться. Заверив Викторию, что всё в полном порядке и ей не обязательно приезжать, Браун принялась рассказывать матери о прошедшем бале во всех красках, пообещав после выписки выслать колдографии. Слизеринка пока не решалась рассказать маме о своих отношениях с Драко. Во-первых, ещё с первого курса Джейн отзывалась о нём совсем не лестно, а тут вдруг, посмотрите, влюбилась. Ну, а во-вторых – Малфой бывший Пожиратель. Виктория на дух не переносила семью Малфоев после всего того, что происходило в мае: подумать было страшно, что она скажет, стоит ей узнать о связи её дочери с одним из них. Ближе к концу диалога женщина аккуратно поинтересовалась, как складываются отношения между Джейн и Горацием. Решив, что маме пока что не следует знать об утреннем происшествии, слизеринка невозмутимо сообщила, что всё хорошо: иногда они с профессором встречаются после уроков, чтобы выпить чай и обсудить прошедший день. После этих слов в трубке послышался выдох, будто бы с облегчением, но девушка предпочла не придавать этому значения. Больше всего Джейн ждала прихода Драко. За целый день он не появился ни разу, хотя и обещал. Пришедшая в обед вместо него Дафна сказала, что он не отходит от Снейпа. Очевидно, разбираются с Джейкобом… Гринграсс, в отличие от остальных, знала правду: прямо с порога она начала говорить о том, что сегодня Паркинсон не появлялась на занятиях, в чём была заслуга Малфоя. Что именно он сделал, слизеринка предпочла не рассказывать: Драко сам тебе всё скажет, - твердила она. Остаток дня прошёл за написанием реферата по Истории магии и переписыванию конспектов по Зельеварению. Ближе к вечеру мобильник снова издал звук: на этот раз пришло сообщение. Несколько нажатий кнопок, и сердце забилось чаще. Она никогда не привыкнет к тому, как это звучит: Мой Драко. Снейп сегодня чересчур активный, продохнуть не даёт. Я обязательно зайду, когда он свалится от усталости. После занятий в очередной раз заходила Селена, которая буквально была вне себя от злости: мало того, что Джейкоб испортил добрую половину вчерашнего бала своими бесконечными подходами, так ещё и сегодня он прожужжал ей все уши про то, как он волнуется и обязательно заглянет к Джейн вечером. Однако Фурман не дошёл до лазарета. Хорошо это или плохо, она пока что сама не понимала. К слову, девушка так и не дождалась прихода Малфоя. В девять часов началось патрулирование, а после слизеринца уже не пропустят в Больничное крыло: сегодня мадам Помфри была слишком рассержена большим количеством шумных посетителей.

Драко.

— Друг, я пройдусь с тобой? — голос Блейза догнал Драко на выходе из подземелий. — Как хочешь, — чуть замедлив шаг, проговорил Малфой, когда Забини поравнялся с ним. Сегодняшний день выдался слишком тяжёлым. Вместе со Снейпом они изучили ещё несколько архивов, но так и не нашли ещё хотя бы одного способа предотвратить действие зелья. После занятий им удалось перехватить Джейкоба на пути к лазарету, чему слизеринец был несказанно рад: внезапные вспышки ревности от мыслей, что Фурман сейчас с Джейн были ему не нужны. Тщательно проверив голову когтевранца с помощью Легилименции, они смогли найти лишь одну, крохотную зацепку: мгновенное воспоминание о перстне с головой дракона, которое парень снимал с пальца и отдавал в чьи-то, явно мужские, руки. Но это не дало ровным счётом ничего: в течение всего дня, присматриваясь ко всем учителям и работникам Хогвартса, они не увидели похожего кольца. Ситуацию усугублял тот факт, что о последних трёх исчезновениях было не известно Дамблдору: Северус предпочёл оставлять всех в неведенье, дабы не посеять панику. И Драко винил его за это. Теперь они были близки к провалу, оставалось всего два человека, а рационального решения так и не было. Но мужчина твердил, что всё под контролем. Что ж, пусть так. Крёстный никогда не ошибается: даже тогда, когда всему волшебному миру грозит смертельная опасность. Слизеринцу было до жути некомфортно от того, что он так и не смог попасть к Джейн, хотя и обещал. Успокаивало хотя бы то, что весь день к ней заходили друзья, и она не оставалась одна. С каких это пор он стал таким сентиментальным, сочувствующим и заботливым? Патрулирование проходило на славу: Драко и Блейз поймали три парочки, которые собирались уединиться в заброшенных классах, успели догнать убегающих пуффендуйцев, которым вздумалось пробраться ночью в теплицы, и даже перекинулись парочкой ласковых словечек с Поттером и Уизли. Около одиннадцати вечера Забини вдруг вспомнил, что узнал пароль от заброшенного бассейна. Малфой никогда не был там, но слышал, что в нём до сих пор функционирует система смены и обогрева воды. Недолго думая, слизеринцы направились прямо туда, по пути старательно избегая Филча, который сегодня был особенно активным. Дверь поддалась не сразу, медленно открываясь с протяжным скрипом. В нос ударил запах сырости и каких-то цветов, отдалённо напоминающих розы. Бассейн был небольшим, всего на две полосы, а глубина не достигала и двух метров, не считая бортиков. На стенах, отделанных бирюзовой плиткой, и на стёклах овальных окон переливались отблески голубой воды. — Не дурно, — присвистнул Блейз, обходя бассейн по периметру. — Дафне здесь понравится… — О, только не посвящай меня в свои сексуальные похождения, Забини, — шутливо фыркнул Драко, закатывая глаза. — Сколько человек знают пароль? — Только один когтевранец и его подружка, — отозвался мулат, возвращаясь к выходу из помещения. — Не беспокойся, никто не наведается, пока вы с Браун тут развлекаетесь… — Ты сейчас полетишь на дно, шутник херов, — слизеринец демонстративно закатал рукава, а затем развернулся, на ходу открывая дверь. — Полегче, мужик, — хохотнул парень, выходя вслед за Малфоем в коридор. — Думаешь, я не заметил похотливые огоньки в твоих глазах? — Забини… — Всё, всё, — чуть подняв руки кверху, прыснул Блейз. Немного подавив порыв смеха, он вдруг стал абсолютно серьёзным. — Вы со Снейпом уже нашли какие-то зацепки? Драко пересказал другу всё, что произошло за последние несколько дней. Как и ожидалось, Забини встал на сторону Малфоя, согласившись с тем, что Северус слишком недооценивает масштаб происходящего. Он даже предположил, что мужчина намеренно медлит, и у него уже составлен план действий. Что ж, время покажет. Сейчас винить можно было кого угодно – толку от этого совершенно никакого. Слизеринцы остановились у лестниц, ведущих в подземелья. Коротко объяснив, что ему сейчас придётся нарушить тысяча и одно школьное правило, чтобы пробраться в лазарет, Драко попросил друга захватить перекусить на первое занятие, если он не явится на завтрак. Тот, а как иначе, согласился. — Любовь, любовь… — нараспев проговорил мулат, спускаясь по лестнице и рисуя на ходу в воздухе с помощью палочки сердечко, очертания которого тут же приняли ярко-розовый цвет. — Пошёл ты, Блейз, — сквозь смех проговорил Малфой, смотря вслед другу. — И тебе добрых снов! Тщательно перебрав все варианты, Драко всё же решил трансгрессировать: так было меньше шансов вызвать гнев мадам Помфри и её верных медсестёр. Убедившись, что он совершенно один, слизеринец закрыл глаза. Чёрный дым окутал его, перенося прямо в палату. Больничное крыло встретило его гробовой тишиной и практически непроглядной темнотой: единственным источником света была почти полная луна, свет от которой падал сквозь массивные окна. Слава Салазару, соседние кровати так и были свободны. Окинув взглядом помещение и наложив парочку защитных заклинаний, Малфой медленно и тихо прошёл за ширму, предвкушая то, что сейчас увидит. Откинув простынь и свесив одну руку с кровати, Джейн безмятежно спала. Её лицо было воистину ангельским: чуть приоткрытые губы, расслабленные черты лица, обрамлённые слегла растрепавшимися чёрными косами. Она размеренно дышала, иногда чуть подёргивая пальцами правой руки. Драко смотрел на неё какое-то время, словно заворожённый: впервые он видел что-то настолько прекрасное. Что-то, что согревало его чёрствую душу. Придя, наконец, в себя, парень медленно расстегнул пиджак и положил его на тумбочку, очень кстати стоящую у края ширмы. За ним последовал галстук. Не сводя взгляда с Браун, Малфой присел на стул и уже собирался повторять опыт прошлой ночи, как вдруг девушка заворочалась. Слизеринец замер. — Так и будешь приходить только по ночам? — сонно пролепетала Джейн, улыбаясь уголками губ. Не открывая глаз, она протянула руку к повязке на бедре, и, убедившись, что крови нет, шумно выдохнула. — Прости, этого больше не повторится, — в голосе так и скользила нежность, к которой они оба ещё не успели привыкнуть. — Иди ко мне, я не хочу спать одна, — пробубнила Браун, двигаясь ближе к краю кровати. Драко не шелохнулся: она же не серьёзно, да? — Драко… Раньше Малфой не испытывал таких чувств: они были ужасно тёплыми и обволакивающими, словно согревающее заклинание. На негнущихся ногах он встал и аккуратно лёг рядом, чуть прислоняясь спиной к подушке. Браун довольно хмыкнула и устроилась на его груди, положив одну руку под щёку, а вторую поперёк торса слизеринца. Через несколько минут послышалось едва различимое сопение – Джейн уснула. Драко же никак не мог понять, почему уже второй раз ему так хорошо находиться в кровати с ней? Прежде парень не выносил ничьих прикосновений, а уж о подобном и речи идти не могло. Постепенно в голове появлялся ответ: он окончательно и бесповоротно влюбился. На губах появилась тёплая улыбка, адресованная спящей на его груди девушке. — Добрых снов, Джейн, — еле слышно проговорил Малфой, проводя кончиками по мягким угольным волосам.