Истинные чувства

Джейн.

Как же так? Джейн искренне думала, что её жизнь, наконец, наладилась после войны. Подумать только, она нашла настоящую любовь, своего родного отца, да и плюс ко всему стала отличницей, старостой. Но всё не может быть так просто – судьба обязательно ударит тебя лицом об землю, причём в сто раз сильнее, чем наградила до этого. Буквально за один день рухнуло всё. Постепенно, одно за другим. Чёрт возьми, неужели всё закончится именно так? Ноги коснулись деревянного пола. Лёгкие разразил дикий кашель, заставляя тошноту подступать к горлу – казалось, сейчас Браун лишится всех своих внутренностей. Она выдернула ладонь из хватки Брантли и прижала ко рту, согнувшись пополам. Ещё несколько секунд, и приступ отступил, после чего девушка посмотрела на свои руки – они были в сгустках крови. Открыв глаза и сфокусировав взгляд на мужчине, слизеринка будто пришла в себя. Быстро осмотревшись, она поняла, что оказалась в небольших размерах комнате, больше походившей на подвальное помещение – полутьма, сырость, отсутствие окон. Прямо посередине помещения стоял средних размеров котёл, в котором кипела тёмно-красная жидкость. Деревянный пол кое-где почернел, а по каменным стенам растянулись стеллажи с книгами и всевозможными атрибутами зельевара: сушёные травы, различные пузырьки и склянки… Внимание особенно привлекли шесть светящихся флаконов, стоящих на самом верху. Вещество в них, похожее на смесь жидкости и газа, переливалось всеми цветами радуги, не хватало, разве что, красного. И, чёрт возьми, Джейн понимала, что это означало. По всему телу пробежался сковывающий холод. Она бросилась к массивной двери, но тут же поняла, что так просто быть не может: стоило Браун коснуться ручки, как волна защитной магии мгновенно прошлась по всему телу, простреливая каждую клеточку тела, отбрасывая девушку назад. Она снова оказалась в тёплых руках, но только на этот раз их прикосновение прожгло до самых костей, заставляя с криком отпрянуть. — Сокровище моё, всё хорошо… — буквально проворковал Гораций, но от этого голоса к горлу слизеринки подступила тошнота. — Я верила тебе! — Джейн кричала, ощущая, как содрогается каждая кость. — Я верила тебе, а ты оказался предателем! Ну, чего ты ждёшь? Забирай всё, что нужно и добивай меня окончательно! Девушка рвано дышала, забившись в угол комнаты. Внутри – сердце превратило грудную клетку в месиво. Она встретилась с холодными глазами, которые прожгли насквозь. Всё ещё не укладывалось в голове – буквально полчаса назад она считала этого человека родным… — Позволь мне всё объяснить, Джейн, — он шагнул вперёд, чуть приподнимая ладони кверху. Мерзко. — Просто позволь, и я уверен, ты всё поймёшь. Его не хотелось слушать. Хотелось, разве что, одного – прижать руки к голове и согнуться пополам прямо на полу. Мог ли Брантли предоставить рациональное объяснение тому, что он искалечил шесть человек, собирается проделать то же со своей дочерью, а после – подчинить себе весь магический мир? Конечно, не мог. Но в самой глубине души, где-то в самой глубине разбитого на части сердца, теплилась слабая надежда на благоразумие мужчины. Поэтому, Браун сухо кивнула, останавливая рукой уже подходящего ближе Горация. — Всё то, что я рассказывал тебе тогда, в Больничном крыле – чистая правда. Пожалуй, я упустил только один момент - тогда во сне мне явилась не только ты, стоящая у ворот Хогвартса. Я увидел прекрасную картину – мы с тобой, на вершине мира, вместе. Я поднимаю руку, и вижу, что держу небольшой флакон, в котором зелье, переливающееся всеми цветами радуги, — проговорил он, не сводя глаз с девушки. Она хмурила брови. Не верила. — Мне не давало покоя увиденное во сне. Я изучал библиотеки, древние архивы – нигде не было и упоминания о зелье, которое имеет подобный вид. Надежда была практически потеряна, но вот я прибыл в школу и посетил Запретную секцию. Там я и нашёл его - Absoluta excelsita. Как тебе уже известно, оно основано на концентрации самых сильных человеческих чувств. В той самой книге, на единственной странице, посвящённой этому зелью, говорилось, что оно способно дать выпившему его абсолютную власть над магическим миром… — его голос был полон воодушевления. Такого тошнотворного. — С помощью заклинания я нашёл всех нужных мне учеников. Ты скажешь, что я сошёл с ума? Но только вообрази: принести в жертву всего шесть человек и стать великим! Изменить этот мир в лучшую сторону, искоренить все старые устои! Мы бы могли сделать это вместе. Всё, что нужно – всего лишь отдать мне свою истинную любовь, — он улыбнулся, делая шаг вперёд. Очевидно, речь шла о чувствах к Малфою. Как Брантли мог просить о подобном? Он, должно быть, тронулся умом, если решил, что она добровольно позволит ему закончить начатое. В голове вдруг громом прозвучали слова Драко: при добавлении в зелье крови родственника первого порядка, который искренне желает прекратить его действие, зелье стремительно испарится, возвращая утерянные чувства и черты характера владельцам. В противном случае, возвращение невозможно. Что ж, ей всего-то необходимо пустить кровь над котлом. Джейн подавила нервный смешок – шанс, что ей удастся это провернуть, практически равен нулю. — Знаю, ты, наверно, в недоумении – как я могу просить тебя об этом? Но давай смотреть правде в глаза: Драко Малфой воспользовался тобой. Нагло и бесчеловечно. Неужели после этого ты готова жить с неразделёнными чувствами, которые будут тянуть тебя на дно всю оставшуюся жизнь? — вкрадчиво проговорил мужчина, приближаясь практически вплотную. Он ждал ответа. Внутри что-то сломалось - только что Гораций окончательно разорвал сердце Браун на куски. А может, он прав? Будет ли ей легче, если сердце снова будет свободно? Скорее всего, да. Вот только учувствовать в создании этого ужасного зелья она не собиралась. Девушка окинула взглядом помещение – ничего острого она не увидела. Оставалось два варианта: либо с помощью беспалочковой магии обезоружить Брантли и воспользоваться его палочкой, что было практически невыполнимо, ведь он бывший мракоборец, и простым Экспеллиармусом, тем более слабым, его не возьмёшь, либо… — Я никому не позволю причинить тебе боль. Слышишь? Никому. Ведь Джейн слышала голос Драко перед тем, как трансгрессировать из Хогвартса. Если он появился рядом именно в тот самый момент, когда защита была снята, то это означает, что он ждал. Если она попытается ослабить защиту, созданную мужчиной, сможет ли Малфой появиться здесь? Ждёт ли он снова подходящего момента? Разумно ли подвергать его такой опасности? — Ты согласна сделать вместе со мной последний шаг на пути к нашему величию? — он протянул руку вперёд, улыбаясь самой нежной улыбкой. Это был её единственный шанс. Если коснуться Горация, то шанс, что заклинание сработает, будет гораздо больше. Браун постаралась сконцентрироваться на всех самых светлых воспоминаниях: время, проведённое с мамой и Селеной, учебные дни, первый школьный бал, поцелуи с Драко, его слова о любви… — Конечно, да… — с улыбкой поговорила она, накрывая своей ладонью руку мужчины, переплетая пальцы. Вдох-выдох. — Но лишь в следующей жизни. Ступефай! Слизеринка увидела, как расширились глаза Брантли, а после по телу прошлась мощная волна магии, которая отбросила их двоих в разные стороны. Ударившись спиной о стену, она почувствовала, как защитный барьер пошатнулся, исчезая на несколько секунд. В воздухе появились искры, а затем громкий хлопок – в поле зрения оказалось расплывчатое пятно с платиновыми волосами, которое стремительно рвануло вперёд, к ней. До ужаса холодные руки коснулись плеч, и, всего на секунду, по телу разлилось спокойствие. Малфой что-то быстро и неразборчиво говорил, но Джейн уловила лишь то, что она смогла, но защита снова восстановлена. Она, наконец, смогла сфокусировать взгляд и врезалась в лёд его глаз: он смотрел с нескрываемым страхом. Сзади послышался глухой шорох – Гораций приходил в себя. Драко здесь, а значит, ты что-то для него значишь. — Он трогал тебя? — прорычал слизеринец, рывком оттягивая ворот её свитера, смотря на левую сторону груди. Послышался облегчённый выдох, а его брови чуть отодвинулись от переносицы. — Ты здесь… — Браун потянулась к его лицу пальцами, коснулась щеки, чтобы ещё раз убедиться – он настоящий. — Я обещал, что никогда больше не оставлю тебя, — на выдохе проговорил парень, поднимаясь вместе с ней на ноги. Он медленно вложил в ладонь девушки её палочку, а затем встал прямо перед ней, вызывая защитный купол. Его границы были отчётливо видны – буквально пару сантиметров вокруг них. Браун мысленно отметила, что до котла примерно два шага, прыжком – один. Выглянув из-за плеча Малфоя, она увидела, как Брантли распрямился, пронзая их убийственным взглядом. По телу в который раз пробежался холод. — Как мило – влюблённые снова вместе, — процедил он, медленно двигаясь вперёд и поднимая палочку. Сердце начало ритмично биться о рёбра. — Джейн, как быстро ты забыла, что он бездушно воспользовался тобой… — Бездушный здесь только ты, лживый предатель! — выплюнул Драко, прислоняя палочку к голове, касаясь руки Браун. Перед её глазами воспоминания слизеринца о разговоре со Снейпом: Паркинсон, находясь под Империусом, наложенным Горацием Брантли, внушила девушке, будто Малфой пользуется ей. Будучи неспособна врать, она звучала слишком убедительно. Уже на этом моменте сердце пропустило несколько ударов – её как будто ударили прямо в грудь, с размаху. Она больше не хотела это видеть, но парень продолжал: появлялись воспоминание о кольце, которое прямо сейчас находилось на её руке. Палец моментально пронзило острой болью, и Джейн открыла глаза, пытаясь его снять – без толку, оно словно слилось с кожей. Тишину разразил гортанный смех мужчины, который вдруг оказался на границе защитного купола, а кончик его палочки застыл в сантиметре от лица Драко. — Либо ты сейчас же отходишь один к противоположной стене, либо… — он криво улыбнулся, произнося губами какое-то заклинание. Всё тело вдруг пронзила жгучая боль, которая будто стремилась разорвать каждый миллиметр. Лёгкие наполнились водой, которая поднималась вверх, раздирала горло. Джейн упала на колени, начав откашливать жидкость, которая выходила вместе с кровью. В глазах появлялись тёмные пятна, а затем она почувствовала, как защитная магия рассыпалась, а вместе с ней ушла и вся боль, будто это была какая-то иллюзия. Теперь Браун поняла, для чего предназначалось это треклятое кольцо. Поднявшись, она увидела рядом с собой Горация, глаза которого светились нездоровым блеском. Так не смотрел отец, так смотрел монстр, самый настоящий. Она перевела взгляд на Драко, который стоял в двух метрах, будто в оцепенении: бледное лицо искажено в ужасе, палочка зажата между пальцев, костяшки побелели. — Ещё одно неверное движение, и она захлебнётся собственной кровью, а затем от вас обоих не останется и песчинки, — голос мужчины был непривычно грубым, буквально пробирающим до костей. Слишком больно. — Отдай мне палочку, Джейн. Сдерживая подступающий крик, девушка швырнула древко прямо в руки Брантли. Тот спешно убрал его за пазуху, расплываясь в удовлетворённой улыбке. К нему, медленно оторвавшись от верхней полки, подлетели шесть переливающихся радугой флаконов. Аккуратно открыв один из них – жёлтый, он перевернул его над котлом. Вязкая жидкость тонкой струйкой полилась вниз, заставляя зелье бурлить и изменять цвет – в тёмно-красном появились жёлтые вкрапления. — Приготовление требует некоторого времени, поэтому у нас вполне есть возможность обсудить один остро волнующий вас вопрос, — с долей надменности проговорил он, поглядывая на наручные часы. — Как же мне всё это время удавалось скрываться? — Издеваешься, выродок… — выплюнул Драко, дёрнувшись вперёд, однако вовремя вспоминая, чем это чревато. К этому моменту у Браун кончились все слова – она просто пыталась понять, как спасти ситуацию и не лишиться рассудка. — Малфои всегда отличались излишней говорливостью и отсутствием каких-либо приносящих пользу действий. Ума ни приложу, Джейн, что ты в нём нашла… — Того, чего нет и не было в тебе – души, — мрачно усмехнулся слизеринец, бегая глазами по телу девушки. В ответ она медленно покачала головой, давая понять, что с ней всё в порядке. Брантли повёл плечом, делая вид, будто не слышал оскорбления. Когда он начал помешивать зелье в котле, девушка будто очнулась: в голову снова ударило осознание неизбежного конца. Что же будет, когда мужчина заберёт частичку её души? Будет ли страшно? Может больно? Джейн тряхнула головой, сбрасывая эти мысли. Она обязательно что-нибудь придумает. — Конечно, всё заключалось в частичном Обливиэйте и Империусе, который срабатывал в определённое время – таким образом, воспоминания были подменены, а сыворотка правды была бесполезна, — слегка оскалился он, опрокидывая второй флакон – оранжевый. Зелье зашипело. — Забавнее всего было наблюдать за попытками Снейпа вычислить, кто за всем этим стоит. Наивный Северус, совершенно позабыл, что Оборотное зелье можно использовать и на любую часть тела – так мне и удалось скрыть метку. Малфой гортанно зарычал, стараясь не двигаться с места. Его губы активно шевелились, но, видимо, защита на помещении была слишком сильна. Слизеринка в очередной раз попыталась снять с руки проклятое кольцо, но оно будто стало одним целым с пальцем. Казалось, с помощью него мужчина управляет её сознанием: мысли постоянно путались, не давали выстроить план действий. — Больше всего я боялся ваших активных действий, но, как оказалось, угрозы совершенно не было, — усмехнулся Брантли, разом опрокидывая ещё два флакона – зелёный и голубой. Котёл чуть покачнулся, и зелье в нём начало приобретать оттенок, схожий с радужным – оно переливалось четырьмя цветами, чуть поблёскивая. Стало до жути не по себе – внутри находились буквально четыре частички души. Следующие несколько минут прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь звуками кипящего варева и монотонными вздохами Драко. Опрокинув последний, фиолетовый флакон и перемешав содержимое котла, Гораций медленно повернулся к Джейн, чуть наклоняя голову. — Я напоминаю вам, мистер Малфой – стойте смирно, — в голосе слышались триумфальные нотки. Точка невозврата была достигнута именно в этот момент. Мир вокруг потерял краски и всякое звучание, когда ледяной кончик палочки уткнулся чуть выше сердца. Из носа засочилась тонкая струйка крови, ошпарившая лицо, которую девушка вытерла тыльной стороной ладони, мимолётно касаясь кожи кольцом. Но и этого хватило. Сознание вдруг резко посветлело, а проклятый перстень, прежде сжимавший палец, теперь еле держался. Всё завязано на крови. Губы тронула секундная улыбка. — Джейн! — слизеринец надрывно кричал. Она ещё не слышала столько боли в его голосе. — Ты сильная, Джейн! Сильнее всех, кого я знаю! Мужчина усмехнулся, начиная вычерчивать узор на груди Браун. Она не сразу поняла, что имел в виду парень, но вот, губы Горация зашевелились, а защитный барьер вокруг них ослаб. В голову забрались такие знакомые, холодные руки Легилименции, которые показали лишь одно, короткое воспоминание: — Мужик, мне не нравятся эти твои расплывчатые ответы. Давай на чистоту: ты любишь её? Драко посмотрел на Забини, а затем покачал головой. Мулат слегка округлил глаза, а затем встретился с широкой улыбкой Малфоя, который положил руку на его плечо. — Любовь – слишком скудное и ничего не значащее слово. Друг, я обрёл смысл жизни, и он – целиком в ней. — Чёрт, это самое сентиментальное, что я слышал от тебя за все те десять лет, что мы знакомы! Дыра в груди заполнилась густой теплотой, вкус которой появился на языке – яблоки и свежесть. В эту секунду она поняла смысл слов слизеринца. Поняла, что делать дальше. Каждая клеточка тела наполнилась силой и магией, вот-вот – и выйдет наружу, словно стихийное бедствие. Сейчас. Гораций начал шептать заклинание, и в грудь ударила адская боль. Она сосредоточилась на сердце, будто пытаясь выжать из него все соки. Сжав руки в кулаки и ощутив, как острые ногти вонзаются в ладонь, она подняла голову и встретилась с горящими глазами. На конце палочки стала появляться ярко-красная полоса, выходящая из тела девушки. Сейчас. — Папа… — на выдохе произнесла Джейн, касаясь одной рукой груди мужчины, а вторую прислоняя к своему животу. Палочка в руках Брантли на секунду дрогнула, заставляя заклинание прекратить своё действие. Боль мгновенно отступила. Гораций несмело улыбнулся, протягивая левую руку к щеке девушки, касаясь кожи пальцами. На этом месте точно будет ожог – мерзкий, большой. Прямо сейчас. Вдох-выдох. — Сектумсемпра! Полупрозрачный луч вырвался из ладоней девушки, поражая их двоих, в упор. Мужчина упал навзничь, сдавленно прохрипев, а Браун ещё держалась на ногах – на её теле должно было появиться достаточное количество ран. Кровь уже пропитала одежду и начала капать на деревянный пол, когда она, окончательно обессилив, упала на колени, схватившись окровавленной рукой за край раскалённого котла. Кровь, струившаяся по пальцам, полилась прямо в него. Посыпались разноцветные искры, растворяющиеся в воздухе. Она сделала это, смогла. Больбольболь. Смогла… Боль. Оглушительный грохот. Всё тело вдруг ошпарило чем-то вязким – котёл опрокинулся прямо на неё. В глазах – тёмные пятна, кожа, кажется, плавится от кипящей жидкости. Зелье будто впитывается в кровь, с огромной скоростью. Но ей уже всё равно – сознание давно помутилось от бешеной боли, а на губах играла победная улыбка. Больбольболь. Кровь, казалось, залила всё вокруг. Слизеринка услышала голос Драко, совсем рядом. Он кричал что-то, его холодные руки кружили по её телу, кончик палочки касался живота. На секунду она сфокусировалась на его стальных глазах, в которых стояли слёзы, а затем провалилась в чёрную бездну. Она смогла.

Драко.

Драко стоял, боясь даже дышать – одно неверное движение, и Джейн может пострадать. Мерзкий ублюдок стоял прямо перед девушкой, нацелив палочку ей в грудь. Он начал чертить руну кончиком древка – в этот момент защита ощутимо ослабла. Времени на раздумья не было: Малфой прошептал заклинание, надеясь, что сможет проникнуть в голову к Браун. Он должен показать ей, как всё было на самом деле – ведь ещё тогда, на Травологии, он почувствовал, что за ним наблюдают. Несколько секунд – и глаза Джейн наполнились осознанием, а её губы тронула мимолётная улыбка. Брантли начал произносить заклинание, и стало отчётливо видно, как напряглись мышцы на теле девушки и сжались кулаки. Драко помнил, как действует это отвратительное заклинание, знал, что сейчас ей чертовски больно. Ублюдок. — Папа… — тихо, на выдохе произнесла Джейн, касаясь одной рукой груди мужчины, а вторую прислоняя к своему животу. Палочка в руках Брантли на секунду дрогнула, заставляя заклинание прекратить своё действие. Слизеринец слишком хорошо узнал Браун за эти два месяца: он понял, что сейчас произойдёт. Гораций несмело улыбнулся, протягивая левую руку к щеке девушки, касаясь кожи пальцами. Она чуть поморщилась, делая выдох. — Сектумсемпра! Твою мать… Полупрозрачный луч вырвался из ладоней девушки, поражая их двоих. Парень замер в оцепенении: заклинание было настолько сильным, что волна отдачи прошлась по всему помещению. Мужчина упал навзничь, сдавленно прохрипев, а Браун ещё какое-то время держалась на ногах, после чего рухнула на колени, схватившись рукой за край котла. Алая кровь хлынула в котёл, вызывая сноп разноцветных искр. Он не знал, что происходило с Брантли, было слышно лишь его тяжёлое дыхание. Он смотрел только на Джейн: её тело стремительно покрывалось порезами, синяками и гематомами. В голове промелькнул случай, произошедший в сентябре – тогда последствия были не такими плачевными. Сейчас в заклинании было слишком много силы. Малфой кинулся вперёд, когда девушка, окончательно обессилив, упала на пол. Котёл опрокинулся прямо на неё. Драко сдержал крик, падая на колени рядом с девушкой. На ней не было живого места: кровь, ожоги, раны, остатки зелья. Сердце внутри ломало рёбра, а желудок скручивался в тугой узел. — Всё будет хорошо… — надрывно проговорил он, под конец срываясь на крик. — Ты слышишь? Всё закончилось, Джейн! Одним взмахом он убрал зелье с тела слизеринки, замечая, что оно будто впиталось в самые глубокие раны – ничего хорошего это не предвещало. Малфой прислонил палочку к её животу, произнося контрзаклинание. Оно справлялось неважно – определённо нужно было время, которого сейчас у них не было. Послав патронус Снейпу, Драко взглянул на лицо девушки, и вдруг сердце пропустило удар: на её губах играла какая-то отсутствующая улыбка, а пустые глаза больше не светились. Лишь на секунду их взгляды встретились, прежде чем сознание покинуло Браун. Парень ощутил, как в глазах появились слёзы. Такие до ужаса настоящие, искренние и живые. Последний раз подобное происходило на похоронах матери. Чертовски больно. — Вулнера Санентур, — шептал он севшим голосом, прислушиваясь к её тихому дыханию. Кровь постепенно возвращалась в тело, но раны не спешили затягиваться. Дыхание стало резко замедляться. Его сердце рухнуло вниз, вместе с одинокой слезой. — Нет, Джейн. Не смей, слышишь? Не смей! Вулнера Санентур! — Драко, прошу тебя… — хриплый голос, прерванный влажным кашлем, заставил его повернуть голову. Гораций, лицо которого было неестественно бледным, а губы синими, лежал в луже собственной крови. На открытых участках кожи виднелись порезы и гематомы. Он смотрел пустыми глазами, чуть подёргивая указательным пальцем правой руки. Эта картина не вызывала у Малфоя ничего, кроме отвращения: выродок заслуживал смерти. — Захлебнись своей отвратительной кровью, урод, — выплюнул слизеринец, отворачиваясь. За спиной послышался хлопок трансгрессии, а за ним ещё несколько. Комната заполнилась тревожными голосами и всплесками магии: три человека окружили Брантли, ещё двое неожиданно появились рядом с Драко. Он поднял глаза: Снейп, на лице которого читался нескрываемый ужас, навис над Джейн, отталкивая юношу в сторону. Когда тот начал протестовать, под руки его подхватил Дамблдор, увидеть которого он никак не ожидал. — Он поможет ей? — еле слышно проговорил он, смотря на директора. Кажется, прежде он ещё никогда не был настолько рад его видеть. — Мы сделаем всё, что в наших силах, Драко, — голос мужчины был необъяснимо спокойным для данной ситуации. Слизеринец обернулся, но увидел лишь широкую спину крёстного, расположившегося на полу. Он шептал заклинания, которые тонкими струйками обволакивали пространство вокруг. Чуть левее трое мужчин в министерских мантиях окружили лежащего на полу Горация. Быть может, он уже умер? Было абсолютно плевать. Никогда прежде парень не ощущал такое безразличие к чьей-то смерти. Дамблдор подставил руку, дав тем самым понять, что им пора уходить. Окинув последним взглядом Северуса, который закрывал собою Джейн, он сделал шаг вперёд, как вдруг в голову ударила мысль. — Акцио, палочка Джейн Браун. Ледяное древко легко прямо в его раскрытую ладонь. Это было даже символично, но до жути печально: ещё в сентябре, в Лондоне, он впервые произнёс это заклинание – тогда её глаза светились искренним удивлением, неподдельным интересом. Тогда палочка была тёплой. А что же сейчас?..

⊹──⊱✠⊰──⊹

Прошло два дня. На удивление, в школе было совершенно тихо – никто и не говорил о странном исчезновении профессора по Защите, о неизвестно зачем появляющихся работниках Министерства. Гораздо больше всех волновало, что же произошло с Джейн и Драко: почему она снова в Больничном крыле, и к ней пускают лишь ограниченный круг лиц? Почему он ходит дёрганый и подавленный? На всё это у Малфоя был лишь один дежурный ответ: всё нормально, Джейн сама всё расскажет, если посчитает нужным. Конечно, это была ложь: Министерство запретило разглашать любую информацию, связанную с произошедшим. Пожалуй, правду знал только Блейз – именно он всеми силами отвлекал внимание от происходящего, заговаривая учеников – в этом ему не было равных. Уже через несколько часов после прибытия в школу, стало совершенно ясно, что будет отвечать Джейн, ведь официальная версия с этого дня была такова: С разрешения директора Драко и Джейн отправились вместе с профессором Брантли в тихий английский город, чтобы помочь ему перевезти вещи: мужчину неожиданно разразил приступ аллергии на пыльцу, которая, к сожалению, распространялась по всей школе из-за непосредственной близости теплиц. Ни у кого бы ни возникло вопросов, почему помочь вызвались именно эти двое – ведь Браун очень сблизилась с профессором, а Малфой попросту сопровождал её. Так случилось, что девушка серьёзно заболела, в мире маглов это называют «воспалением лёгких». Болезнь вызывает кашель, который может быть заразен, именно поэтому путь в Больничное крыло закрыт. Вполне складно. Если не брать во внимание реальное положение вещей и тот факт, что по школе всё же пошёл слух: кто-то связал исчезновение профессора и возвращение к пяти ученикам их прежних черт характера. Даже Фурман, стоило Малфою переступить порог класса Заклинаний, снова набросился на него с угрозами. Мысли Снейпа на этот счёт были как отдельный вид искусства: прежде всего, он был приятно удивлён способностями Джейн – Северус нехотя признал, что из неё выйдет хорошая волшебница. Кроме того, он был совершенно убеждён, что это было своеобразное испытание для него, и, в первую очередь, для Малфоя – судьба давала возможность искупить свою вину за принятие метки Пожирателя. Парень не верил. Пожалуй, единственное, что теперь имело место быть – это предсказания. Ведь на его глазах сбылись целых два. Будет ли он теперь относиться к Прорицаниям чуть серьёзнее? Вероятно, да… Драко совершенно не интересовало, что стало с Горацием. Единственное, что он знал – сейчас мужчина находится под стражей в министерстве, его ждёт суд, и, скорее всего, пожизненный срок в Азкабане. Слизеринец бы давно заявился к нему посреди ночи и вспорол горло, но прекрасно понимал – Джейн этого искренне не желала. Она всегда была слишком добра ко всем, а особенно - к нему самому… — Я всегда помогаю хорошим людям. — А что если я не хороший человек? — Я точно знаю, что ты лучше, чем кажешься. И не могу ошибаться… Воспоминания, невольно всплывшие в его голове по пути в Больничное крыло, заставили губы растянуться в мягкой улыбке. Заслуживал ли он такой доброты после всего, что сотворил? Определённо, нет. Но он предпочёл не думать об этом – по крайней мере, сейчас. Парень толкнул массивные двери лазарета, собирая все эмоции в кулак – хера с два он покажет ещё кому-то, что чувствует на самом деле. Такой роскоши был достоин лишь один человек, к которому он сейчас и направлялся. Проходя мимо дежурных медсестёр, он снова поймал их сочувствующий взгляд, который начал порядком раздражать. Ещё минута – и он у её кровати, затаив дыхание. Джейн ещё не приходила в себя – мадам Помфри объяснила это, как внутреннюю борьбу: организм всеми силами пытается избавиться от попавшего в открытые раны зелья. Сегодня девушка выглядела куда лучше: кожа была практически чиста, если не считать шрам от глубокого пореза на животе, вокруг которого всё ещё краснел ожог – именно это место подверглось самому сильному урону. Малфой, как и в предыдущие два дня, опустился на край кровати, переплетая свои пальцы с крохотными пальчиками Браун. Она размеренно дышала, а её лицо было совершенно умиротворённым: пухлые губы чуть приоткрыты, ресницы еле заметно подрагивают при каждом вздохе. Запечатлев на её щеке влажный поцелуй, Драко достал из сумки учебник по Зельеварению – к сожалению, от занятий его не освободили. А хотелось бы… Примерно через час со стороны тумбочки раздался звонок мобильного телефона девушки – слизеринец уже и забыл о его существовании, ведь свой он давно забросил в дальний угол чемодана. Конечно, правильным решением было бы проигнорировать или попросту заглушить его, но Малфой был бы не Малфоем, если бы любопытство не взяло верх. К тому же, Джейн явно была бы не против, это уж точно. Сердце пропустило удар, когда он увидел мигающую на экране надпись: Входящий вызов, Мама. Секунду поколебавшись и решив, что это будет неплохой повод познакомиться, Драко кашлем прочистил горло и нажал на кнопку, блокируя всякое волнение. — Джейн Виктория Браун, что происходит? Почему я уже второй раз за месяц получаю сову с сообщением о том, что ты находишься в Больничном крыле? На этот раз простым: всё в порядке, ты не отделаешься, я сегодня же прошу разрешения на трансгрессию! — обеспокоенный голос женщины прозвучал в трубке, застав парня врасплох. Что ж, кажется, они сегодня не только поговорят по телефону, но и увидятся. — Миссис Браун, добрый вечер. Я искренне прошу прощения за то, что невольно услышал слова, предназначенные вашей дочери. Вам не следует переживать, с Джейн всё в полном порядке, сейчас она спит и набирается сил, — мягко, с расстановкой проговорил Малфой, улавливая громкое дыхание по ту сторону. Он снова взял слизеринку за руку, мягко поглаживая тёплую ладонь большим пальцем. — Простите, с кем имею честь? — голос миссис Браун резко стал настороженным. — Извините, забыл представиться – Драко Малфой, однокурсник Джейн, — с улыбкой произнёс он, решив пока что не раскрывать истинное положение вещей. В трубке повисла тишина, которая показалась парню слегка враждебной. — Что ж, мистер Малфой, приятно познакомиться. Полагаю, сегодня вечером мы с вами встретимся лично. Всего доброго, — голос женщины показался ему испуганным. В трубке послышались протяжные гудки. Драко дёрнул рукой, собираясь положить телефон на тумбочку, как вдруг ощутил слабую хватку тёплых пальцев. Переведя взгляд на девушку, он встретился с её глазами, цвета растопленного шоколада, которые смотрели с ужасом. Проигнорировав все наставления мадам Помфри, Малфой тут же заключил девушку в объятия, ощущая её тихое сердцебиение. По всему телу начало разливаться спокойствие, смешанное с ароматом ванили. Таким родным и нужным. Когда тонкие руки обхватили его плечи, а немного сухие ото сна губы накрыли его, парень окончательно понял – теперь всё будет хорошо. Они целовались навылет – так, будто это последние секунды в их жизни. Браун всё сильнее прижималась к нему, а он ощущал, что вот-вот расплавится, настолько сильно они оба горели. Её мягкие губы были похожи на лепестки роз – Драко отметил это, когда в очередной раз его зубы оттянули бархатную кожу. Между их губами сквозила неподдельная страсть, влажные звуки их поцелуя прозвучали в унисон с оглушающими ударами его сердца, а затем все резко прекратилось. Джейн прислонилась своим лбом к его, пытаясь отдышаться, а Малфой смотрел лишь в её бездонные глаза, в которых отражались сотни вопросов. Но вот, она громко выдыхает, и задаёт только один: — Ты разговаривал с моей мамой и представился ей? — голос девушки был тихим и немного хриплым, а также жутко напуганным. — Это действительно то, что волнует тебя прямо сейчас? После всего, что произошло? — он удивлённо выгнул бровь, начиная сомневаться, отошла ли слизеринка от бессознательного состояния, в котором провела последние два дня. — Да, всё было именно так. — Нам конец… — истерически простонала она, откидываясь на подушку. Драко прыснул от смеха, смотря на чуть покрасневшую Джейн. Почему-то именно в этот момент на душе стало легко, как никогда прежде.