Святой

Мерно тикали часы на стене. Поздний вечер стучался в дом последним мокрым снегопадом умирающей зимы. По стеклам сползало подтаявшее снежное крошево, собиралось комочками на подоконнике за окном. В доме горел свет, ярко и тепло танцевали языки пламени в камине, и было тихо. Карлайл так и сидел в кресле, прикрыв глаза. Газета выскользнула из его пальцев и мягко упала на ковер, но вампир не заметил этого, полностью погруженный в свои мысли. Скоро должна была вернуться Эсме. Он ждал ее и все еще крутил в голове события прошлого. Где же он ошибся? Неужели все же в тот день, когда обратил Эдварда, он впал в гордыню и возомнил себя десницей Господа? Если бы знать ответ … Но в храме он так никогда и не получил знака, - святые молчали. Лишь однажды привиделась ему чуть печальная и мимолетная улыбка на губах статуи Девы Марии, и он услышал голос: «Никогда не отворачивайся от тех, кто нуждается в твоей помощь и сострадании. В каждом даже самом чудовищном монстре тлеет искра божья. Помни это, Карлайл Каллен, сын служителя Господа, и однажды, ты увидишь мой знак там, где казалось бы будет одно лишь отчаяние» За окном мелькнула стремительная гибкая тень, и доктор отбросил свои мысли. Быстрое неразличимое для человеческого взгляда движение могло принадлежать только вампиру. Он резко вскочил и бросился на улицу, разыскивать позднего гостя. За дверью не было ни души – улица хранила тишину позднего вечера. - Ты кого-то ждешь? – из темноты вынырнула Эсме. – Почему ты на улице в такой поздний час? - Мне показалось … - Карлайл обнял жену, все еще не отрывая глаз от улицы – Я видел кого-то … - Идем. – Она потянула его в дом – Мало ли бродяг ходит по городу. - Да … - он кивнул головой – Просто подумал, может Эдвард … Эсме ничего ему не ответила, только печально качнула головой. Она так не хотела, чтобы Карлайл страдал, но видела ломкую боль в его нахмуренных бровях, горькие складки в уголках губ. В такие минуты она сердилась на Эдварда как на непоседливого подростка, который своим эгоизмом причинял отцу боль и расстраивал его. - Я схожу в храм – Карлайл направился к черному ходу. – Я не надолго. Эсме поцеловала его, стараясь ободрить и утешить. Потом она села в гостиной и взяла вышивку. Как же ей хотелось помочь своему мужу, доказать ему, что он самый добрый, самый нежный и самый терпеливый на свете. Люди, обычные люди, часто вели себя гораздо хуже и бесчестнее чем Карлайл. Эсме просто не могла поверить в то, что одного факта того что ты вампир достаточно для того чтобы быть проклятым. Она искренне верила, что Бог судит по поступкам, а не по цвету кожи и глаз. В дверь едва слышно постучали. - Кто? – Эсме встала и распахнула входную дверь. На пороге стоял вампир. Высокий, в стогом повседневном костюме с непокрытой головой. Его бронзовые кудри поблескивали от снега, а черные глаза пронзительно смотрели прямо на молодую женщину. - Входи – тихо сказала она, посторонившись. И он вошел, оглядываясь по сторонам, словно искал кого-то. Сел в кресло у камина и уронил голову на руки, пряча лицо. Эсме подошла к нему ближе и погладила по плечу. Вампир поднял голову и посмотрел на нее черными как ночь глазами. Он был голоден, Эсме видела это и чувствовала, но сильнее голода его терзало что-то другое, - словно в сердце у него горел огонь. - Где отец? – хрипло пробормотал вампир. Эсме улыбнулась ему и ласково пригладила непослушные влажные волосы. - Я рада, что ты вернулся. - Я … - вампир запнулся – Я не знаю. Отец никогда не простит меня, я такого наговорил ему, такого натворил… - Эдвард. – Эсме присела перед ним на корточки и взяла его лицо в ладони. – Ты за столько лет не понял и совсем не узнал своего отца? Карлайл очень за тебя волновался… - Я не достоин зваться его сыном – горько возразил ей вампир с бронзовыми кудрями – Я убийца, чудовище … Карлайл дал мне эту жизнь, а я распорядился ей так дерьмово, я все испортил … - Никогда не поздно все исправить – прошептала Эсме – Ты раскаялся. Этого достаточно, для того чтобы начать заново, хотя бы попробовать все исправить … Я верю, ты больше не повторишь своих ошибок. - Не утешай меня. – Эдвард вскочил с кресла и нервно прошел по комнате – Я знаю в какую грязь втоптал убеждения отца … Где он? - В храме. – Вампирша с карамельными волосами так и осталась сидеть на корточках, глядя на мечущегося по гостиной сына. – Ты можешь хотя бы попросить у него прощения. Тех смертей, что на твоей совести это не отменит, но отцу станет проще, если он будет знать, что все же не ошибся в тебе. Эдвард внимательно на нее посмотрел и вышел из дома, не потрудившись набросить плащ от дождя. *** Ночную церковь освещал крошечный язычок пламени, танцевавший в лампаде. Карлайл стоял на коленях перед статуей Девы Мари, прижавшись лбом к ледяной мраморной ладони. Вспыхнувшая было надежда на то, что Эдвард все же вернулся, угасла вместе с порывом ветра. Если таинственный вампир за окном и был его сыном, то Карлайл не смог разыскать его и докричаться, остановить, попытаться еще раз убедить в правильном и единственно верном жизненном пути. - Как же мне быть? – едва слышно выдохнул вампир. Он ощутил чье-то присутствие в храме, но не стал оглядываться. В подлунном мире не было ни одного смертного существа, которого бы ему стоило опасаться. Ни один хищник или человек не смог бы причинить ему даже малейший вред. А если сюда решил заглянуть еще один вампир, то возможно Карлайл найдет в его лице занимательного собеседника. Вряд ли совершенному убийце пришло бы в голову навестить дом Господа. Карлайл прикрыл глаза и продолжил читать молитву. Он чувствовал за спиной присутствие незваного гостя, слышал, как тот подошел совсем близко и замер. - Отец – рядом с ним опустился на колени молодой вампир – прости … я не заслуживаю твоего прощения и того доверия, которое ты мне оказывал … дай мне шанс все исправить, прошу тебя … Доктор Каллен так и не открыл глаз, продолжая прижиматься лбом к холодному мрамору, но его мысленная молитва сменилась с горького отчаяния на искреннюю благодарность. Эдвард не мог понять, что происходит в душе его отца и принял молчание за обиду и отказ простить. Он бросил на Карлайла долгий взгляд и перешел на едва слышный шепот: - Я понимаю, что наговорил тебе тогда много низкого и недостойного – сбивчиво зашептал он, не решаясь положить руку на плечо отцу и попросить посмотреть ему в глаза. – Я постараюсь все исправить, заслужить твое прощение и доверие …. Я больше не повторю того, что наделал, клянусь тебе … - Т-шш – Карлайл открыл глаза и посмотрел на лик статуи. – Тише, Эдвард. Вампир с бронзовыми кудрями удивленно замолк, повинуясь просьбе отца, и пристально вгляделся в его лицо. Карлайл улыбался, тихой спокойной и абсолютно счастливой улыбкой. - Благодарю тебя! - Он поцеловал мраморные пальцы статуи – Твое милосердие не знает границ! Он обернулся к Эдварду, и улыбка умиротворения не сходила с его лица. - Я давно простил тебя, сын. – Тише чем вздох прозвучал его голос – это я виновен в том, что такое произошло. Родители в ответе за своих детей. Ты молод, ты сам не понимал, что делаешь … это я хотел попросить прощения за то, что не нашел правильных слов для тебя. - Спасибо тебе – Эдвард горячо пожал его руку – Я постараюсь оправдать твое доверие. Карлайл едва кивнул ему и поднялся. - Идем домой. – Он потянул сына за руку. – Нам многое нужно обсудить и рассказать друг другу.