Ёлка ты серая

      Я было молился, чтобы его соратники не успели отыскать то, что я им подложил. И Дима вроде примолк, когда краем уха услышал чьи-то быстрые шаги в нашу сторону. — Бежим, Ёлка, — шёпотом окликает он меня, а я ещё недолго пребываю в расслабленном состоянии. — Ну я же просил не называть меня так, дебил, — отряхнулся я, когда в очередной раз спотыкался о какой-то маленький камушек. Какой же я, всё-таки, неуклюжий.       Дима хмыкнул и грубо взял меня за локоть, вытаскивая из этого не начавшегося дерьма, в которое мы могли бы влипнуть из-за моей неосторожности. — А я просил тебя быть более аккуратным, блять, — ругает он меня, хотя сейчас не самое лучшее время для разогрева ссор.       Мы ползали около второго этажа, периодически переглядываясь между собой. Да, без слов мы могли друг друга понять. Его настороженный взгляд и мой, пьяный, однако, не говорили ни о чём хорошем, но зато я смог быстро скрыться за лестницей.       Я только недавно приловчился к правилу его номер восемь: будь скрытным, иначе тебя поймают. Но, честное слово, эти номера приписаны для большей убедительности. Дима не говорил этого, зато я смыслил, ибо других-то руководств у него нет. Протяжные пару минут я сидел под каким-то пыльным столом. Скоро ко мне примчался Дмитриев. И мы уже вместе спускаемся по перекладинам вниз, убегая в сторону столовой.       Накидываем куртки, мельком захватываем необходимые вещи, и выбегаем из школы через парадный вход.       И прячемся за ближайший поворот, потому что я это предложил Фреджу для большей безопасности.       Мы одновременно выдыхаем горячий пар. На улице всё так же холодно. Я одет подобающе этой погоде: тёплая куртка, шарф, шапка. А Дима, между прочим, ходит всё в той же покоцанной ветровке с залатанными дырами. Я же сто раз говорил ему, чтобы он наконец сменил эту блядскую накидку, но нееет, мы такие умные, и без этого справимся! Он мне… Повторяет одно и то же: «Завались».       И, всё же, чем-то напоминает мне себя этот Дима. Такой же растяпа, как и я. Такой же грубый, скрывающий… не знаю, что, но точно ни одно школьное преступление. Мне он нравится. Ужасно меня затягивает эта его аура. И я совсем не понимаю почему так желаю ему помочь. — Круто мы справились с Даниилом. — Однако отвлекаю его от мыслей и пялюсь в синий небосвод без туч. — Соглашусь.       Дима достаёт сигарету из кармана ветровки и впридачу захватывает из другого зажигалку. Он в очередной раз предлагает мне закурить, впрочем я строго отказываюсь. Никотин вреден для здоровья, считаю. А он никак это понять не может. — Да и вообще, — отступаю я, чтобы подхватить чужой острый взгляд, — сколько ты этих сигарет уже за сегодня закурил?       Я похож на мамочку, которая заботится о своём ребёнке. За последние пару недель наши отношения сильно улучшились. Но не сказал бы, что в родительскую сторону… — Тебя это волнует? Это же не твоё здоровье.       Он отвечает мне «на отъебись», и заставить его передумать на счёт чрезмерно большого количества употребления вредного вещества я никак не могу. Не сейчас. Точно не сегодня.       Я смотрю на голые деревья, окружающие нас со всех сторон и никак не могу собраться с мыслью, что наступает конец осени. Сколько бы я не жалел, незваная зима уже глумиться надо мной и так злостно потирает руки…       Сегодня Дима пригласил меня к себе. Не хочу, чтобы это вышло очередным допросом как в тот раз… Его манера речи запомнилась мне ужасно грубой и непонятной, такой, на которую дать один точный ответ вряд ли получится. Но ему это важно, я согласился. — Кстати, мне всегда было интересно, — вкрадчиво Дима начинает, — ты ничем кроме ютуба не занимаешься?       Мыслю пару секунд. Что я ещё такого могу, кроме как кривляться перед публикой? Хотя, наверное, «кривляться» звучит немного грубо. Без разницы. — Нет. — А жаль. Мне кажется, тебе бы отлично подошла работа каким-нибудь танцором. — Буду надеятся, что это очередная его глупая шутка. — Даже спрашивать не хочу, почему. Дима ухмыляется и осматривает меня. — Да посмотри на себя! — Он тыкает мне в ребро, — У тебя такая фигура стройная. Да ты прям как баба.       Пидорас. — Да-да-да, я тебя понял, всё, хватит!       Он усмехнулся, а я даже отвечать не стал. Тема закрыта. — Ладно, — Дмитриев зевнул, затем убрал в карман свою зажигалку, которую, в общем-то, держал в руках всё это время, — Жду тебя вечером. Если что, адрес скинул. ББ. — Давай, удачи.       И, всё же, напакостить сегодня мы успели.

***

      Уснуть днём, как делал я всегда, не удалось. Слабый оранжевый свет заходящего солнца попадал мне в глаза, и я, раздражённый, уселся на кровать. Но, наверное, оно и к лучшему.       Холодные будни не так давно обрели тепловатые оттенки. Даже несмотря на то, что скоро ожидается мерзлота, сегодня какой-то слишком цветный день. Либо же мне всё опять мерещится из-за этих чёртовых таблеток, потому что пью я их почти постоянно. Понятия не имею.       Я посиживал на слегка скрипящей кровати около тридцати… или сорока… Не знаю сколько, минут. Я пялился в потолок со сложенными в замок на коленях руками, опирался о спинку кровати, и с тяжёлыми вздохами вспоминал все мучающие меня отрывки собственной жизни. В один момент голова разболелась настолько, что кочующие с одной на другую воспоминания давали тонну раздражения. Я не мог сконцентрировать все свои мысли на чём-то одном, и меня это ужасно тревожило.       Если я чувствовал, что валюсь на пол, то сразу старался чем-то себя уколоть. Эту причуду у себя я заметил не так давно. Но противоядие рабочее: я трезвел, будто находился в пьяном состоянии целую вечность. И мне это действительно помогало. Вот только руки пострадали от стычек с булавкой, которую я прицепил на ремешок брюк на всякий случай.       А ещё с тех пор я купил себе новое зеркало. И долго стоял перед ним. Хотелось бы сказать, уделял я ему больше времени, чем любому другому хобби, но это будет ложью. Мои увлечения быстро меняются, а я люблю подолгу вникать в них.       Здесь я вглядывался в лицо не по-человечьи бледное: вялое, бездыханное. Не могу найти синонимов для описания его более ярко. Запустив ладонь в мелкие кудри, я погрустнел. Никогда не подумал бы, что мои эмоции так хорошо видны со стороны.       И время шло к пяти…       Порой блуждающий циклон плохих дум кощунствовал надо мной. Издевался. Я не знал куда деться от этого, и мне по-настоящему хотелось скрыться от этих чувств. А у меня не получалось. Эмоции я начал учился контролировать буквально неделю назад, чтобы в один момент ненароком не сдать ни себя, ни Диму, который мог отвертеться от всего возможного, даже от моей поганой ухмылочки, насколько я заметил. Эдакая Марти Стью. Непобедимая.       …А встреча назначена на шесть.       Пройдя к двери я быстро надел на себя куртку. Перед выходом я так же закинул в рот пару-тройку таблеток, скорчился, потому что противно, и сглотнул. Как обычно. Ничего не изменилось.       Моя нога сама по себе спустилась за порожек и дальше вела меня, будто у неё свой разум. Забавно.       По обычаю, по знакомым переулкам, я шёл к назначенному месту. На встречу мне ползут рябистые свинцовые облака. В их сторону тащатся и хмурые люди, не обращающие на небо абсолютно никакого внимания. Вдалеке слышу чьи-то низкие голоса. Они спорят, голос их перерастает в крик, но разобрать о чём они дискуссируют я так и не смог. Я не понимаю их речи.       На улице до безобразия большое скопление людей. Толпились у магазинов, занимали детские площадки чуть ли не через край, где я ходил. Я не смог сообразить, почему так. Кажется, я — единственный объект. Нетронутый. Меня сторонились. Я прекрасно видел это.       Вовсе не боюсь, что они все иллюзии, мне страшно, что это реальность.       Пятнадцатиминутная прогулка помогла мне освежиться. К месту я давно пришёл. Это был какой-то странный переулок, где людей особо не проходило. Гул машин, гогот людей или других не менее противных мне вещей я не ощущал. Только шелест листьев и ласковый запах последождевой травы. Дима тоже пришёл. Мы пришли одновременно. — Сегодня не получится, видимо, — Дмитриев усмехнулся. Не в этот раз.       Вездесущие демоны снова подтанцовывали за моей спиной, потому что я опять чувствую себя непонятно. — Но почему? — то ли себя я спрашиваю… В голове не укладывается. — У меня небольшая встреча с одним приятелем. Мы поболтаем немного и я пойду домой. Это для меня очень важно.       Я томно прикрыл веки. Тяжело… Я понимаю, как ему всё это важно, но… Не знаю. Хочу провалиться или пропасть. Ни черта не понимаю… — Эй, Сань, — крикнул Дима, плавно вытащив из кармана руку и помахав ей. Парень, чьё имя Александр, поспешил подойти к нам. А я наблюдал, не смел что-то сказать. Не знаю, почему. Просто не хотелось.       Издалека видна макушка. Дальше я увидел больше, чем тёмные волосы — красную куртку и эти большие живые глаза. Мне показалось или… У него губы что ли накрашены? — Здарова, Фредж, — зыркнул он на меня, не на него, однако, и тут я заметил яркую красную обводку у его губ. Спрашивать некультурно, но вызывает у меня это недоразумение, — гандон блять, где моя картошка по французски?! — Ха-ха. Ну не напоминай.       Дима достал из ветровки маленькую бумажку, сложенную вчетверо, а затем поправил ветровку.       Следующее, что я заметил, — как резко сменилось лицо у прибывшего. Он нахмурился, и с негодованием попинал камушек рядом с собой, хотя чего-то предвещающего плохое в этом я не разглядел. — А это кто с тобой? — спросил Александр. — А, это… — обернулись вторые очи на меня.       Появилась возможность представиться самому: — Я Алексей, здравствуйте.       Возможно, сказал я это слишком пафосно и с ноткой презрения, но, всё же, пусть будет так.       Я качнул головой в сторону Димы. Александр всё ещё смотрел на меня довольно язвительно и строго. Именно поэтому я насторожился. Он помрачнел, приблизился ко мне грубыми шагами поближе, а стоило мне что-то возразить, как тот хлопнул меня по плечу. — Рад знакомству, Лёха!       Честно сказать, я испугался. — Я Александр. Ма-да-ми-нов, прошу заметить! — он гордо приподнял подбородок. Мне стало в какой-то момент противно.       Затем он щёлкнул перед носом Димы и рассмеялся, когда тот пошатнулся от такой неожиданности. Это выглядело действительно забавно. — Ну какой же ты тормоз, а! — Стараюсь.       Наверное, всё происходящее здесь было похоже на театр. Глупый такой театр с шуточными сценками, какие ещё давно мы разыгрывали в младших классах. Чувствую, будто не должен здесь находиться.       Дима легонько толкнул меня. — Саша всегда так, — шепнул он. — Не удивляйся.       Мадаминов запрокинул голову вверх, посмотрев на темнеющее небо, достал из кармана какую-то непонятную вещь и отдал её Диме. Тот, в свою очередь, передал эту самую маленькую бумажку.       То было так быстро, что я почти что не понял происходящее. Но то что было несомненно оставляли мне множество вопросов. — Ух-х. А твой дружок кусается? — между тем спрашивает Мадаминов.       Неужели я показываю всем своим видом недоверие?       Дима оглядел меня сверху вниз, оценивая. — Мм… Нет.       Я прыснул. — Тогда сделай лицо попроще, Лёша. Я вовсе не собираюсь тебя бить-калечить, блять! — Александр ругнулся скорее не на меня, а на рядышком стоящее мусорное ведро. — Что же. Моя работа закончена. Знаешь, что делать, Дим.       Александр убежал. Быстро. Они все что ли из компашки Фреджа такие шустрые? Хотя чему я удивляюсь. Дима — это Дима. — 'к. — отозвался как-то незаметно Дима, да и для Мадаминова подавно, нежели для меня. — Прогуляемся, пока есть время? — предложил мне Дима. — Вперёд. *** — И всё же, зачем мы с ним встретились? — забываюсь я, ибо на носу, на асфальте, на наших куртках образуются мокрые пятнышки от грядущих капель. Дождь? — Он хотел мне кое-что отдать. Всё произошло так скоро, я не мог ему отказать в встрече сегодня, — Дима вытянул руку и тоже удивился крупицам. —Да и наверное, тебе бы тоже было интересно с ним поболтать. — Да… Интересно… — вяло и под нос бурчал я.       Дима взял меня за руку и потащил через переулки к знакомым мне подъездам. Без вопросов мы шли далее. Скрипящая дверь отворилась, мы зашли. С улицы слышались стуки образовавшегося ливня, которые, бившись об асфальт, создавали звон. Я прислонился к перилам. — Точно не хочешь закурить? — Дима аккуратно коснулся моего плеча.       Я грустно ударил стену носиком башмака. И задумался. — К чёрту. Давай. — Он протянул мне сигарету и я её взял. На вид простая белая трубка, набитая чем-то изнутри. Мне было… Не радостно осознавать, что я примкнул к тому, чего избегал.       Не знаю и знать не хочу, чем думал мой опьянённый мозг тогда. Дима дал мне зажигалку и сказал поджечь изделие на конце белого основания. Я последовал указаниям: сунул табак в рот несколько дрожащими руками и… Поджёг.       Затянулся, вроде бы, но спустя коротких пару секунд, когда яд стал проникать в мои лёгкие, я остановился и схватился за горло. — Не вдыхай слишком много, — подошёл он, — иначе плохо будет.       Я кашлял, и кашлял, выталкивал из себя эту мерзость. — Заметил уже, блять! — Я ругаюсь и кусаю губы, потому что горло жжёт, — как вы вообще эту хуйню употребляете? — Привыкаешь, — отрезал Дмитриев.       Конец трубки выгорает чересчур быстро, я заметил. Я попробовал затянуться ещё раз. И сейчас ощущения от табака немного другие. Вроде приятно, а лёгкие отторгают подобную хрень. Я поперхнулся, выдохнув не самое лучшее колечко дыма. Дима усмехнулся.       Прошла пауза. За то недолгое время нашей беседы сигарета успела выгореть до фильтра. Я потушил пепельный конец, потерев о стену и кинул бычок куда-то в сторону мусорок. — И да, лучше дым в себе долго не держать, иначе глаза выпадут, — сказал Дима. — Чего? — Шутка.