Je Joue

— Покажи, каким ты пользуешься. Слова были немного невнятными и такими же тяжелыми, как его рука у нее на пояснице. Она почувствовала знакомое ощущение лукавого восторга, зарождающегося в груди; то, чего она не чувствовала со времен игр в бутылочку и семи минут в раю в убогих подвальных комнатах, где собирались раскрасневшиеся от дешевого пива и ожидания удовлетворения своих гормональных прихотей подростки. На самом деле, несмотря на абсурдность ситуации, она не казалась ей такой уж и незнакомой. Даже при том, что теперь она стояла в магазине для взрослых где-то в Огайо со своим напарником, и ее опьянение давало о себе знать, расслабляя ее тело и еще сильнее развязывая язык. Она вновь почувствовала себя той семнадцатилетней девчонкой, сидящей в подвале, скрестив ноги, и надеющейся, что ей выпадет шанс доказать самой себе, насколько она желанна. Она хотела ощутить ту власть, что осознаешь, когда становишься причиной, по которой мужчины поправляют брюки и смотрят на тебя так, будто овладеть тобой — это единственное, о чем они могут думать. Слизывая остатки водки с тоником на губах, словно ей понадобилась еще одна капля смелости, она повернулась к Малдеру с кокетливой ухмылкой. — О чем это ты? Малдер пьяно улыбнулся ей с притворной наивностью, как будто слова «Скалли, давай еще по одной, я угощаю» и «ну же, я просто хочу заглянуть туда» не сошли с его губ незадолго до этого и словно хлебные крошки не привели их к этому моменту, когда они стояли перед полками, заполненными секс-игрушками и подсвеченными флуоресцентным неоново-красным светом. — Да ладно тебе, у каждой женщины есть свои предпочтения, — взмолился он. Его взгляд то и дело перебегал с ее глаз на полки, несомненно останавливаясь на какой-нибудь игрушке, и пытался угадать, предпочитает ли она именно эту. И думал о том, как она использует ее и как выглядит в процессе. Он переминался с ноги на ногу, и, бросив едва заметный взгляд вниз, она поняла, что его возбуждала одна только мысль об этом. Она вновь повернулась к полкам, растягивая свои размышления, тем самым дразня его. Красные неоновые лампы сияли у нее в глазах, как будто она остановилась перед светофором. Только на этот раз ей не придется ждать, когда загорится зеленый. — У меня есть такой дома, — мечтательно ответила она, поднимая руку, чтобы провести по изящному контуру продолговатого предмета из розового силикона. Зная, что он смотрит, включая всю свою гиперфиксацию, она аккуратно обхватила пальцами игрушку и медленно потянула руку вниз к основанию, большим пальцем выделяя небольшой изгиб прибора. Он заинтересованно хмыкнул, поскольку, очевидно, он не был достаточно осведомлен, чтобы сказать «хороший выбор», да и не хотел прерывать ее признание своим непреднамеренно невежливым замечанием. Хотя того звука, что он издал, было достаточно; то, как между ее складок просочилась влага и намочила ткань ее трусиков, было тому доказательством. Она сняла игрушку с дисплея, пластмассовый провод позволил поднести ее поближе, но не полностью. Со знанием дела, выученным за слишком много неудовлетворенных ночей, вызванных тем же мужчиной, что сейчас смотрел на нее с вниманием, которое обычно приберегал для изучения новых материалов, она включила ее и поставила на третий режим, отчего воздух наполнился громким гулом, а ее пальцы онемели от вибрации. Его брови поползли наверх, и он почти не скрывал улыбку, которая постепенно стала обнажать его зубы. Слегка хихикая над тем, как сосредоточенно он выглядел, она выпрямилась, чтобы преподать Малдеру импровизированный урок «ублажения Даны Скалли». — Это моя любимая, потому что она может все, — объяснила она, — Я могу поместить ее внутрь…— она продемонстрировала это, сделав пальцами букву «О» и проникая в нее головкой игрушки, пока обе ее руки не соприкоснулись, — и она будет массировать точку G и стенки влагалища. Он облизнул губы, и она пожалела, что не может использовать для демонстрации что-то кроме рук. — И еще я использую ее для массажа клитора, что и доводит меня до оргазма. Издался еще один гортанный резонирующий звук, и она не была уверена, был ли это знак понимания или подавленный стон. По ее телу прошли мурашки, и ей было все равно, что именно, ее волновало лишь то, что он сделал это снова. — Можно? — спросил он, протягивая руку. Она передала ему вибрирующую игрушку, позволяя пальцам пьяно коснуться его руки задержав прикосновение дольше, чем необходимо. Он взял ее и стал рассматривать с чуть ли не завистливым взглядом, а затем поднес другую руку и со шлепком опустил на нее игрушку, как бы проверяя ее вес. Она уже видела такое движение раньше и его эротический подтекст заставил ее сжать бедра. Он нажал на кнопку еще несколько раз, поставив самый сильный режим, и Скалли издала легкий смешок. — Что? — спросил он, удивленный ее реакцией. — Я однажды попробовала этот режим, — призналась она. — Тебе понравилось? — Было хорошо. Просто я не люблю, когда приходится менять простынь оттого, что я оставляю огромное мокрое пятно посреди кровати, — рассмеялась она, — Особенно когда едва могу устоять на ногах. В этот раз точно раздался стон. Малдер так посмотрел на игрушку, словно она хранила все тайны мира, и нежно потер ее кончик большим пальцем, будто представляя, как она ощущается у нее на клиторе. Да у него талант. — Ты сказала «любимая», — задумчиво произнес он. — Хмм, — ответила она, с трудом отрывая свое внимание от Малдера, играющего с предпочитаемой ею секс-игрушкой. — Ты сказала, что это твоя любимая. У тебя их больше? — повторил он. Она была слишком пьяна, чтобы волноваться из-за случайной оговорки, и слишком возбуждена, чтобы притворяться, будто не хочет продолжать этот разговор. Она взяла у него из рук игрушку, выключила ее и поставила обратно, жестом подзывая его пойти за ней. — Моя первая игрушка выглядела примерно так, — сказала она, указывая на небольшой вибратор размером едва не больше, чем батарейка, которая для него требуется. — Ею вообще можно сделать хоть что-то? Она издала цокающий звук и повернулась к нему, слегка отчитав, — Малдер, разве тебе не говорили, что дело не в размере, а в том, как им управлять. Он рассмеялся и кивнул в знак согласия. Она оглядела всю секцию и указала на дешевую версию вибратора-кролика. Проникающая часть выглядела, как чуть удлиненная анальная пробка, а часть для клитора едва выпирала и вряд ли давала какой-то эффект. Она вспомнила, как перепробовала целые пачки батареек, но казалось, будто он не работает совсем. — Еще у меня был такой, — она указала на него, — Выброшенные деньги. Он посмотрел на нее из-под слегка опущенных век, и она почувствовала знакомую пульсацию внизу живота. — Ч-что? — сказала она. — Я и подумать не мог, что работаю со специалистом по мастурбации, — похвалил он. У нее в голове всплыли комментарии о его журналах и шутки о том случае, когда он утверждал, что у него накачана рука из-за занятий теннисом, но она не хотела, чтобы он подумал, будто она насмехается над ним, когда он явно пытался сделать ей комплимент. — Что уж там, обыкновенное женское занятие, — рассмеялась она. — Сомневаюсь, — усмехнулся он. Она не поняла, что он имел в виду, и это, должно быть, отразилось у нее на лице, — Ну, то есть…— затем он понизил голос и наклонился ближе, —…ты могла бы иметь любого мужчину, которого захочешь, и когда захочешь, и, я уверяю тебя, он бы захотел сделать все, что бы ты ни попросила. Если бы она уже не была румяной от алкоголя, то покраснела бы от этих слов. — Неправда, — усмехнулась она. Я хочу тебя. — Правда, — парировал он с такой уверенностью в своем заявлении, как будто ему больше не надо доказывать свою правоту. Она закатила глаза и уперла руки в бока, — Из собственного опыта могу сказать, что это не мой случай. Кроме того, в тех редких случаях, когда мужчина решает сделать шаг, мое удовольствие обычно второстепенно. Он покачал головой, осуждая мужчин из ее прошлого, и шагнул ближе, чуть наклоняясь, пытаясь скрыть третьего участника их разговора, желающего высказать свою точку зрения. — Это гребаный позор с их стороны, Скалли. Бас его голоса вперемешку с руганью, которую обычно редко можно от него услышать, послал по ее телу дрожь, и что-то в его хищной ухмылке подсказывало ей, что он определенно это заметил. — Если бы я… — Магазин закрыт. Либо покупайте что-то, либо проваливайте, — прямо заявил пожилой владелец магазина, глядевший на них через витрину с карточками с обнаженкой и мастурбаторами. Они оба отскочили друг от друга, словно ошпаренные, и посмотрели на мужчину, как дети, пойманные за кражей печенья. Малдер сделал шаг назад, заслонившись ею, и извинился. — Прошу прощения, мы не знали. Скалли направилась к двери, Малдер последовал за ней по пятам. — Спокойной вам ночи, — пробормотала она, избегая зрительного контакта. Когда они вышли на улицу, суровый декабрьский воздух безжалостно впился им в кожу и напомнил, для чего они вообще зашли в магазин. Им нужно было согреться, и тепло у нее между бедер указывало на то, что они немного перестарались. Ночной воздух сработал как холодный душ, который они оба не хотели принимать, но все же ощутили его эффект. Она взглянула на Малдера и увидела, что его лицо все еще было заметно румяное в свете красных ламп, пока те не издали последний гул и не отключились, оставив их застрявшими в темноте и в семи заметенных снегом кварталах от дома. — Ну что ж, — вздохнул он, застегивая куртку и стараясь скрыть от нее повлиявшие на него последствия их разговора, — Готова? Она кивнула и поплелась вслед за ним, пока слова «если бы я» эхом раздавались у нее в голове с каждым проделанным шагом.