Je Joue

Облизав губы от подсознательного волнения, она спросила, — Тогда, эм, в магазине и сейчас, когда мы говорили про фантазии, ты возбудился, так ведь? — думать об этом и представлять, как спрашиваешь, одно дело, но совершенно другое произносить это вслух. Она ощутила, как ее лицо пылает, и знала, что выглядела так же неловко, как и чувствовала. Но ей необходимо было знать. Он легко рассмеялся и, даже не пытаясь вести себя осмотрительно, взялся за все еще приличного размера эрекцию, поправив содержимое боксеров. — Я старался быть осторожным. — Думаю, невозможно быть осторожным при таком размере, — подметила она, указывая на его пах. Он улыбнулся на ее слова, очевидно не ожидая, что она скажет что-то подобное, и выдохнул искреннее “спасибо”. — А если серьезно, это все потому, что мы говорили о сексе? Или…— она запнулась, не зная, как закончить вопрос. Именно ту часть, в которой потребовалось бы так или иначе спросить Малдера прямо, возбуждает ли она его. Она прекрасно знала, что утром из-за этого вопроса безо всяких сомнений ей будет стыдно, но легкой пульсации между бедер, которая не прекращалась весь вечер, было наплевать. — Частично, — неопределенно сказал он. — Частично? — повторила она. Он нервно усмехнулся и перенес вес тела на локоть, — Я не хочу сму… — Ты не смутишь меня, — перебила она, желая услышать ответ, из-за которого он явно нервничал, — Я сама задала этот вопрос. Он сделал паузу, чтобы убедиться, что она действительно ожидает его честности. Он вновь облизнул губы и сделал глубокий вдох, прежде чем признаться, — Отчасти потому, что мы говорили о сексе, но отчасти потому, что мы говорили о тебе. Обо мне. — Правда? — тихо спросила она. Он кивнул, прежде чем добавить, — Мне давно было любопытно, — он смотрел на нее некоторое время, ожидая какой-то реакции, прежде чем с его губ сорвалась усмешка, и он робко склонил голову. — Что именно тебе любопытно? — спросила она, чуть ли не ахнув от собственного удивления, что осмелилась. Его взгляд метнулся обратно на нее, — Ты серьезно? Она кивнула, как будто завороженная от мысли, что может возбуждать Малдера, — Да. В смысле я и так весь вечер откровенничаю. Хуже не будет. Будет хуже, если она услышит слова, которые невозможно будет взять назад, но она намеренно игнорировала этот факт. — Я хочу знать, что тебя заводит, — произнес он почти сразу, его глаза лениво блуждали по ее груди. Ее дыхание стало значительно глубже, она почувствовала, как соски затвердели из-за его пристального взгляда, и, судя по тому, как дрогнул его кадык, он явно это заметил. — Я…Мне нравится доминирование, — призналась она, видимо, впервые за всю жизнь. — Доминирование? То есть доминировать?… — Нет-нет, — покачала она головой, — Когда доминируют надо мной. В смысле не жесткий БДСМ, а, ну знаешь, что-то обычное. — Обычное? Существует что-то вроде обычного доминирования? — поддразнил он, ухмыльнувшись. Она закатила глаза на его замечание и продолжила объяснять, — Думаю, в основе этого лежит стереотипная ситуация «женщина, которой постоянно приходится доказывать, что она чего-то стоит на работе, возвращается домой и ищет возможность отпустить узды власти в постели». Не могу сказать, что мне нравится, компонент стыда в этом плане, я просто люблю, эм…— она замолчала, с трудом подбирая слова. — Когда партнер берет над тобой контроль? — предположил он. — Да, — кивнула она. — Когда тянут за волосы? — спросил он, как бы перечисляя возможные варианты. Этот вопрос побудил ее представить, как Малдер зарывается пальцами ей в волосы у основания черепа и, сжимая в кулак, тянет их. И как от этого ощущения по всему ее телу проходит дрожь. — Это мне нравится, — призналась она, надеясь, что он не увидит, как по ее коже пробежали мурашки. — Шлепки? — спросил он, едва заметно бросив взгляд на ее зад. Она представила, как Малдер перекидывает ее через колени, его горячая и твердая, как сталь, эрекция прижимается к ее животу, а рука резко опускается и звучно шлепает по нежной коже, заставляя ее тело слегка покачнуться. Тебе это нравится, так ведь? Она ощутила прилив возбуждения и, прокашлявшись, ответила, — Да. — Ограничения? Почувствовав, как дрогнули веки, а дыхание стало заметно более поверхностным, она ответила, — Безусловно, — и добавила, —…с правильным человеком. Скалли решила осмелиться и взглянуть самой и увидела, как ткань его боксеров была растянута от выступающей эрекции. — А…а тебя? — поинтересовалась она ненамеренно хрипло. — Что меня заводит? — уточнил он. — Да, — кивнула она. Попытавшись хотя бы немного выпустить напряжение, она вжалась в матрас. Решив, что, если они смотрят друг другу в глаза, он не заметит, но, видимо, сейчас он был восприимчивее, чем она думала. — Когда ты делаешь подобное, — ответил он низким, мягким баритоном. Она распахнула глаза в ответ на его слова и приоткрыла губы от внезапного вздоха, — Подобное? — Когда ты возбуждена и пытаешься скрыть это. То, как ты не можешь усидеть на месте, как румянец спускается до самой груди, как расширяются зрачки и меняется твое дыхание, — объяснил он, останавливаясь взглядом на каждой упомянутой части тела. — Это всего лишь естественная реакция тела на возбуждающие факторы. Они…— она замолчала, когда он потянулся, и от этого движения приподнялся край футболки, обнажая небольшой участок кожи, под которой соблазнительно играли мышцы. Она отвела взгляд и заметила самодовольную улыбку, появляющуюся у него на лице, — Они способствуют увеличению кровообращения, которое в свою очередь вызывает румянец и приток крови к половым органам, тем самым провоцируя ощущение давления, которое необходимо снять. Расширение зрачков же происходит всякий раз, когда человек смотрит на кого..что-то, что-то желанное. — И это, — ответил он. — Что? — она почти шептала. — Меня заводит, когда ты говоришь о науке, — объяснил он. Она издала легкий смешок и закатила глаза. Она не могла поверить, что они сейчас говорят об этом. — Это моя работа, Малдер. Он улыбнулся в ответ и добавил, — Я знаю, и иногда с этим трудно уживаться, — она улыбнулась на его замечание и не могла снова не опустить взгляд на его все еще присутствующую эрекцию, — Ты не отрицаешь этого, — уверенно сказал он. — Отрицаю что? — сколько еще доказательств ей нужно? Это из-за алкоголя или все потому, что эта территория была настолько чужой для нее, что она не могла найти смелости? — Что ты возбуждена, — напомнил он ей таким низким голосом, что, она готова поклясться, могла почувствовать его. — Ты тоже, — возразила она, указывая на его стояк. — Но над тобой не доминируют, так что же тому причина? Это все потому, что мы говорим о сексе или? — спросил он, ссылаясь на ее слова. — Частично, — сказала она, последовав его примеру. Она нервно играла с ногтями, держа руки на животе. — Частично? — передразнил он. Слова застряли у нее в горле, и она начала понимать, что они ходят по краю пропасти. По выражению ее лица он понял, как внутри нее копошатся мысли, и придвинулся ближе, — Ты можешь сказать мне, что отчасти это все из-за рекламы по телевизору, и я никогда не стану думать о тебе хуже. Ты можешь сказать, что причиной тому фантазии о тех нескольких прядях волос на голове у Мелвина, которые он вечно расчесывает… Она рассмеялась и добродушно ударила его по руке, тем самым вызвав у него на лице широкую улыбку. Именно этот маленький поступок с его стороны – дать ей знать, что все будет хорошо несмотря на ее ответ – добился ее признания. — Нет-нет, это…— ее смех немного затих, и они оба стали внимательно прислушиваться к ее словам, — Меня заводит, когда я понимаю, что, хоть в какой-то степени, возбуждаю тебя. — Хоть в какой-то степени? — уточнил он. Она почувствовала его дыхание в нескольких сантиметрах от уха, его вес, от которого прогнулся матрас, и тепло, исходящее от него, — Скалли, меня возбуждает все, что ты делаешь. Она уронила голову себе на плечо, повернувшись к нему, и едва подавила инстинкт отпрыгнуть, когда поняла, насколько близко их лица были друг от друга. — Могу я задать еще один личный вопрос? — мягко спросила она. Его зрачки были расширены до такой степени, что глаза казались почти черными, и она почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод, а пульсация внизу стала почти невыносимой. — Конечно. — Ты поцелуешь меня? — прошептала она так тихо, что под конец фразы у нее сорвался голос. Как только сказанное сорвалось с ее губ и дошло до него, в ответ он сразу же приоткрыл свои. Он подвинулся под другим углом, нависая над ней, но все еще не накрывая своим телом, и смотрел сверху вниз. Его глаза блуждали по ее лицу, и он заправил прядь волос ей за ухо. — Ты уверена? Она нервно сглотнула и кивнула. И это все, что ему было нужно, чтобы уверенно опуститься и сократить расстояние между ними. За все это время они не раз оказывались в такой близости друг от друга, но в этот раз все было по-другому. Теперь она ощущала его по-новому и, боже правый, намного ближе. Какими робкими и томными были прикосновения его губ. Она чувствовала его прерывистое дыхание у себя на щеке. Он явно старался не торопиться, чтобы насладиться этим моментом, считая, что целует ее вот так, возможно, первый и последний раз. Поощряя его действия, она подняла руки и обвила ими его шею, опуская его еще ближе к себе. От ее прикосновения он приоткрыл рот и, высунув язык, лизнул ее нижнюю губу, затем, обхватив ее губами, стал нежно посасывать, двигая языком вперед-назад. Это ощущение заставило ее клитор вопить от зависти, а ее саму открыть рот и перехватить его губы в гораздо более глубокий поцелуй. Как только их языки впервые скользнули друг о друга, он застонал. Малдер только что застонал ей прямо в рот. Этот звук что-то разбудил в ней, и она прогнула спину в отчаянной попытке прижаться к нему еще сильнее. Она почувствовала вкус соли от семечек, что он ел в баре, и задумалась, что ощущал он на ее языке. Клубничную маргариту? Остатки гигиенической помады? Вкус ее непреодолимого желания? После того, как ее губы распухли от продолжительных поцелуев, она чуть подвинула ногу и случайно потерлась о него. Он прервал поцелуй и с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Она тяжело дышала, наблюдая за ним, пока он не опустил голову на изгиб ее шеи, прижимаясь лбом к теплой коже. — Боже, ты даже не представляешь…— выдохнул он, не закончив предложение, и дыхание у нее на шее заставило ее закрыть глаза от удовольствия. Она мягко массировала рукой его затылок и, оставив ладонь на том же месте, повернула голову и прошептала ему на ухо, — Я не хочу, чтобы ты останавливался, — призналась она хриплым шепотом. Он отпрянул, чтобы взглянуть на нее, и ее поразило то, насколько нереальной была эта ситуация. Перед ней Малдер. Ее напарник. Ее лучший друг. И она настойчиво пытается переспать с ним. Как долго они оба ждали этого момента? — Я тоже, — признался он. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, затем наклонился и снова прижался к ее губам, двинулся к шее и лизнул кожу, под которой бился пульс. — Подожди, — пролепетала она и, как и ожидалось, Малдер тут же отстранился и посмотрел на нее в поисках малейшего признака сомнения. Она привстала и, схватив подол майки, торопливо стянула ее через голову. Не успела она полностью высунуть голову из горловины, как почувствовала руки Малдера на своей голой спине, приподнявшие ее и усадившие к нему на колени. Громко ахнув от ощущения его языка у себя на соске, она отбросила футболку и увидела, как Малдер начал ласкать ей языком грудь. — О боже мой, — тихо простонала она, устраиваясь у него на коленях так, чтобы обе ноги были с обеих сторон от его бедер, основательно оседлав его. Он удовлетворенно замурчал, и она подняла руки, положив одну ему на затылок, а вторую на плечо, чтобы удерживать равновесие. Он с невероятной точностью обвивал языком розовый бугорок, и она чувствовала, как с каждым витком становилась все мокрее. На ней были лишь тонкие хлопковые шорты, и она чувствовала запах собственного возбуждения, не сомневаясь, что Малдер тоже. Будучи на удивление милым даже в самом разгаре, как она надеялась, прелюдии, он, оставив дорожку из поцелуев на пути ко второму соску, уделил ему столько же внимания. Ощущая, как холодный воздух касался влажной кожи груди, и то, как его рот делал что-то необыкновенное, она невольно стала раскачиваться у него на коленях, чуть прогибаясь, чтобы мучительно тереться о него своей плотью. Было так хорошо, что как только она начала это делать, было невозможно остановиться, поэтому она стала быстро набирать темп, и от удовольствия с ее губ хриплым протяжным стоном сорвалось его имя. Она почувствовала, как его рука опустилась ниже и обхватила ее зад, помогая ей двигаться и одновременно побуждая ее продолжать. Малдер выпустил изо рта ее грудь и уронил голову ей на ключицу, усиленно подаваясь ей навстречу. — Черт, Скалли, — простонал он. Затем вдруг безо всякого предупреждения он резко приподнялся, отчего она упала назад, приземлившись на матрас, и навис над ней. Она почувствовала, как он просунул пальцы под пояс ее шорт, а затем поймала его взгляд. — Я хочу увидеть тебя. Прозвучало скорее, как вопрос, чем утверждение, и она приподняла бедра в молчаливом согласии, как бы умоляя снять их. Он медленно стянул их вниз, и она услышала, как он выругался, когда она оказалась перед ним полностью обнаженной. Подобно ей незадолго до этого, он сорвал с себя футболку и бросил ее на пол. Пока он делал это, она поставила ноги по обе стороны от него, согнув колени, тем самым полностью открываясь перед ним. Когда он увидел это, то положил одну руку ей на колено, а другой обхватил себя поверх боксеров, подчеркивая свою набухшую длину. Она облизнула губы, наблюдая, как он легонько поглаживает себя. — Боже, ты такая красивая, Скалли, — похвалил он, заставляя ее поднять взгляд на его лицо, на котором было выражение чистого, неподдельного желания. Все это время он продолжал произносить ее имя, и ее не покидала мысль, что так он убеждал ее в реальности происходящего. Что он хотел ее. И все комплименты, слетающие с его губ, звучали так, будто он проговаривал их тысячу раз в своих мыслях. В них не было ни малейшего сомнения, только честность. — Ты тоже, Малдер, — ответила она. И он действительно был. Его торс был словно слеплен из мышц. Он блестел от выступившего на коже пота, и она едва сдерживала желание провести языком от его основания к шее. Так она хотела заявить всему миру, что он ее. Должно быть, ему в голову пришла та же мысль, потому что он слез с кровати и, подхватив согнутые ноги, подтянул ее к себе так, что ее зад сравнялся с краем кровати. Он встал на колени, и его лицо оказалось на одном уровне с ее киской, — Я так давно ждал этого, — признался он скорее самому себе, оставляя поцелуи на внутренней поверхности бедер. — О, господи, — прошептала она, извиваясь от непреодолимого предвкушения того, чем все кончится. И этим “всем” неизбежно станет она. — Можно я прикоснусь к тебе? — спросил он, что явно было попыткой немного помучить ее, так как его рот был буквально в миллиметрах от нее. Она почувствовала тепло произнесенных слов на влажной плоти и невольно ахнула. — П-прошу, — всхлипнула она, сжимая в кулаках простынь по обе стороны от себя. Он издал низкий звук, похожий на сочетание усмешки и рыка, но не успела она задуматься об этом, как спустя мгновение он уже жадно поглощал ее, и она не могла думать ни о чем другом. Она шумно вдохнула ртом воздух и изогнула спину, сразу же приподняв ноги и закидывая их ему на плечи. — Мал-дер, — заскулила она в экстазе, пока он исследовал ее языком. Он резко остановился и посмотрел на нее, выглядывая у нее между ног. — Ох, прости, ты что-то сказала? — подразнил он, дерзко ухмыляясь. Вся нижняя часть его лица блестела от влаги, и при любых других обстоятельствах ей было бы стыдно от того, насколько она возбуждена, если бы не была озабочена собственной отчаянной потребностью кончить. — Малдер, пожалуйста, — захныкала она, приподнимая бедра с кровати и подвигаясь ближе к нему. Она заметила дьявольский блеск у него в глазах. Он обвил руками ее ноги и зарылся лицом в промежность, на этот раз сконцентрировавшись на клиторе. Она вскрикнула, и ее тело начало гудеть от предвкушения. Ей было все равно, что она раскачивает бедрами о лицо Малдера, она могла сосредоточиться только на том, как, мать твою, хорошо ей было. Он ласкал ее клитор, сжимая его между губами и посасывая с такой тщательностью, какую обычно вкладывают, когда пытаются определить вкус леденца у себя во рту. Он был одержим тем, чтобы довести свое дело до конца, и она чувствовала, как его язык подстраивался под ее дыхание и стоны. Отвлеченная этим фактом, она не заметила, как он переместил одну руку, пока не почувствовала два пальца внутри себя. После этого она стала кончать. Жестко. Его имя вырвалось у нее из легких, а тело оцепенело. — Вот так, Скалли, — услышала она, ощутив на себе вибрации его голоса, пока он вытягивал из нее остатки экстаза. Она была готова поклясться, что каждая клеточка ее тела была заряжена этим непередаваемым ощущением, и не могла вспомнить, когда последний раз испытывала такой сильный и длительный оргазм. В конце концов, тяжело дыша, она почувствовала, как расслабилось ее тело и исчезли прикосновения Малдера, отчего она подалась вперед, отчаянно ища его тепло. Она смотрела, как он встает, и заметила, что его эрекция каким-то образом стала еще сильнее, чем раньше, а сквозь ткань боксеров была видна влажная головка члена. Вновь найдя в себе силы, она привстала и схватилась за его бедра, чтобы удержать равновесие. Его член оказался прямо у нее перед лицом, отчаянно требуя внимания. Она бросила взгляд наверх и увидела, как он смотрит на нее, слегка приоткрыв рот и ожидая следующий шаг. Она уже видела его обнаженным, но не при таких обстоятельствах. Он был либо ранен, либо в отчаянии, либо испытывал боль, и, самое главное, в те случаи его член не был эрегирован от вожделения к ней. Тяжело сглотнув, она спустила боксеры вниз по ногам, помогая ему снять их полностью, и, выпрямившись, увидела Малдера во всей его обнаженной красе. — Черт возьми, — пробормотала она себе под нос, осознавая, какой он большой. Она подняла руку и обхватила его, сделав одно движение вниз и наслаждаясь тем, как он пульсирует у нее в ладони. — Скалли, — выдохнул он, запрокинув голову, пока она ласкала его. Она приоткрыла рот и взяла лишь головку, обхватив ее губами и проводя языком по ее краям. — Подожди, — выдохнул он, отодвигаясь от нее и кладя руки ей на плечи, тем самым побуждая отпустить его и посмотреть наверх. Она еще наслаждалась его вкусом у себя на языке, когда он наклонился и быстро поцеловал ее, прежде чем сказать, — Прости, но как бы мне ни хотелось, чтобы ты продолжала, я слишком близок и…— он не договорил, но она уже все поняла. Забравшись на середину кровати, она встретилась с ним взглядом и чувственным голосом, о существовании у себя которого даже не подозревала, настойчиво сказала, — Иди ко мне. Он поспешно забрался на кровать и навис над ней, ложась на нее всем весом своего тела и нежно целуя ее – совершенно по-иному, не так страстно, как за некоторое время до этого, но так же рьяно. Теснота прижатого к ней тела была такой восхитительной. Она ощущала его эрекцию на внутренней части бедра, и если бы она не была зажата между ним и матрасом, то передвинулась бы так, чтобы он оказался там, где она так сильно его хотела. Выпустив ее губы, он начал целовать щеки, нос, лоб, осыпая поцелуями все ее лицо. Она улыбнулась на этот милый жест, и он стал доволен собой за то, что вызвал у нее такую реакцию. — Вот, — сказал он, убирая влажные волосы с ее лица, — Вот о чем были мои фантазии. То, что он даже не вошел в нее и не сделал ничего, кроме того, чтобы доставить ей удовольствие, сделало из этого признания что-то большее. Он выбрал для него именно тот момент, когда они просто лежали и наслаждались теплом друг друга. Она улыбнулась еще шире, поражаясь этой удивительной способности заставлять любить его еще сильнее, и прошептала, — Мои тоже. После ее слов у него глазах промелькнула едва заметная вспышка удивления, и она не могла поверить, что после стольких лет он все еще не догадывается, что она к нему испытывает. Она подняла руку к его щеке, а затем успокаивающе провела ногтями по волосам. — Я больше не хочу ждать, — нежно прошептала она. Кивнув, он чуть привстал и потянулся вниз, хватая себя и направляя головку члена ко влагалищу. Она подняла голову, чтобы смотреть, как он осторожно проводит эрекцией по ее складкам, покрывая себя ее влагой, прежде чем войти в нее. Каждый раз, когда его кончик терся о клитор, она дергалась – тело все еще восстанавливалось, но уже было готово к очередному оргазму. Со своего места она видела, как он медленно входил в нее, сантиметр за сантиметром, заботясь о том, чтобы не вызвать у нее дискомфорт. Ее глаза метались между соединяющимися телами и его лицом с выражением упоения от этого ощущения, выражение, которое, она была уверена, видел и он. Никакая игрушка, которую она вставляла в себя, представляя, что это он, не могла сравниться ним реальным. С тем, как он пульсировал внутри, как его руки сжимали бедра, вцепившись в нее, будто в спасательный круг, как терлись друг о друга их лобки – она словно окунулась в абсолютное ощущение его и только его. — Малдер, — вздохнула она, поднимая ноги и обхватывая ими его спину, тем самым позволяя погрузиться в нее еще глубже. — Все хорошо? — спросил он сдавленным голосом, не шевелясь. Она понимала, что он старается не причинять ей боль, и это было очень мило. Но это не то, что ей было нужно в этот момент. — Еще, — приказала она, нетерпеливо покачиваясь, отчего услышала низкий стон. Он поставил руки по обе стороны от ее головы и начал входить и выходить из нее, осторожно подбирая темп. — Черт, Скалли, — прошептал он, казалось, с облегчением и благодарностью одновременно. Она знала, что он уже близок, потому что был на грани почти весь вечер, и она хотела, чтобы ему было так же хорошо, как было ей. Она начала подаваться бедрами вверх с постоянным, устойчивым ритмом. Секс с ним, как ни странно, походил на их споры на работе: оба были настроены на одну цель, но вместо того, чтобы упорно доказывать свою точку зрения, они соревновались в том, чтобы доставить другому как можно больше удовольствия. Пока она раскачивалась ему навстречу, он ускорил темп, поворачивая бедрами так, что изгиб его члена стал тереться внутри нее именно там, где нужно. Она издала короткий пронзительный стон и закусила губу, нахмурив брови. — Тебе это нравится? — спросил он между толчками. — Д-да, — всхлипнула она, хватаясь за грудь, чтобы чем-то занять руки. Он стал слегка передвигаться, и она подумала, что он просто хочет сменить положение, пока не почувствовала, как он запустил пальцы ей в волосы, мягко, но уверенно оттягивая их назад. Она прикусила губу и закрыла глаза, чувствуя, как по телу пробежала вспышка возбуждения. Воодушевленный ее реакцией, он начал ускоряться так, что его движения стали жесткими и быстрыми; от стен отражался звук шлепков кожи и влажных тел. Рука, не запущенная в ее волосы, скользнула вниз по животу, мимо подвздошного гребня, и, проводя пальцами по рыжим кудрям, стала тереть клитор. Она выдохнула его имя, хватаясь за плечи, — О, боже, пожалуйста, — слова невольно слетали с ее губ. Следуя ее указаниям, он начал решительно вращать пальцами по набухшему бугорку, усердно двигаясь в ней, пока по его телу стекали капли пота. Она почувствовала знакомое ощущение, нарастающее внутри, и поняла, что дольше не продержится. — Малдер, я сейчас… И прежде, чем она успела закончить предложение, ее мышцы стали судорожно сжимать его внутри себя, и он прорычал ее имя, сделав еще несколько толчков, пока не кончил вместе с ней, извергаясь глубоко внутри нее. Они смотрели друг другу в глаза во время их оргазмов, и в его она увидела чистейшую привязанность и любовь. Это было ошеломляюще в лучшем смысле этого слова. После того, как он окончательно иссяк, то рухнул рядом с ней, прижимая ее к себе, пока оба переводили дыхание. — Я был так же хорош, как твои игрушки? — спросил он, снимая напряжение шуткой, определенно беспокоясь, что после их соития она будет жалеть о содеянном, нежели чем пребывать в неге. Разгоняя его беспокойство, она повернулась в его объятиях, чтобы прижаться ближе и нежно поцеловать, прежде чем честно прошептать, — Ты даже не представляешь. Было странно: за несколько минут до этого комната была наполнена звуками их тел, но сейчас по какой-то причине атмосфера стала намного напряженнее. Звуки секса сменились на звуки удовлетворения. Удовлетворение. Единственное слово, которое приходило ей в голову, чтобы описать то, что сейчас произошло. То, чего она ждала так долго, наконец случилось, и оно было также непревзойденно, как она и надеялась. Она повернула голову и удивилась, как идеально ощущался его подбородок у нее на макушке, и как идеально она умещалась в его объятиях. — Я не пьян, — вдруг заявил он, как будто слова сами по себе сорвались с его губ. Она откинулась назад и посмотрела на Малдера, который по-прежнему пытался понять ее настрой. В этот момент она осознала, что ее молчание заставило его осуждать самого себя. Возможно, он думал, что она станет винить в случившемся их опьянение, или еще что-то – но ей было неважно, что именно привело их к этому моменту, она никогда не возьмет свои слова назад. Чуть приподнявшись, она прижалась к нему губами в еще одном многозначительном поцелуе, затем отстранилась и сказала, — Я тоже. Он улыбнулся, и она вновь упала в его объятия. Она понимала, что он не станет давить на нее: она и так раскрыла ему многое за сегодняшний вечер. И он был доволен тем, что она хотела, чтобы это произошло, и не была против, что это произойдет еще не один раз. А оставшимся истинам суждено раскрыться со временем.