Жена Старейшины Илина

Прошел почти год со дня их скоропалительной свадьбы. Вэнь Цин уже стало казаться, что Великим орденам больше не было дела до поселения на Могильных холмах, что их наконец оставят в покое. Она радовалась, когда Цзян Яньли прислала Вэй Усяню приглашение на празднование полной луны новорожденного сына. Трудно представить, как ей удалось уговорить своих родственников в Ланьлин Цзинь принять его в качестве гостя. В письме для «госпожи Шань» Цзян Яньли завуалированно извинялась, что не смогла позвать и ее. Но в этом не было ничего удивительного, в глазах общественности их клан был запятнан военными преступлениями Вэнь Жоханя, и вряд ли такое когда-нибудь забудется. Однако Вэй Усянь, напротив, помог Великим кланам выиграть эту войну. Хотелось верить, заклинатели простят ему укрывательство жалкой кучки людей, что уже больше года безвылазно сидели на Могильных холмах и никого не трогали. Как же она ошибалась! Все рухнуло в один день, словно оборвалась та самая натянутая струна. Когда Вэнь Цин увидела А-Нина, несущего на руках безжизненное тело Вэй Усяня, сердце на несколько мгновений перестало биться, а затем ухнуло вниз, в разверзшуюся под ногами пропасть. «Небеса, только бы был живой! — мысленно взмолилась она. — Только бы сердце билось! Что угодно сделаю, но спасу, залечу все раны». А-Нин занес его в дом, уложил на кровать и подавленно молчал, пока она спешно проводила осмотр. Благо Вэй Усянь действительно оказался жив, но пребывал в беспамятстве. На нем не нашлось ни единой раны. Много темной энергии, однако ничего смертельного. — Говори же наконец, — Вэнь Цин схватила брата за плечи и едва удержалась, чтобы не начать трясти. — Что случилось?! Слушая сбивчивый рассказ А-Нина, она убеждалась, насколько слепа была в своей вере, что настали спокойные времена. Клан Цзинь ничего не забыл и не простил Вэй Усяню. На тропе Цюнци — этом про́клятом месте — его ждала засада. Но хуже всего, погиб муж Цзян Яньли — Цзинь Цзысюань. Погиб от руки А-Нина, впавшего в ярость в пылу сражения. Вэнь Цин чувствовала, как по лицу струились слезы, и не пыталась их стереть. Она думала о потерявшей любимого мужа Яньли, об оставшемся без отца ребенке, о придавленном грузом вины А-Нине и о Вэй Усяне. Скорее всего, он потерял сознание от сильного потрясения. Необратимость и безысходность случившегося нахлынули удушливой черной волной. Вэнь Цин вспоминала, как бурно радовался Вэй Усянь, когда узнал, что его шицзе ждет ребенка; как с недоверчивой улыбкой смотрел на первые ростки лотоса, напоминавшие ему о родном Юньмэне; как почти месяц увлеченно готовил подарок для племянника. Ей представлялось, будто все эти светлые моменты накрыла огромная уродливая тень. От мрачных мыслей ее отвлек голос четвертого дядюшки. Он сообщил, что сработал сигнальный талисман — кто-то потревожил защитный барьер. Оставив четвертого дядюшку присмотреть за Вэй Усянем на случай, если тот очнется, Вэнь Цин отправилась вниз, к подножью холмов. А-Нин молча последовал за ней. Возле защитного барьера собралась группа заклинателей в золотых одеяниях с вышивкой в форме пиона на груди. Один из них выступил вперед. — Дева Вэнь? — заклинатель Ланьлин Цзинь смотрел на нее с любопытством и некоторой долей страха. — Госпожа Вэй, — поправила она, гордо вскинув подбородок. — Жена Старейшины Илина. — Вот как! — он не скрыл удивление. — Можем ли мы увидеть вашего супруга? — Если у вас к нему поручение, говорите, — сухо ответила Вэнь Цин. — Я передам. — Боюсь, вам будет неприятно это услышать, — с фальшивым участием произнес заклинатель, в его голосе проскользнула едва заметная издевка. — Глава Цзинь требует справедливой платы за произошедшее на тропе Цюнци. Вэй Усяню следует выдать Призрачного генерала Вэнь Нина, совершившего убийство молодого господина Цзиня и более сотни членов клана Цзинь, а также предводительницу выжившей ветви клана Вэнь — Вэнь Цин. Если Вэй Усянь подчинится, инцидент будет считаться исчерпанным. — Что произойдет, если Старейшина Илина откажется выполнить условия Главы Цзинь? — В таком случае Глава Цзинь объявит его врагом и будет выступать перед собранием кланов за уничтожение Вэй Усяня и остатков клана Вэнь объединенными силами. — Я передам мужу ваши требования, — Вэнь Цин сосредоточилась на том, чтобы держаться с достоинством, отбросив пока лишние мысли. — Сколько времени Глава Цзинь готов ждать? — Не более недели, — последовал ответ. На обратном пути Вэнь Цин погрузилась в тяжелые раздумья. Прошлое не исправить, нужно было решать, что делать дальше. Если Цзинь Гуаншань не получит требуемое, на Могильные холмы нападут. Как долго Вэй Усянь сможет обороняться? Сколько времени продержится против объединенных сил заклинателей? Его силы не безграничны. Хотя он не любил показывать слабость, она знала это, как никто другой. Но собственная жизнь заботила Вэй Усяня меньше всего. Чем больше Вэнь Цин размышляла, тем больше убеждалась — у них остался только один выход. — С-сестра, — А-Нин робко тронул ее за плечо. Она заметила, что успела дойти до пруда с лотосами, и остановилась. К горлу подступил ком. Как сказать брату, что собирается снова обречь его на гибель? — Мы должны сдаться, А-Нин, — тихо произнесла Вэнь Цин. — М-может, Главе Цзинь будет достаточно меня одного? Ведь это я убил всех на тропе Цюнци, — он с мольбой заглянул ей в глаза, словно условия ультиматума зависели от нее. В прошлый раз она оставила А-Нина одного в лагере для пленных. — Мы пойдем вместе, — Вэнь Цин сжала его холодную руку. Два дня Вэй Усянь пролежал в беспамятстве. Вэнь Цин старалась лишний раз не отходить от него, ей хотелось быть рядом, когда он очнется. Хотелось быть рядом, пока еще могла. Она гнала от себя мысли о предстоящей разлуке, о том, какая казнь ждет их с А-Нином, и старалась сосредоточиться на воспоминаниях. Ей следовало благодарить судьбу за подаренное, пусть и недолгое, счастье. Не стоило ни о чем жалеть, но почему-то слезы то и дело застилали глаза. Наверное, Вэнь Цин столько не плакала за всю свою жизнь. На третий день Вэй Усянь пришел в себя. Она видела, как к нему постепенно приходит осознание, как в глазах рождается буря чувств: ужас, отчаяние, гнев. Для него не существовало этих двух дней, чтобы успеть пережить произошедшее на тропе Цюнци. — Как я здесь оказался?! — он попытался вскочить с кровати, но Вэнь Цин удержала, обняла и стала гладить по спине. — Тише, тише, успокойся. Тебя принес А-Нин. Ты два дня был без сознания. — Два дня… — Вэй Усянь сжал кулаки. — Вэнь Нин… рассказал, что случилось? — Да, я все знаю. — Почему? — он застонал и закрыл руками лицо. — Почему именно муж моей шицзе? Что будет с ней? С ее маленьким сыном.... Что мне теперь делать?! Вэнь Цин давно решила, как поступит, медлить не имело смысла. Она нащупала в рукаве иглу и быстрым движением воткнула ему в шею. — Прости. — Что.. Что ты сделала? — Вэй Усянь попытался вырваться, но игла начала действовать и сковала движения. — Зачем? Отпусти немедленно! — К нам приходили посланники от Главы Цзинь, — Вэнь Цин приложила усилие, чтобы сохранить ровный тон, — и передали требования. Если выполним, инцидент будет считаться исчерпанным. Так они сказали. — Какие требования? — Вэй Усянь беспокойно вглядывался в ее лицо. — Им нужны только А-Нин и я. Тогда остальных не тронут. — Вы… — его глаза расширились. — Вы собрались идти с повинной? Ты поэтому меня обездвижила? Чтобы не остановил? — Вэнь Цин кивнула. — Ты… хотя бы представляешь, что с вами сделают в Башне Золотого Карпа?! — Если мы сдадимся, надеюсь, они оставят вас в покое. — Нет-нет, — он упрямо помотал головой, в глазах плескалось отчаяние. — Ты не можешь так поступить! Вынь иглу сейчас же! — Иначе Цзинь Гуаньшань собрался объединиться с остальными кланами и пойти войной на Могильные холмы. Ты этого хочешь? — Но… Но во всем случившемся только моя вина, это я управлял Вэнь Нином. Значит, идти должен я. Вэнь Цин догадывалась, что он предложит что-то подобное, и заранее продумала ответ: — А кто защитит остальных? Дядюшек, тетушек, А-Юаня. Без тебя клану Цзинь не составит труда уничтожить поселение, но с тобой им в одиночку не справиться. Однако, чтобы вовлечь в войну другие кланы, нужен серьезный повод. Если мы сдадимся, такого повода не будет. Вэй Усянь собрался возразить, но она мягко закрыла ему ладонью рот. — Не надо, Вэй Ин. Ты ведь понимаешь, у нас нет другого выхода. Раньше я тебе не говорила, но некоторые слова нужно сказать… рано или поздно. Прости... — «Ты дважды оказался на Могильных холмах по моей вине. И прости, что теперь ухожу». — Спасибо... — «За мою семью, за спасенные жизни, за заботу и защиту. За то, что был рядом». — И еще, люблю... — «Всегда любила. Хочу, чтобы ты знал». — Подожди, — с видимым усилием преодолев онемение в теле, Вэй Усянь схватил ее за руку. — Дай и мне сказать… Я тоже люблю тебя, А-Цин. Сам не знаю, почему никогда не говорил раньше. Будто боялся что-то испортить. Вот дурак! Вэнь Цин чувствовала: еще немного, и у нее не хватит сил уйти, глаза щипало от подступающих слез. Она попыталась высвободить руку, но Вэй Усянь крепче сжал ладонь. — Прошу, выслушай до конца, — он перевел дыхание и продолжил: — Я сделаю все, чтобы защитить вас — мою семью. Но если вы с Вэнь Нином уйдете… Помнишь, я говорил про темную энергию? Вэнь Цин помнила. Во время войны Вэй Усянь балансировал на грани, на которой до него никому не удалось удержаться. Тогда ему помогали мысли о близких людях, о том, что нужен им. Возможно, Цзян Яньли сможет простить ему гибель Цзинь Цзысюаня, но Вэй Усянь не простит самому себе, и чувство вины будет разъедать его душу. — Тьма подталкивала меня, требовала мести. Самой жестокой. И, поверь, я был жесток. Но никогда не раскаивался в том, что совершил. Думаешь, я не захочу отомстить за вас? Пусть даже вы сами решили сдаться. Вэнь Цин впервые попыталась представить себя на его месте. Три дня, пока не кончится действие иглы, лежать беспомощно — не в силах ничего изменить, не в силах помешать смерти любимого человека. Страшно вообразить боль от терзающих мыслей, всю глубину отчаяния. Через три дня, скорее всего, их прах развеют по ветру. Сможет ли Вэй Усянь не поддаться всепоглощающей ненависти к тем, кто это сделал? — В прошлом я смог остановиться. Но, если ты уйдешь... Не знаю, что со мной будет… Получится ли удержать контроль... — его голос становился слабей. Удивительно, как ему еще хватало сил говорить и не отпускать ее руку. Что, если он прав и своей смертью она подтолкнет его к краю бездны? Вэнь Цин просила Вэй Усяня защитить ее семью, но кто убережет его самого от тьмы? Она опустила голову, чтобы спрятать выступившие на глазах слезы. Еще недавно все казалось предельно ясным, но теперь Вэнь Цин не знала, как поступить. — Останься, Цин-цзе, — услышала она тихое и такое родное. — Вместе теплее. Рука сама потянулась вынуть иглу.