Жена Старейшины Илина

На следующий день Вэй Усянь попросил всех снова собраться за ужином, А-Нин охотно вызвался приготовить еду. Вэнь Цин заподозрила неладное, но целый день была занята — сперва лечила бабушку от болей спине, потом возилась со снадобьями. Когда все собрались возле пещеры, но еще не успели войти и рассесться по местам, Вэй Усянь выступил вперед и поклонился. — Прошу прощения у старших, что нарушаю традиции, — его лицо оставалось серьезным, но в глазах плясали озорные огоньки. — Смеет ли этот недостойный надеяться на снисхождение и просить в жены девушку из вашей семьи? — И кто же твоя избранница, молодой господин Вэй? — спросил четвертый дядюшка. — О, она… — Вэй Усянь тепло улыбнулся. — Редкая красавица и лучший лекарь Поднебесной. — Эй, племянница, — четвертый дядюшка повернулся к стоявшей в стороне Вэнь Цин. — Похоже, о тебе речь. Она растерялась от неожиданности и почувствовала, как краснеет, но не делать же вид, что ее это не касается. Вэнь Цин подошла к Вэй Усяню и поклонилась родственникам. — Прошу дать согласие на брак с моим избранником. Дядюшки и тетушки принялись оживленно обсуждать неожиданное предложение. — Зачем ты все это затеял? — сердито спросила Вэнь Цин. — Как зачем? — Вэй Усянь поднял брови. — Не хочу прятаться с тобой по углам и делать вид, будто между нами ничего не происходит. Странно, что никто еще не спросил, почему ты ночуешь со мной под одной крышей. — И тебе даже в голову не пришло, что они могут не согласиться? — Не будь я Старейшиной Илина, если не способен убедить кого угодно, даже мертвого, — Вэй Усянь было засмеялся, но резко осекся. — Ох, прости, не стоило так шутить. Совсем забыл про Вэнь Нина, он ведь тоже твой родственник. — Насчет него можешь не переживать. А-Нин уж точно не станет возражать. Вэй Усянь собрался сказать что-то еще, но заговорил четвертый дядюшка. За своей перепалкой они не заметили, как дядюшки и тетушки закончили обсуждение и, по всей видимости, пришли к согласию. — Мы обдумали ваше желание стать мужем и женой. Провести свадьбу по правилам не получится. Со стороны молодого господина Вэя некому свататься, оправлять письма и дары. Наши предки похоронены не здесь и у нас нет даже подобия храма, но, учитывая обстоятельства... Прежде всего важны ваши намерения, поэтому поклонов перед семьей, небесами и друг другом будет достаточно. И… Молодой господин Вэй, для нас большая честь породниться с вами, — четвертый дядюшка поклонился, а Вэй Усянь подошел и обнял его без всяких церемоний. Вэнь Цин никогда не пыталась представить собственную свадьбу, просто отстраненно думала, что, наверное, когда-нибудь выйдет замуж. В роли супруга ей виделся степенный человек — лекарь или ученый муж, старше ее возрастом. Не красавец, но приятной наружности. Вэй Усянь являл собой яркую противоположность к этому образу, и трудно было вообразить свадьбу, настолько далекую от традиций — ни свадебных даров, ни праздничных шествий, ни красных одежд. — Не будем медлить, — Вэй Усянь обернулся к ней. — Давай совершим поклоны прямо сейчас. Вэнь Цин вполне могла обойтись без многодневных приготовлений и многочисленных церемоний, но такая поспешность ее ошарашила. Нет, на свой счет она не сомневалась — Вэй Усянь ей нравился и едва ли она хотела видеть рядом с собой кого-то, кроме него. Однако он, похоже, решил связать с ней жизнь лишь для того, чтобы соблюсти приличия. И заботился, разумеется, не о себе — его никогда не волновали подобные вещи. В глубине души Вэнь Цин хранила надежду, что когда-нибудь мир заклинателей простит отступничество Вэй Усяня, и он сможет покинуть Могильные холмы. Жена из клана Вэнь станет ему лишней помехой. Утешало одно — совершённый не по правилам обряд легко признать недействительным, и, если понадобится, она без колебаний откажется от этого брака. Пока Вэнь Цин размышляла Вэй Усянь встал на колени и утянул ее за собой. Под одобрительный гомон родственников они совершили три поклона: один — небу и земле, второй — предкам, а третий — друг другу. Вскоре после этого все уселись за столы, четвертый дядюшка достал несколько припасенных кувшинов вина и первым делом налил две чаши для молодых супругов. Они сплели руки и выпили. Вэй Усянь наклонился и шепнул на ухо: — Отныне я по праву могу назвать тебя моя госпожа. Вэнь Цин вспыхнула, вспомнив минувшую ночь. От непристойных мыслей о теперь уже муже ее отвлек голос А-Нина. — М-Молодой г-господин Вэй… — Ну же, Вэнь Нин, отбрось формальности наконец, — Вэй Усянь похлопал его по плечу. — Ты мне шурин, я тебе зять. Зови меня первым именем. — В-Вэй… Ин, — выдавил из себя А-Нин с большим трудом. — Сестра. Очень рад за вас, — и полностью смутился в дружеских объятиях Вэй Усяня. По традиции молодые супруги перемещались от стола к столу и выпивали с родственниками, а те не стеснялись давать советы. В первую очередь, жене. А-Юань резво соскочил с колен бабушки, бросился к Вэй Усяню и привычно ухватил за ногу. — Сянь-гэгэ теперь мой дядя? — он пытливо смотрел снизу вверх. — Бабушка сказала. — Раз Цин-цзе моя жена, так оно и есть, — Вэй Усянь ласково взъерошил ему волосы. — Будешь называть меня Сянь-гуфу? — Нет, — А-Юань с серьезным видом покачал головой. — Ты Сянь-гэгэ. — Вот же упрямое дитя, — притворно вздохнул Вэй Усянь и подхватил его на руки. — Разве я не похож на почтенного дядюшку? — Почтенный — явно не про тебя, — усмехнулась Вэнь Цин. — Смотри, А-Цин, не обижай своего мужа, — вмешалась пятая тетушка. — Нельзя обижать Сянь-гэгэ, — заявил А-Юань и обнял маленькими ручками Вэй Усяня за шею. — Сянь-гэгэ хороший! Взрослые дружно расхохотались. — Спасибо, А-Юань, — сквозь смех произнес Вэй Усянь. — С таким защитником Сянь-гэгэ нечего бояться. Вэнь Цин вдруг осознала, что улыбается с самого начала застолья. Душу заполняло безмятежное счастье. Даже удалось полностью забыть об их безвыходном положении и мрачной ауре Могильных холмов, словно они с Вэй Усянем могли надеяться на долгую семейную жизнь в окружении любящих родственников. В завершение праздника молодую пару с веселыми напутствиями проводили до двери с недавних пор их общего дома. Наконец они остались наедине. Вэй Усянь достал из рукава талисман и прикрепил на стену. — Что это? — Талисман тишины. Пожалуй, не стоит посвящать всех родственников в подробности нашей семейной жизни, — улыбнулся он. У нее перехватило дыхание от одних только мыслей об этих подробностях. По-своему истолковав ее замешательство, Вэй Усянь поспешил добавить: — Не волнуйся, мы с Вэнь Нином проверили днем, заклинание отлично работает. Можно хоть кричать, никто не услышит. — Хочешь, чтобы я заставила тебя кричать? — не удержалась от легкой колкости Вэнь Цин. — Если от страсти, то я не против, — Вэй Усянь обнял ее и притянул к себе. Жизнь на Могильных холмах шла своим чередом. Нельзя сказать, что легко давалось содержать поселение — овощи плохо росли на скудных землях при нехватке солнца. Однако шаг за шагом остатки клана Вэнь обживали неприветливое место. Вэй Усянь почти ежедневно играл разгоняющую тьму мелодию, и солнце стало все чаще проглядывать сквозь пасмурную дымку. Кое-какие средства удавалось выручить за амулеты Вэй Усяня и снадобья, которые готовила Вэнь Цин. А-Нин пробовал продавать редис на рынке, но торговля шла вяло. Большой удачей было, когда «господин Шань» получал заказ на изгнание нечисти или местная знахарка обращалась за помощью к «госпоже Шань» в особо тяжелых случаях, с которыми не могла справиться сама. Правда, Вэй Усянь волновался по этому поводу и просил Вэнь Цин не привлекать лишнее внимание к своему лекарскому искусству. Со временем жители Илина стали оставлять у подножья горы подношения — то ли в благодарность за надежный защитный барьер, сдерживающий нечисть с Могильных холмов, то ли из стремления задобрить грозного Старейшину. Приносили, в основном, еду и вино. Последнему Вэй Уснянь был чрезвычайно рад. Вэнь Цин не одобряла его пристрастие к выпивке, но с того первого вечера он больше не напивался, и она смирилась. Гораздо сильнее ее беспокоили эксперименты с темной энергией. Когда Вэй Усянь увлекался новой идеей, мог сутками торчать в пещере, и обходился бы вовсе без сна и еды, если бы не Вэнь Цин. Раньше удавалось отвлечь его только угрозами, но теперь она нашла намного более приятный и действенный способ — заманить мужа в постель. Ей нравилось, как легко он откликался на ласки, как быстро разгоралось желание в глазах, как губы трогала особая, только ей предназначенная улыбка. А потом они предавались страсти: порой тонули в медленно-тягучей нежности, а порой вспыхивали огненными талисманами и сгорали дотла. И все же Вэнь Цин не забывала, что это семейное счастье не прочнее тончайшего фарфора. Временное затишье казалось туго натянутой струной — тронь, и лопнет, в кровь поранив руку. Она пила специальный отвар, чтобы уберечься от беременности. Какое будущее могло ждать ребенка Старейшины Илина и «ведьмы из клана Вэнь»? К тому же ей не хотелось вешать на Вэй Усяня еще одну заботу и крепче привязывать к себе. Чувствуя его беспокойство, она старалась лишний раз не покидать Могильные холмы и чаще отпускала мужа в Илин в сопровождении брата, хотя переживала за них двоих не меньше. Вернувшись из одной из таких вылазок, Вэй Усянь, против обыкновения, уклонился от разговора и быстро ушел в пещеру. Вэнь Цин заметила в руках у А-Нина пиалу с супом, которым он принялся кормить А-Юаня. — Что случилось? — встревоженно спросила она. — Откуда это? — В-Вэй Ин встретился с Г-главой Цзян и девой Цзян, — ответил А-Нин почему-то с виноватым видом. Вэнь Цин вспомнила, что Вэй Усянь однажды с ностальгией рассказывал про какой-то необыкновенный суп, который умела готовить только его шицзе. — Вкусно, — А-Юань зачерпнул золотистый бульон и протянул ложку Вэнь Цин. Она решила не отказываться, интересно было узнать, что за удивительный вкус. Суп оказался в меру острым и пряным, слегка сладковатым от корней лотоса. Дева Цзян действительно умела хорошо готовить, Вэй Усянь учился явно не у нее. Скорее всего, ему никого не хотелось сейчас видеть, но Вэнь Цин все же направилась в пещеру. Он сидел на камне, прислонившись спиной к стене, и задумчиво вертел флейту в руках. — Вэнь Нин сказал тебе, — Вэй Усянь не спрашивал, а утверждал. — Знаешь, шицзе специально приехала в Илин, чтобы показаться мне в свадебном наряде. Конечно, этот павлин ее не достоин, но она выглядела такой счастливой... И еще просила меня дать вежливое имя будущему ребенку. Меня! Хотя кто я теперь? И ведь это Цзян Чэн предложил, хоть и не хотел признаваться, вот паршивец! — его взгляд потеплел, губы тронула легкая, но искренняя улыбка. — Что тебя удивляет? Разве ты для них чужой человек? Сам же говорил, вы с Главой Цзян только разыграли ссору. Вэнь Цин впервые испытала по отношению к Цзян Ваньиню нечто сродни благодарности. В душе всколыхнулись одновременно и радость, и горечь — о Вэй Усяне помнили, его любили, но могли навестить только украдкой, ему по-прежнему не было дороги назад. В следующий раз они отправились в Илин втроем. Вэнь Цин сильно удивилась, когда Ян Мэйли вручила ей письмо и небольшой мешочек, оставленные посыльным «для госпожи Шань». При виде печати в форме пиона — символа Ланьлин Цзинь — она почувствовала тревогу: никто из клана Цзинь не был знаком с ней в роли жены бродячего заклинателя. Либо отправитель ошибся, либо знал ее настоящую личность. Пока Вэй Усянь развлекал хозяев беседой, она сломала печать, развернула послание и стала читать. «Дорогая госпожа Шань! Возможно, Вас удивит это письмо. Надеюсь, Вы еще не забыли некую Цзян Яньли и наше знакомство во времена юности. Увы, те дни прошли, как плывущие облака и утренняя роса …» Увидев имя в первых строках, Вэнь Цин немного успокоилась. «Облака», по всей видимости, служили намеком на Облачные глубины, где она впервые встретилась с шицзе Вэй Усяня. «…Случайно узнала, что Вы поселились в Илине и недавно вышли замуж за бродячего заклинателя. Примите мои искренние поздравления и скромный подарок, который приложен к письму. Надеюсь, у вас с господином Шанем все хорошо? Прошу, напишите о нем, хотелось бы узнать о Вашем избраннике. Тем более, тема замужества мне близка, ведь всего несколько дней назад я стала госпожой Цзинь. Торжества закончились, и мы с супругом наконец можем наслаждаться обществом друг друга. Молодой господин Цзинь весьма заботлив, и не будет преувеличением сказать, что я безмерно счастлива с ним. Но вернемся к Вашей жизни в Илине. В последнее время большинство заклинателей обходит стороной эти места. Полагаю, Вам известна причина. Интересно, как относятся местные жители к поселению на Могильных холмах? Что говорят о Старейшине Илина? Пожалуйста, берегите себя! Желаю всех благ и процветания Вам и господину Шаню и смею надеяться на скорый ответ. Мой посыльный заглянет к вашим друзьям через неделю, буду рада, если оставите у них ответное послание». Письмо принесли накануне, значит, оставалось еще шесть дней. Вэнь Цин про себя похвалила находчивость молодой госпожи Цзинь. Если послание прочел бы кто-то чужой, он не смог бы понять, что господин Шань и Старейшина Илина — один и тот же человек. А в том, что шицзе Вэй Усяня окольным путем интересовалась слухами о нем, не было ничего странного. В мешочке оказались деньги — традиционный свадебный подарок. Вэнь Цин с благодарностью подумала о щедрости и заботе Цзян Яньли и сразу же наметила купить новую одежду. В первую очередь, мужу и себе — их изрядно потрепанные ханьфу смотрелись слишком бедно даже для не самых успешных бродячих заклинателей. — Ты рассказал своим шицзе и шиди о нашем браке? — спросила она Вэй Усяня, когда они вышли за порог лавки семьи Фэнь. — Только шицзе, — озадаченно ответил он. — Это от нее письмо? Вэнь Цин кивнула и протянула ему послание. Она догадывалась, почему Вэй Усянь не стал говорить Цзян Ваньиню. Тот не мог спокойно даже слышать фамилию Вэнь, а узнав, что одна из них стала почти родственницей, пришел бы в ярость. Цзян Яньли отличалась бо́льшей терпимостью и готовностью принять желания и поступки Вэй Усяня. Вэнь Цин всегда казалось, что ее с ним связывают более близкие отношения, чем с родным братом. Вэй Усянь пробежал письмо глазами и тепло улыбнулся. — Узнаю́ мою шицзе. Напишешь ответ? — Разумеется. «Дорогая молодая госпожа Цзинь! Рада была получить от Вас письмо и сердечно благодарю за подарок. Примите и мои поздравления со свадьбой с молодым господином Цзинем, а также снадобья, которые могут Вам пригодиться в скором времени. У нас с господином Шанем все хорошо. Вы просили рассказать о моем супруге. Он молод, красив, обладает веселым нравом и добрым сердцем. Не устаю благодарить Небеса за то, что послали мне человека, которого я полюбила всей душой...» Хотя эти слова были искренними, Вэнь Цин решила, что ни в коем случае не покажет письмо Вэй Усяню. Они никогда прямо не говорили о любви. Она боялась слишком сильно привязать его к себе, а он… Ей оставалось только догадываться о его чувствах. Однако Вэнь Цин понимала, как важно для молодой госпожи Цзинь знать, что ее шиди окружен любовью и заботой. «…Моя семья приняла господина Шаня с теплом и радостью. Кстати, муж провел несколько лет на Вашей родине, и ему пришлась по душе юньмэнская еда. Надеюсь, Вас не сильно обременит просьба поделиться каким-нибудь рецептом местной кухни, хотелось бы порадовать супруга. Что касается Старейшины Илина, окрестные жители опасаются его, но, по большей части, благодарны за избавление от нечисти. Он сам и люди из поселения никого не беспокоят своим присутствием и, по слухам, не покидают Могильных холмов». В ответ Вэнь Цин получила рецепт того самого супа, к нему прилагались юньмэнские специи и большое количество корней лотоса. Сюрприз для Вэй Усяня удался в полной мере, он чуть не до слез был растроган, едва учуял с кухни знакомый с детства аромат. В такие моменты Вэнь Цин наслаждалась уютным теплом, принадлежавшим только им двоим — во взглядах, улыбках и легких касаниях рук. Часть корней она решила тайком посадить в небольшом пруду на краю поселения. Ей не хотелось заранее давать Вэй Усяню надежду — как знать, получится ли вырастить лотосы? Но попытаться стоило. Вэнь Цин продолжила переписку с молодой госпожой Цзинь. В Облачных глубинах они не были близки, каждая общалась, по большей части, с членами своего клана. Раньше она думала, что Вэй Усянь преувеличивал, когда расхваливал любимую шицзе, но теперь была склонна с ним согласиться. Цзян Яньли обладала добрым сердцем, чуткостью и природным тактом, но, на удивление, твердым характером. Жаль, что им удалось подружиться только в письмах.