ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      — Серьёзно? — поправляя кожаную куртку, Чан рассматривал яркие буквы на неоновой вывеске «Ночной клуб: Соблазн». — То есть, он даже немного… совсем чуть-чуть… не попытался спрятаться?!       — Ты же знаешь его сотню лет… он примитивен… — закатив глаза, снимая с себя чёрную куртку, Чанбин кивнул в сторону клуба.       — Тебе ли говорить о примитивности?! — рассматривая с ног до головы Бога любви, Феликс наклонился к самому уху и тихо прошептал. — Даже если ты весь в чёрном, бельё на тебе всё равно розовое… — игриво подмигнув раскрасневшемуся Богу, Феликс первым пошёл в сторону входа.       Громкая музыка разрывала колонки, а танцы и поведение присутствующих больше напоминали оргию, чем обычный вечер выходного в любом другом клубе города. Ещё на входе братья кивнули друг другу и разбрелись в разные стороны в надежде, что хотя бы одному из них посчастливится найти Гимероса.       Богу любви не стоило труда найти своего младшего брата раньше остальных. В центре всеобщего хаоса, беспредела и разврата он чётко видел нужный столик, находящийся на небольшом пьедестале. Во главе сидел худой белокурый и длинноволосый блондин с крупными перстнями на худых пальцах.       Эффектно закидывая виноградинку в рот, он подмигнул рядом сидящему блондину и, что-то сказав, громко расхохотался. Сидя в центре круглого стола, он обнимал за плечи хрупкую брюнетку, которая точно желала большего.       — Гимерос… — недовольно сморщив нос, Бог любви вяло приветствовал брата, подходя ближе к его столу.       — Принцесса ванили и клубнички… — убирая руку с шеи девушки, что явно была недовольна таким действием, блондин двинулся вперёд, положив обе руки на стол. — Как дела, братишка?       — Я старше! — на лице Божества была каша из эмоций, проявляющая всё его недовольство.       - Лишь на три минуты… — вновь закидывая сладкую ягоду в рот, Хёнджин улыбнулся. — Не хочешь поздороваться с Антеросом?       — Он испортил мне сватовство триста двадцать четыре года назад… — бросив злой взгляд на брата, Чанбин лишь тихо прошипел. — И я зол…       — Нужно быть добрее… — обвивая левой рукой шею Чанбина, Феликс приобнимал его, вставая рядом. — Ты даже не попытался спрятаться, как в прошлый раз?       Устало выдыхая, перебирая точёными пальцами оставшиеся виноградинки в руке, он кинул их обратно в вазочку, разваливаясь на диване.       — Я устал бегать… да и этот… — кивая головой в сторону Чанбина, - …всегда находит меня первым, даже если спрячусь в жопе Аида…       — Туда бы я не полез… — скрещивая руки на груди. - Слишком темно…       Минутные переглядки, и все четверо братьев взорвались звонким смехом, заглушая громкую музыку. Самый младший из присутствующих быстро вытер маленькую слезинку в уголке левого глаза и встал с дивана. Подойдя ближе к Богу любви, он лишь виновато взглянул на него и протянул ему раскрытую ладонь.       — Простишь?       Второй явно не ожидал такого действия и просто замер от неожиданности, быстро-быстро хлопая длинными ресницами.       — Ну, тебе тогда придётся поклясться, что никогда не будешь шутить о его любви к розовому, — подойдя сзади, положив руку на плечо Чанбина, Чан расплывался в улыбке. — Сможешь?       Быстро убирая раскрытую ладонь за спину, Чонин расплылся в улыбке и поклонился братьям.       — Раз моя жизнь всё равно похожа на ад, да и ваши расценки столь велики… я, пожалуй, останусь в списках непрощённых, — уворачиваясь от чанбиновской руки, он быстро вернулся на свое место.       — Ладно, — стирая улыбку с лица, Чан серьёзно посмотрел на Хёнджина, что подмигивал Чонину.       — Ты в курсе, где Пантесилей и Флегий?       — Наши пути слишком различны… я не воин и мне чужды игры этих двоих, ты же прекрасно знаешь, — наматывая локон на тонкий длинный палец с перстнем-черепом, Хёнджин ловко щёлкнул пальцами, смотря в центр танцпола. — Я приверженец другой теории. Лучше заниматься любовью, чем разжигать войну… — по лицу Бога расплывалась дьявольская ухмылка, он наслаждался страстным зрелищем, разгорающимся на танцполе.       А в совершенно другой части города, на заброшенных катакомбах бывшего радиозавода, разжигалась настоящая война.       — Они столь очевидны… — проводя указательным пальцем по холодному металлу, Пантесилей шёл вдоль балконных перил, рисуя незамысловатые узоры. — До конца или лишь до первой смерти? — ловко запрыгнув на край металлической конструкции, он выпрямил руки вдоль, балансируя.       - Таймер запущен, скоро Арктур найдёт нас и снова разгневается… — грустно вздохнув, Флегий скрестил руки на груди, подойдя ближе к перилам, на которых стоял Пантесилей.       — Он вечно всё портит… — щёлкнув пальцами, тяжело вздыхая, Бог лишь указал пальцем на людей в чёрном. — Ставлю на этих… твои падут первыми.       — Ты вечно выбираешь первым! — фыркнув от отчаяния, второй брат махнул рукой в сторону противоположной компании, что были напротив чёрных.       За считанные секунды заброшенный завод превратился в настоящее поле битвы, разрываемое пронзительными криком и ором. Все люди, что до этого пытались мирно решить свои проблемы, теперь дрались не на жизнь, а на смерть, и полностью теряли контроль. В сердцах бойцов пылала внезапно проснувшаяся ненависть, затуманивала разум.       — И я снова победил… — спрыгивая на землю, похлопав брата по плечу, Пантесилей подмигнул обиженному брату.       Расстроенный собственным поражением Флегий лишь смотрел на первый труп, что неподвижно лежал, истекая кровью. Звонкий щелчок пальцами в воздухе, и Бог тоже ушёл вслед за братом, пропадая в ночной тени.