ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      После странного сна Минхо проспал, наверное, от силы минут пятнадцать и, в сотый раз ворочаясь на кровати, чем безусловно разбудил Чана, устало выдохнул, глядя в потолок. Надоедливый рой из мыслей кружил в голове, да и шутка ли, спокойно уснуть после возможной встречи с Мойрами. Смертному бы переживать за свою измученную душу, что в сотый раз вернётся в колесо Сансары, наслаждаться моментами жизни и теплом тела, что лежало рядом, но выходило как-то не очень… весьма не очень…       Даже если на кону его жизнь и смерть, Минхо мог думать только о том, что Чан тоже мог умереть. Да, возможно, не так, как Ли, но адской боли никто не мог отрицать. И вариант того, что этого человека вновь убьют, причинят боль, сводил с ума больше, чем возможность самому вновь встретиться лицом к лицу со смертью.       Разворачиваясь лицом к спящему, Минхо корил себя за невозможность отпустить и дать спокойную жизнь божеству. Аккуратно коснувшись теплой щеки, он осторожно гладил мягкую белоснежную кожу, думая лишь о том: «Что может простой смертный?»       — Ты чего? Не спится? — хриплый ото сна голос был на удивление мягким, убаюкивающим.       — Вы говорили, что тоже умираете. Значит, вы как смертные, просто перерождаетесь с тем же телом и лицом?! Да?! — внезапный вопрос удивил Бога, но он лишь улыбнулся в темноте.       — Для Богов всё совсем иначе. Когда приходит цербер смерти, нас закидывает в ад из временных петель. Мы зовём это смертью, но фактически мы не умираем… — уголки губ дёрнулись, но это уже совершенно не напоминало улыбку. — Люди привыкли считать время по прямой, с начала времён и дальше… — положив ладонь на талию Минхо, Чан мягко погладил, пробираясь рукой под одежду.       — Ты хочешь сказать… что… — пальцы замерли на щеке и Минхо смешно выпучил глаза, чем рассмешил Чана.       — Да, — кивая, сквозь улыбку прошептал Бог. — У времени нет контроля. Сейчас мы живем в двадцать первом веке по человеческому летоисчислению. Но после того, как моё сердце пронзит ядовитый укус, я могу вернуться в любую эпоху и год. Это как смена сезона погоды, только для этого нам надо вначале умереть.       — Почему ваши силы угасают? Из-за количества таких трансформаций?! — недовольная складка на лбу Ли напряглась сильнее. — У вас есть лимит? — Чан лишь рассмеялся в ответ, слегка ударив Минхо по лбу. — Ну что-о-о?! — протяжно вытянул последнюю букву. — Я же не знаю ничего…       — И да, и нет. Знаешь, в чём плюс, если от твоих рук умирает Бог? — взгляд его был серьезен, а желваки на лице нервно дёрнулись. — Ты получаешь его силу. Будь то Бог, человек, нимфа или любое низшее существо, если оно осмелится пойти против Божества и победит, то получит больше, чем просто победу. Оно получит все знания и силу.       — Поэтому… — слегка надавил на уголки губ, приподнимая их.       — Это одна из причин. Дейрос силён. Очень. Если… — смотря в глаза Минхо, глаза Чана блестели странно. — …Пантесилей и Флегий объединятся и решат убить Дейроса, они разделят его силы и станут сильнее меня. Это поможет в битве с отцом, но может окончательно лишить их контроля. По большому счёту никто не знает, что может случиться с ними, если они получат больше силы.       — А есть вариант, что Дейрос может согласиться и добровольно прийти к вам на помощь?       — Он абсолютно неконтролируемый, и только его брат-близнец может поддерживать с ним связь. Я не знаю его причин и почему он не хочет помогать нам. Но Феликс продолжает настаивать на своём, веря в его доброту и что он может всё изменить, если будет возможность.       — Эти двое так одержимы силами?       — Нет… — внезапно рассмеявшись, блондин повернул голову в сторону. — Это как зло во благо. Понимаешь? Они деспотичны, но довольно-таки милы и посылы их чисты, хотя методы и жестоки.       — Так себе решение во благо… убивать брата… — разворачиваясь, ложась на спину, Минхо уставился глазами в потолок.       — Они лишь хотят закончить это, даже если придётся кем-то пожертвовать. Может, Мойры смогут дать ответ и помочь нам. Не переживай и не думай об этом.       — Не все ответы могут быть приятными… — еле слышно шепча, Минхо повернулся лицом к Чану. — А они могут… — недосказанная фраза повисла в воздухе, и Ли, улыбаясь, посмотрел на так мило сопящего Бога. — Сладких снов…       Укрываясь с головой одеялом, прижимаясь к теплому телу ближе, он чувствовал нежные объятия и то, как громко билось чужое сердце.