ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      В столовой дома Чанбина было светло, просторно и всегда вкусно пахло. Получив одобрение Чана, Минхо буквально летел по ступенькам, имея возможность наконец-то спуститься на первый этаж. Подойдя к неплотно закрытой двери, он посмотрел в маленькую щёлочку, рассматривая всех присутствующих.       Во главе стола сидел Чан, что, перебирая пальцами, выбирал самую идеальную вишенку в вазочке. Рядом с ним, справа, сидел Чанбин, что уплетал, судя по посуде, уже третью тарелку клубники. Слева от Чана сидел статный голубоглазный блондин с тонкими пальцами и огромным ассортиментом перстней на них.       В отличие от всех четверых присутствующих, у блондина была своя аура, «химическая», и дело далеко не в длинных волосах. Он казался абсолютно идеальным, словно нарисованным, без единого изъяна и дьявольски (или божественно, в данном случае) прекрасен.       Рядом с величественным незнакомцем сидел ещё один блондин, но с более короткими волосами и лисьим взглядом. У этого Бога была совершенно другая «химия». В отличие от своего брата, он казался милым и опасным одновременно. Словно он заманивал в свою ловушку, но у жертвы не было права на ошибку. Лисьи глаза были тоже голубыми, но не такими яркими, скорее, какой-то темноватый голубой, от которого тоже невозможно оторвать взгляд.       Рассматривая братьев, что, казалось, и не замечали шпиона, Минхо дёрнулся, когда услышал громкий крик длинноволосого.       — Да зайди ты уже! Нам тоже интересно на тебя посмотреть!       Следом послышались смех и «да-да-да» от носителя лисьего взгляда. Неуверенно толкнув дверь, Минхо прошёл внутрь.       — О-о-о-о-о-о. Антерос, с тебя десять щелбанов, — громко расхохотавшись, заявил длинноволосый.       — Да что б тебя… никакого разнообразия! — заранее потирая место будущих побоев, Антерос недовольно посмотрел на Чана. — Ты можешь хоть иногда встречать его в теле девушки?! Я скоро буду тупым, как пробка!       — Ты уже… — жадно уплетая клубнику, не поднимая взгляда, язвил Чанбин.       — Йя-я-я-я, только без ругани за столом, — улыбаясь, Чан пододвигал свободный стул ближе к себе, указывая Минхо присесть.       — Ну и ладно! — показав язык старшему брату, он бегло переводил взгляд на Минхо. — Меня зовут Антерос, и я тот Бог, что поможет тебе надрать задницу моему старшему брату, если тот решит тебя бросить. Человеческое имя Чонин, можешь называть меня так, — младший расплылся в улыбке и подмигнул слегка шокированному Минхо.       — Я тот Бог, которому вы оба должны поклоняться… — игриво подкидывая брови, длинноволосый пристально переводил взгляд с Чана на присаживающегося за стол Минхо. — Я Гимерос, Боженька страсти и влечения. Можешь звать меня Хёнджином, я даже уже привык к своему человеческому имени.       — Я… конечно, не Бог, но тоже могу навалять при желании… меня зовут Минхо, — приподняв одну бровь, Минхо подмигнул Чонину в ответ.       — А он забавный, теперь понимаю, почему уже столько столетий ты не можешь его отпустить… — смотря на вытянувшееся лицо Чонина, Хёнджин подавился смехом.       — А где Феликс? — осматриваясь по сторонам, Минхо искал глазами Феликса, словно он мог прятаться от него где-то в закоулках огромной столовой.       — Он… — не успев договорить, Чанбин застыл на полуслове, оглянувшись на дверь.       Двери с грохотом открылись, звонко ударяясь об стены, оповещая о новом посетителе.       — Я нашёл их! — влетевший в комнату Феликс был взбудоражен и возбуждён. — Они в соседнем городе!       Выходя из-за стола, Чан оглядывал всех братьев, что сидели за столом.       — Ты, действительно, считаешь это хорошей идеей? — Феликс вмиг успокоился при виде недовольной реакции своих братьев. Он молча пожал плечами в ответ и, подойдя к ближайшему креслу, присел на край подлокотника.       Развалившись на спинке стула, Хёнджин отбивал пальцами непонятный ритм на деревянном столе. Минхо был единственным, кто совершенно не понимал, о чём речь, и лишь странно вертел головой из стороны в сторону. Недовольно фыркнув и ударив по столу, Чонин встал из-за стола, направляясь к окну.       — Может, хоть кто-то объяснит, чего вы все так задумались?! Кого вы нашли? Ещё двоих братьев? Да?       — Я бы предпочёл встретиться с Флегием, чем с Мойрами, — выплюнув фразу, Чонин отвернулся к окну, скрещивая руки на груди.       — Вы знаете, что только они могут дать точный ответ. Чан, ты же понимаешь, они нам нужны, — всматриваясь в голубые глаза, Феликс ждал от него поддержки и одобрения.       — У нас много противоречий и разногласий с этими старухами, но давайте попробуем. Если кто-то не хочет, мы сходим втроём, — переводя взгляд с Феликса на Чанбина, он «собирал» их кивок согласия.       — Я пойду с вами… — неуверенный шёпот Минхо удивил всех присутствующих, заставляя обернуться и посмотреть на него.       — Ты не ещё не знаешь, на что подписываешься… — ухмылка на лице Хёнджина пугала, и он даже перестал барабанить пальцами по столу, пристально смотря в глаза Минхо.       — Я тоже пойду и точка! Я тоже замешан в этой истории, значит, должен узнать правду. Я устал от загадок. Не хочу быть бременем, которое вечно защищают.       — А он мне действительно нравится… — закинув одну ногу на подоконник, Чонин упирался локтем в коленку. — Упрям и своенравен, — подперев подбородок рукой, он на секунду задумался и следом добавил. — Ну, если смертный не боится этих старух, то я тоже за.       — Я хотел спокойной жизни… но ладно. Встретимся с этими одноглазыми мымрами, — по телу Хёнджина прошла дрожь, и он моментально съёжился, обнимая себя за плечи руками. — Избегать их столетиями, но согласиться из-за одного смертного… забавно, — Божество заинтересованно смотрело на Минхо, слегка наклонив голову в бок.       — Тогда на днях отправимся с ними на встречу, — бросив недовольный взгляд на Минхо, Чан быстро покинул комнату и даже ни разу не обернулся назад.       — О-о-о-о-у-у-у-у. Кто-то очень-очень-приочень разозлился, — довольно хихикнув, Чонин спрыгнул с подоконника. — Ладно. Я хочу немного поразвлечься, прежде чем услышу в свой адрес гадости.       Параллельно ровняясь со столом, остановившись напротив Хёнджина, Чонин кивнул ему, и тот мгновенно вышел из-за стола.       — Пожалуй, я составлю тебе компанию.       Быстро обогнув стол, властитель похоти подошёл вплотную к брату и свесил руку на его плече. Пройдя мимо Феликса, что продолжал сидеть на своём месте возле выхода, Хенджин подмигнул ему и тихо добавил:       — Смотри, чтобы твоя принцесса не лопнула от переизбытка клубники в организме.       Тихо хлопнув входной дверью, оба брата расхохотались над шуткой Хёнджина, отбивая друг другу пятюни.       — Фу! Весь аппетит испортили… — отодвигая полупустую тарелку с одиноко лежащей в ней клубникой, Чанбин, скрестив руки на груди, плюхнулся на спинку стула.       Встретившись взглядами с Феликсом, оба друга синхронно парировали в ответ внезапно потерявшему аппетит Богу.       — Но ты ведь всё съел! — звонкий гогот заполнил комнату, разносясь задорным эхом по всему дому.

***

      Осматриваясь по сторонам, Минхо видел лишь пустоту. Вокруг была кромешная тьма и лишь вдали стояли три силуэта молодых девушек, седовласых девушек, повёрнутых к нему спиной. Одежда на них была похожа на старинные лохмотья, едва ли напоминающее платье. Они были обмотаны красными нитями, что буквально росли из воздуха, пересекая, обвивая их со всех сторон.       Пытаясь сделать шаг, Ли понял, что не мог сдвинуться с места, а его ноги окутали красные нити, сковывая.       — Ты хотел нас видеть? Хотел встречи? Необдуманный шаг для смертного, — голос девушки стоявшей по центру, был скрипуч, скорее, напоминающий голос Бабы Яги, а не красивой нимфы.       — Сестра, он не хотел изменить судьбу, будь повежливее… — вторая, стоявшая правее, седовласая тянула нить, продлевая её, удлиняя миллиметр за миллиметром.       — Ты уже знаешь ответ на свой главный вопрос. Ты уже знаешь, и мы ничем не сможем помочь, — третья девушка насаживала странный перстень с красивой гравировкой сакуры на алую нить, отпуская её вверх.       — Я не понимаю… — Минхо не узнавал собственный голос: он словно был другим, каким-то глухим и отстранённым, неживым.       Красные нити растворились в воздухе, и девушка, стоявшая по центру, быстро развернулась и подлетела к Минхо. Он не мог разглядеть её лица, его будто не было и не существовало, одно сплошное белое пятно, окутанное серебряными локонами.       — Ты сам найдёшь свою смерть… — противный шепот пугал до мурашек, содрогая всё тело своей металлической ноткой. — Ты сам. Найдёшь свою погибель.       Рядом появлялась новая фигура, облачённая в лохмотья, с серебряными волосами и без лица.       — В тебе бушует пламя. Ты способен растопить любое заклятье. Она приходила к тебе. Она дала тебе подсказку, попробуй её расшифровать, — хоть старуха и была безликой, Минхо отчетливо чувствовал её смердящее дыхание. — Ты должен разбудить своё предназначение, но не смей доверять этим глупым Богам…       Яркая вспышка — и все седовласые девы исчезли, и Минхо вскочил с кровати, пытаясь отдышаться. Хватая ртом воздух, он пытался отдышаться, восстановить дыхание и успокоить бушующее сердцебиение.       Слезая с кровати, убирая слипшуюся прядь волос с лица, он подошёл к окну, обнимая себя за плечи.       «Она? Дала подсказку? Но кто? Когда? Какую подсказку? Пламя? Что? Как его разбудить? Предназначение? Моё? Нельзя доверять?»       Мысли кружили в голове, словно рой надоедливых мух, сменяясь одна за другой. Прикусив губу, Минхо смотрел на одинокую в небе луну, пытаясь найти хотя бы один ответ на многочисленные вопросы. После немого вопроса белоснежной луне он вспомнил старый сон и девушку, что появилась в нём. Поднося руку к губам, он закусил подушечку пальцев, пытаясь вспомнить её лицо.       - Ты в порядке? - сонный голос Чана, звучавший в ночи, заставил Минхо дёрнуться от испуга.       - Да… просто приснился странный сон. Ничего страшного, - обернувшись, Ли натянул на лицо наигранную улыбку и медленно побрёл к кровати.       Не раскрывая глаз, Чан вздёрнул одеяло, освобождая путь для Минхо. Забираясь на кровать, шмыгнув под одеяло, он прижался к груди Чана, обнимая его одной рукой. Чувствуя лёгкий поцелуй на макушке, Минхо чувствовал себя пиздецки виноватым. Настоящим, мать его, лжецом, утаивающим правду.       Даже если он ничего не расскажет Чану сейчас, в этом же нет ничего страшного? Да? Он обязательно скажет, расскажет о своём сне и всех людях, что приходили к нему. Расскажет. Честно. Но только немного позже. Немножечко. Для начала, ему самому надо разобраться в этих сновидениях, понять, кто эти девушки, и самостоятельно расшифровать их послания.       Ещё рано. Минхо должен разобраться. Сам. Тем более если от этого зависела судьба нескольких Богов. И ему всё равно, что ему прямым текстом сказали, что он — труп. Это неважно. Абсолютно неважно.