ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      Пританцовывая в такт популярного трека, Минхо аккуратно переворачивал блинчики, готовя завтрак на всю семью. Стоп. Семью? Он серьёзно смог назвать кого-то семьёй?! Хотя по-большому счёту Минхо не скривит душой, если признает тот факт, что все парни, живущие в этом доме, стали для него семьей.       Возможно, отношения между ним и Антеросом с Гимеросом не очень уж идеальные. Точнее, они совершенно точно далеки от идеальных, он всё равно к ним привык.       Гимерос был странным, отречённым и чаще всего молчаливым, что шло вразрез с его образом обольстителя. Но в тоже время он всегда помогал Минхо, ловко вселяя в него силу, когда нужно было поманипулировать его братцем. Ну, или достать что-то с самой высокой полки, он тоже совершал добро, игнорируя ответную благодарность.       Антерос… к нему у Минхо были довольно странные чувства: с одной стороны, этот Бог был чертовски мил и походил на маленького ребёнка, доводящего тебя до истерики, своими выходками; с другой стороны, Ли должен быть солидарен с Бином и игнорировать присутствие младшего из пятерых братьев.       Такая вот странная компания, которой по непонятным причинам всё же удавалось сосуществовать вместе.       Ощущая кожей чужие прикосновения, Ли хотел было сказать уже такое привычное «Доброе утро», но что-то было не так. На талии лежали чьи-то руки, но это точно не Чан. Для шуток Бини ещё слишком рано, и Бог любви бы точно не сдержался от попытки имитировать сексуальный голос своего парня. Руки уже вовсю хозяйничали на теле, и противный склизкий ком медленно подступал к горлу.       — Если не хочешь встретиться со своим родственником из ада, лучше убери свои мерзкие ручонки…       — Проходят столетия… века… а ты всё тот же, да и ответы всегда однотипны… — выдыхая в самое ухо, Флегий довольно усмехнулся, прижимая Минхо ближе. — Это ведь я должен был быть первым. Это я тебя нашёл.       Ударив масляной горячей лопаткой по рукам Бога, Ли оттолкнул сковородку от плиты и сделал два шага в сторону.       — У меня просто идеальная чуйка на гавнюков… Как видишь, она даже спустя миллионы перерождений не исчезает! — обороняясь кухонным инвентарем, Ли встал в довольно странную позу, которую видел в кино. Это была оборонительная поза из какого-то вида боевых искусств: айкидо, джиу-джитсу или тхэквондо, но в исполнении Ли Минхо это безобразие с лопаткой можно было именно только как «хуйвандо». И никак иначе. Защититься эта стойка ему явно не поможет, но комичности в ситуацию добавляла.       — Расслабь свои мягкие булочки… если бы я хотел, то давно бы поимел тебя на этом кухонном столе, — пугающий оскал, и лицо Божества искривилось в полуулыбке.       Громко прочистив горло, Хёнджин облокотился на дверной косяк, складывая руки на груди.       — Я не хочу быть свидетелем убийства. И да, хочу жрать из-за такого вкусного аромата стряпни по всему дому. Флегий, — бросая недовольный взгляд на брата. — Может, ты уже отвалишь от него? Утихомирь свои таланты, казанова… тебе не светит.       Игнорируя пылающий взгляд Флегия, Хёнджин присел за стол, смотря прямо на Минхо.       — Ну чего, нападающий, жрать-то будем или ты так и будешь стоять и угрожать всем лопаткой?       — Можешь называть меня Хан, а второй вновь прибывший — Сынмин. Так будет проще запомнить, — бросил странный взгляд на неподвижного Минхо. — Приятно вновь познакомиться, — Бог довольно шмыгнул носом и быстрыми шагами покинул кухню.

***

      — Когда они приехали? — протыкая лист салата вилкой, Минхо вспоминал чужие прикосновения на собственном теле, и противный ком медленно подступал к горлу.       — Фчеа вефером, — проталкивая пальцами жареный сыр в рот, некогда идеальный Бог теперь выглядел, как обычный обжорка, довольствующийся вкусной едой. Пережевав половину, перекинул еду в правую щеку. — Когда вы с Феликсом ушли в кино, Чанбин привёл этих двоих. Я думал, Чан тебе сказал, что они теперь тоже тут.       — М-м-м… — продолжая играть с едой, Ли недовольно смотрел на тарелку. То ли его раздражала столь диетическая еда, то ли присутствие странного Божества поблизости, то ли молчаливость Чана о новых сожителях.       — Испугался? — уплетая завтрак, Хёнджин поднял глаза на молчащего Ли, закидывая новую порцию шоколадных блинчиков.       — Нет…       — Да ладно тебе, всё не так плохо. Флег… Хан вполне хороший, но иногда слетает с катушек. Не переживай, Чан сможет его усмирить или убить при желании, — будто говоря о каких-то повседневных и обыденных вещах, Хёнджин добавлял в тарелку новую порцию каких-то сладостей и делал большой глоток чая, игнорируя встревоженность на лице Минхо.       — Не хочу, чтобы Чан знал об этом…       — О-о-о-о-о. Поверь, я хоть и бессмертный, но точно не рискну ему рассказать. Ну уж нет, увольте… — поднимая руки вверх, отвлекая внимание Минхо, Хёнджин своровал из его тарелки жареный сыр и быстро закинул к себе в рот.       — Что я не должен знать?       Чан стоял в дверном проёме, недовольно хмуря брови. Не оборачиваясь на голос брата, Хёнджин посмотрел в глаза Минхо и подмигнул ему.       — Не говорить тебе, что твой идеальный братец съел твой завтрак и тебе ничего не осталось, — запихивая последний блинчик в рот, Бог довольно чавкал, поднимаясь из-за стола. — Мофефь не багодарить! — похлопав брата по плечу, Хёнджин проворно вылетел из кухни, дожёвывая на бегу.