ᔕᗩᑎᔕᗩᖇᗩ

      Потягиваясь, прислонившись к руками к стене, Минхо, словно мартовский кот, разминал мышцы ото сна. Прислушавшись, он слышал отголоски чужих голосов, что громко разговаривали за дверью и были не столь радостными, как утро Ли. По телу растекалась лёгкая дрёма, и человек изгонял её, вытягивая руки выше и беззвучно зевая.       — Нет. Это не должно было произойти… — после недовольной фразы Феликса послышался громкий клацающий звук, набирающий что-то на клавиатуре смарфона популярной фирмы.       — Я так и думал… — голос незнакомца казался каким-то странным: он мягкий, но одновременно жёсткий и властный. Он звучал, словно сладкая патока, в которую окунули ложку дёгтя, а может, и все две. Странный симбиоз.       — От этих старух никогда никакого проку… они лишь говорят загадками, да и вечно норовят обмануть или запутать Богов, — второй источник звука отличался быстрой речью, и Минхо безошибочно определил владельца. — Может, просто грохнем, и дело в шляпе? А? — от вопросов и голоса Бога Ли передёрнулся и с головой укрылся одеялом.       Противный склизкий ком подступал к горлу, когда он вновь вспоминал чужие прикосновения на своём теле. Накрывая уши ладонями, сильно зажмурив глаза, человек пытался вытеснить воспоминания из своей головы.       — Можно потише! — тарабаня ногами по кровати, Минхо трясся всем телом и пытался сделать всё, лишь бы не слышать тот голос. Не ощущал противное дыхание на своей коже и тепло, что не казалось «тёплым».       Минхо метался по кровати, накрывая уши ладонями, сильно жмуря глаза, перед глазами взрывались вспышки. Мерцающие огоньки — и он увидел лицо Феликса. Точно такое же, но уже без милых веснушек и родинки на шее.       — Они заберут у тебя всё. Они заберут твою любовь. Жизнь. Счастье. Они убьют всё, и ты потеряешь Арктура…       Знакомый баритон шептал мерзкие вещи и даже не скрывал злорадства, широко улыбаясь в ответ.       — Нет! — громко крикнул Минхо, вскакивая с кровати и встречаясь глазами с не менее удивлённым Богом. — Чан… Чан… он… — падая в объятия, Ли не мог себя контролировать. Слишком много эмоций за пару минут, слишком много информации для ещё не проснувшегося разума.       — Тише… тише… — успокаивающая рука на спине, и Ли больше не хотел молчать. Он заикаясь, выпалил, рассказал всё, что скрывал от своего любимого. Мойры, его пристающий брат, Феликс, что говорил ужасные вещи. Словесный поток не прекращался, а Чан всё сидел со спокойным лицом, слушая человека. — Малыш, ты не меняешься… — и рука убрала спавшую прядь за ухо.       — Что? — вытер нос и щёки от слёз. — Я тебе тут такие вещи рассказал, а ты спокоен?       — Это нормально. Время подходит, и поэтому случаются такие вещи…       — Ага, — недовольно буркнув в ответ. — Меня изнасилуют и ты тоже бровью не поведешь? Да? — отодвинувшись, прищурив глаза. — Скажешь «время подходит», — пародируя голос парня, выпячивая язык и строя недовольную рожицу.       — Мне больше интересно, почему ты мне сразу ничего не рассказал?       — Ну… я… — при виде коварного взгляда блондина Минхо попятился назад, прячась под одеяло.       — Минхоша-а-а-а, — протяжно, словно обольститель, Бог настигал свою жертву. — Чего это мы прячемся? — ложась сверху, придавливая Ли своим весом, Чан отодвинул одеяло с испуганного лица человека. — Никогда не ври мне. Не скрывай, когда тебе страшно… и… — мягко поцеловал кончик аккуратного носа, — …никогда не сомневайся в моей любви. Ты сильный, но я хочу тебя защищать, — нежно поцеловал щёки, скулы. — Поэтому всегда мне всё рассказывай и не пытайся бороться в одиночку.       Поднимая глаза на Чана, высвобождая руку из-под одеяла, тепло касаясь его лица, Минхо оглаживал белоснежную кожу.       — Я люблю тебя.       Улыбнувшись, ничего не ответив, Божество нежно коснулось пухлых губ человека, затягивая в поцелуй, даруя своё признание через мягкие губы.