Личные разговоры профессора и ученицы

Они сидели в кабинете: директор расположился в кресле, протягивая обожжённую руку, профессор пытался хоть как-то помочь, заклиная руку и вливая в горло старику густое варево. Все это лишь приостанавливало болезнь, но не убивало ее с корнем. — Зачем? Зачем вы надели это кольцо? На него наложено заклятие, вы не могли этого не знать… Зачем вам вообще понадобилось его трогать? Северус наконец прервал монотонное молчание между ними, выдавая себя еще сильней. Волнение, бурлившее в нем, выплескивалось с чуть дрожавшим голосом. Дамблдор пристально посмотрел на кольцо, спокойно лежащее на столе. — Я… сделал глупость. Не устоял перед искушением… — Каким искушением? Снейп мог так и не дождаться ответа, ведь директор и не собирался уходить в разговоре в такие личные закоулки своей души. Вместо этого он вновь посмотрел на свою руку, а потом перевел взгляд на копошащегося рядом с ним профессора. — Каким искушением, спрашиваешь? Ровно таким, какое обуревало тебя, Северус эти несколько лет. От неожиданности Снейп остановился. Ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, о чем говорит директор, чьи глаза всегда зрят в корень, проглядывают даже то, что было скрыто ото всех. И эта тайна тоже была скрыта от каждого учащегося и профессора: она была лишь его частичкой личной жизни, которую он утаивал в своем кабинете по вечерам. Неужели эти встречи, эти взгляды, мельком брошенные на уроках или в коридорах, эти столкновения не ускользнули от всевидящего Дамблдора. Он не мог знать точно, хотя, если поднять голову и посмотреть на директора, то возможно… Нет, это было слишком. — Не думай, я не буду отчитывать тебя. Мисс Грейнджер действительно удивительная девушка. Жаль слишком молода для тебя. — О чем вы, сэр? — пробормотал зельедел, заканчивая свою работу. Теперь можно было отойти на безопасное расстояние, где он смог бы прийти в себя и защититься. — Мисс Грейнджер слишком заносчива, ко всему… Она ужасно… — Ужасно честна, прилежна и дружелюбна, — продолжил за него Дамблдор, преследуя своей странной, хитрой, но в тоже время пронзающей знанием улыбкой. — Кого-то она мне напоминает… — Отнюдь! Упоминание о Грейнджер в связке с тенью давно ушедшей Лили разогрело внутри него непонятное пламя безумия. Он не думал об этом, даже боялся представить себе такую связь, но где-то внутри понимал, что, возможно, Дамблдор опять же говорит истину… Истину, которую он боялся признать. В это время старик поднялся на ноги, оглядел свою вконец иссохшую почерневшую руку и прошелся по кабинету. На секунду он остановился у жердочки, на которой сидел феникс, и приласкал птицу. — Не подумай, я не злюсь, — вновь сказал он, — мне приятно то, что ты пытаешься выйти из своей вечной любви и скорби. Это похвально. Но мне бы хотелось, чтобы предметом твоей заинтересованности стала девушка постарше. — Это безумие! — наконец не выдержал Северус и заходил по кабинету с истеричными мыслями о том, как сейчас жалко выглядит. И тут в его голове проскользнула мысль: а что если он выглядит не только жалким человеком, но и… — Между нами ничего не было! — О! Не оправдывайся, Северус. Я об этом и не подумал. Ты слишком высоко себя ставишь, чтобы опуститься до такого непотребства. Думаю, ты остановился лишь на разговорах с ней, ведь разговаривать с мисс Грейнджер жутко занимательно. — Да… занимательно… Он сдался знанию директора. Северус даже не пытался оправдаться, ведь сейчас его не пытались унизить: Дамблдор будто сам пытался доказать ему, что в его увлечении, чистом и искреннем, не было ничего предосудительного. Только вот сам Снейп не мог в это поверить. Да и зачем нужно было говорить ему об этих разговорах? Он и без того прекрасно помнил эти вечера, когда пронырливая и слишком наглая Гермиона пробиралась по засыпавшему Хогвартсу в его холодный, подвальный кабинет. Помнил, как она усаживалась на диван и с пристыженной, но счастливой улыбкой начинала говорить о том, что ее занимало или беспокоило, злило или веселило. Он прекрасно помнил, как она пыталась пробиться чуть поближе, чтобы застрять в его сердце понадежнее. И ей удалось. К несчастью. — Но я также рад, что ты прекратил это занимательное удовольствие, — ворвался в его мысли директор. Северус даже не заметил, как уселся на диван, предаваясь воспоминаниям. — Сейчас самое важное — это не дать Волан-де-морту погубить мальчика окончательно. «Да, Драко, — вспоминал Снейп. — Я дал обещание!» «Интересно, она поймет меня… Наверное, я буду теперь ей еще больше ненавистен». «Я потеряю ее доверие». Одна за другой пробегали мысли в его голове. Удивительно, что он всегда, о чем бы не стал говорить, выводил тему на Гермиону. Вот и теперь. Ужасало то, что он потеряет ее доверие. — Драко… «Да, надо думать о Драко».