Личные разговоры профессора и ученицы

Я боялась даже попробовать посчитать, сколько недель или месяцев мы кочуем с места на место в бесконечных поисках и надеждах найти хоть один крестраж. Большим безумием было бы надеется уничтожить их, но мы продолжали надеяться, в большей степени из-за Гарри. И я, и Рон слепо надеялись на его знания, переданные Дамблдором, поэтому молча шествовали за ним. В какой-то момент между нами с Роном возникло негласное понимание, что у Гарри нет никакого плана, в тайне переданного ему директором. Именно тогда что-то стало ломаться в нашей «непобедимой» команде. Усугубляясь действием единственного раздобытого крестража — медальоном, недоверие, выливающееся в ссоры, все чаще и чаще стало преследовать нас. Больше всех был не готов Рон. Я до сих пор помню его лицо, искаженное злобой и отчаянием. Он смотрел то на меня, в поиске поддержки, то на Гарри, источая огромное количество яда. В тот вечер было произнесено слишком много слов, слишком много обид, из-за чего мы окончательно разбились о скалы нашего страха. Рон ушел. Он забыл меня здесь, оставил… Он наплевал на Гарри, не желая слышать голос разума, не желая бороться за наше будущее. Мы были ближе друг к другу, чем просто друзья. Пусть и неловко, и неосторожно, но мы негласно признались в своих чувствах. Для меня это было намного важнее, как мне казалось, ведь Рон стал для меня вторым дыханием после мрачных коридоров подземелья Хогвартса, где я коротала свои вечера в обществе некогда поистине любимого мною Северуса. Наверное, поэтому мне было еще тяжелей принимать этот удар Рона. Его уход притупил какое-либо желание вообще куда-то двигаться. Как в тумане, я бросала наше предыдущее место, чтобы пойди вперед, туда, где Рон уже не сможет найти нас. И только маленький просвет надежды и ответственности держал меня на плаву. С Гарри мы не пересекались. Он был зол на Рона за его трусость, за это предательство, а на меня он даже не смотрел. Наверное, я тоже была ему противна? Мои слезы были для него поперек горла… Я понимала это, но ничего не могла исправить в себе: меня будто заклинило на уходе Рона. Так продолжалось не один день: мы молчаливо перебирались с одного место на другое, заметая за собой следы и бормоча заклинания. Все это происходило уже на автомате, поэтому мы даже не замечали каких-то изменений. Монотонность убивала нас. Но ровно до того момента, пока апатия не развеялась. Тучи на мгновение ушли. Гарри сделал шаг на встречу, первый раз в жизни пригласив меня на танец. Это напомнило мне то далекое время, когда все только начиналось: восхождение Волен-де-морта было далеким, хотя и не таким давним воспоминанием. Тогда в тот год наш первый бал, Рождественский бал, был для Гарри и Рона катастрофой, а для меня целой сказкой, в конце которой я получила принца… Да, мрачного, харизматичного и загадочного принца. Принца-полукровку… Нет! Не хочу вспоминать то время! Я была так глупа, что верила в этого человека, глупа, что влюбилась в него. Может, я была глупа, когда отдала свое сердце Рону? Но магия момента спала: музыка затихла, мы вновь оказались в нашей палатке, одинокой, пропитанной сожалениями и несбывшимися надеждами. Я отступила на шаг, возвращаясь к своим далеко не приятным мыслям. Но даже так, лед треснул, и мы вновь начали обсуждать наш «план». При этом мы часто не пересекались. Я продолжала ждать Рона, понимая при этом, что его возвращение не обрадует Гарри (хотя я все же надеялась, что крепкая дружба и наши совместные приключения опять склеят их отношения). Гарри часто подменял меня, как было и в этот раз: он сел перед палаткой с крестражем на шее и поломанной палочкой в руках. Мне ни разу не удалось уснуть спокойным сном, — каждый раз, когда я закрывала глаза, меня окутывала тревожная дремота, которая рассеивалась, стоило какой-нибудь палке треснуть от пробегавшего мимо зверька. И сейчас я прекрасно понимала, что происходило за пределами палатки: какое-то время Гарри спокойно сидел на месте, иногда прохаживался из стороны в сторону. Но потом шевеление на улице прекратилось. Я прислушалась, думая, что Гарри и сам уснул, но он слишком долго не шевелился, поэтому уже через пять минут я соскочила с кровати и выглянула. Гарри не было. Никого рядом не было. Страх за него и за саму себя предательски схватил меня за горло, до этого пройдясь табуном мурашек по всему телу. Я даже защититься не могла, — палочка была у Гарри, ведь в эту ночь дежурил он. Моим панцирем оставался лишь купол из защитных заклинаний, которые сейчас почему-то перестали внушать мне доверия. Снег хрустел под моими ногами, ветер неуверенно дул мне в лицо, развевая волосы. Ночная мгла скрывала меня также хорошо, как и заклинания, но она могла скрыть и того, кто сам нуждался в ее защите. Именно эти мысли меня так беспокоили, сжимая в очередной раз горло. Где-то поблизости захрустел снег, от чего я взвизгнула и повернулась туда, где, как я думала, пробежал этот неизвестный. Но там никого не было, — темнота поглотила незваного гостя. — Выходи немедленно! — не выдержала я тяжести этой бесконечной тишины рядом со мной. Я не могла выставить палочку вперед, но я сделала вид, что вооружена, скинув руку по направлению к угрозе. Как же я дрожала! Эту же руку мягко схватили. В первые же секунды в голове возник образ Северуса, который лучше всех мог спрятаться в ночном лесу. «Это не может быть он!» — встряхнулась я и попыталась отпрянуть. Мне это с легкостью удалось, ведь меня даже не пытались удержать. — Неужели ты думаешь, что твоя игра сможет убедить противника? — прозвучал из темноты до боли знакомый голос, слушать который я сознательно отказалась два года назад, когда мне в очередной и последний раз дали «отворот-поворот». — Северус? Наша встреча не принесла мне радости. Вместо этого я еще больше забеспокоилась, думая, что с его приходом сюда заявится целый полк Пожирателей смерти с Волен-де-мортом во главе. Эта лживая, двуличная маска на его лице… Она не дарит никакой надежды и радости. Разговаривать с ним и, что было еще безумней, принимать с распростертыми объятьями, я не собиралась. Хотелось убежать, искать Гарри, который вот уже больше десяти минут где-то скитался. «А если он… Нет! Он не мог!» — останавливала я свои мысли, шаг за шагом уходя дальше. «Как же! Не мог!» — тут же заговорил голос разума, припоминая мне искалеченное тело Дамблдора. Таким мог быть и Гарри сейчас, пока я стою здесь и бездействую. И от этого во мне поднялась решительность: уже без дрожи я схватилась за камень, понимая, что только он сможет хоть как-то меня защитить, но и тут меня ждало поражение. Снейп тенью обошел меня и со спины схватил руку с камнем, который я уже собиралась использовать на нем. Эта близость не приносила никаких эмоций, кроме отвращения и желания сделать ему еще больней. — Камень? Действительно, Гермиона?! Что за дикость? — В такой ситуации все средства хороши, — пропыхтела я, когда камень упал на землю. Снейп все еще держал меня за кисть руки, и не думая отпускать. — Где твоя палочка?! Я не собиралась отвечать, — во мне бурлила ненависть и желание сделать ему побольней, но вот Снейп был настойчив. Он и не думал со мной драться, как будто он пришел не за тем, чтобы преподнести нас троих своему Лорду. Вместо этого он с силой выхватил у меня камень и бросил его на землю, после чего заставил меня развернуться к нему лицом. — Ты еще со школы не могла спокойно отвечать на мои вопросы, — покачал он головой. Как мне показалось, упоминая наши старые разговоры, на его лице заиграла печальная ностальгия, вылившееся в уже знакомую мне еле заметную улыбку. — Где твоя палочка? — Почему ты думаешь, что я буду тебе отвечать? Почему ты вообще думаешь, что я собираюсь с тобой разговаривать?! — Может, потому что я пришел сюда просто поговорить? Заметь, я даже не пытаюсь на тебя напасть, — и с этими словами он показал мне свои руки. Палочки не было. — Ты и без этого… — голос вдруг оборвался, когда злость нахлынула на меня с новой силой. Я вспомнила смерть профессора Дамблдора, вспомнила, почему тот умер, вспомнила наши разговоры с Северусом. И все это так громко проскользнуло в моей памяти, что злость не могла не вскружить мне голову. Я схватила Снейпа за мантию, будто могла тем самым напугать его, но поскользнулась на снегу и повалила его на землю. Снейп даже не скорчился: лежа на земле, он осторожно держал меня за талию на некотором расстоянии, при этом смотря мне прямо в глаза. Его взгляд не выказывал прощения, как не показывал и угрозы. Вместо этого он смотрел на меня, излучая какое-то свое знание, свою правду. — Почему ты убил его?! Дамблдор верил тебе больше нас всех! — Я не могу тебе этого объяснить. — Значит, нечего рассказывать! Мы же оба безоговорочно верили тебе… Но ты… Ты все испортил! — Я знаю. Прости. Его слова на какой-то момент удивили меня. Слезы, нападающие на меня вот уже который раз после ухода Рона, теперь появились из-за другого человека. Но и они высохли, когда я услышала его вполне искреннее, даже какое-то самообвинительное слово: «Прости». Я вконец успокоилась и отползла подальше. Северус тоже сел, — теперь мы сидели на снегу друг перед другом. — Где Гарри? — Он скоро вернется, не волнуйся. И я перестала волноваться, по крайней мере сейчас, пока Снейп был рядом. Тогда я вновь посмотрела на Северуса и задала вопрос: — Зачем ты пришел? — Вы хорошо прятались, я даже понятия не имел, где тебя искать. Защитные заклинания? — осмотрев место, спросил он. Я кивнула. — Мне просто стало известно, где вы сидите, и я решил посмотреть, насколько хорошо вы… — Зачем тебе это? — перебила я его, не понимая, стоит ли вообще сейчас сидеть рядом с ним, а не бежать за Гарри. Снова верить этому человеку? Как? — Сейчас ты все равно мне не поверишь, поэтому давай поговорим об этом, когда все закончится. Не соглашаясь, мы встали на ноги. Слова Северуса ничего мне толком не объяснили. Только посеяли сомнения в когда-то часто бьющемуся по нему сердце. Я не смотрела на него, обдумывая наш разговор, но, наверное, стоило посмотреть, чтобы увидеть, какой у него сейчас взгляд. «Не будь беспечна, Гермиона», — на прощание сказал Северус, неуверенно погладив меня по голове. Я резко подняла взгляд, но рядом опять была пустота и тишина. Как бы я не оглядывалась, но никого так и не разглядела. «Не придавай этому значения, — говорила я себе, садясь на диванную подушку, которую нашел для себя Гарри. — Наверняка, он вновь что-то задумал… Он не может просто так прийти». Я долго ждала Гарри, но он все не приходил. Почему-то я поверила в слова Снейпа, поверила в то, что с Гарри все хорошо и он скоро вернется обратно. Но ведь его не было. В какой-то момент я даже заснула, после чего, как в тумане, услышала крик Гарри. — Гермиона! Он стоял рядом со мной. И не один. Рон, как обычно, неуклюжий и неуверенный, стоял с мечом в руках. Увидев меня, на его губах появилась непонятная улыбка, а руки растянулись в стороны, приглашая в объятья. Это было так странно, так странно видеть его в реальности, а не во снах и воспоминаниях. «Это какая-то шутка…», — вспоминая появление Северуса, а теперь видя реального Рона, я все это считала какой-то игрой. Но и тот, и другой были осязаемы. Когда я приблизилась и поняла, что Рон настоящий, меня опять же схватила крепкой хваткой злость. Я кричала на Рона, думая о том, как же сильно хочу расцарапать его лицо! Но зачем применять физическую силу, когда у меня есть палочка?! — Гарри! Отдай мою волшебную палочку! Дай сюда, я сказала!!! — выставила я руку, пытаясь выхватить то, что принадлежало мне. — Гермиона, успокойся, — говорил мне Гарри вместо того, чтобы послушаться и не попадать под горячую руку. Теперь я и на него накричала. В итоге мое безумие достигло такого уровня, что наш друг со шрамом вдруг решил использовать мое же заклинание! Он создал между мой и Роном невидимый щит, который я в последний наш громкий разговор создала между ними. О… Зря он это сделал, ведь легче мне не стало. Я даже не подумала успокоиться. Успокоило, точнее отвлекло меня совершенно иное — история воссоединения Гарри и Рона, а именно — лань. Заклинание Патронус неизвестного привело Гарри к замерзшему озеру, где он нашел меч Гриффиндора. — Ты так и не видел, кто ее создал? Вообще никого не видел? — вскочила я с кресла, смотря то на Рона, то на Гарри. Но никто из них не знал, кто мог быть этим неизвестным. Вместо этого мне все же рассказали эту невероятную историю спасения одной задницы другим ослом. Захватывающе, но не сейчас, когда любое упоминание о Роне приводило меня в неистовство, поэтому я с более-менее заинтересованным выражением лица дослушала то, как они выбрались из озера и уничтожили крестраж, после чего пришли сюда довольные своим подвигом. Никто из них даже не выдал предположения, кто бы мог так помочь, но вот я почему-то сразу нашла ответ на этот вопрос. Северус Снейп. Зачем он приходил? Видимо, чтобы оставить нам меч Гриффиндора. «Зачем это человеку, прислуживающему Волен-де-морту?» — обдумывала я, забирая у мальчишек обезвреженный крестраж и пряча его в сумку. И вдруг в моих руках оказалось что-то наподобие флакона (я забрала с собой много сосудов, но вот этот отличался по форме). Достав его, я заметила внутри змеевидный дым, в котором распознала воспоминание. Чье? На этот вопрос я также быстро ответила в своих мыслях. Его оставил Северус.