Hogyoku ex Machina

С тех пор, как капитан Первого отряда последний раз использовал банкай, прошло очень много времени, и единственными всё ещё живыми шинигами, своими глазами видевшими второе высвобождение Ямомото, была женщина в главной лечебнице Общества Душ, пытающаяся привести в чувство Тоширо Хитсугаю и Момо Хинамори, и те двое, чьи тела неподвижно лежали у ног Айзена. В связи с этим остальные члены Готея могли лишь строить догадки о способностях клинка главкома, которые обычно сходились на том, что банкай сильнейшего Занпакто огненного типа будет похож на Дайгурена Хёринмару, ледяного дракона, принадлежащего Десятому капитану, но состоять из пламени и одним дыханием обращать всё сущее в пепел. И они были отчасти правы. Юу Учигами действительно принял форму дракона, но сделан он был не из огня. Земля разверзлась, и из её недр вырос Восточный дракон, по обсидиановой спине которого катились тяжёлые капли расплавленной магмы и, встречаясь с поверхностью холма, вызывали небольшие фонтанчики искр. Многочисленные алые трещины на чёрной поверхности кожи твари зеркально копировали сетку светящихся шрамов главкома, а глаза Учигами были кроваво-красными, как и озеро лавы, из которого он почти полностью вынырнул. Наконец, подняв на длинной изящной шее голову, дракон взревел, и в этот момент Генрюсай Ямомото будто стал в дюжину раз страшнее — будь сейчас рядом с ним кто-то не капитанского уровня, несчастного просто расплющило бы в лепёшку под давлением ещё возросшей реяцу. Даже Гину, Тосену и Ичиго пришлось упасть на колени, хрипя и глотая ртом воздух, и только Айзен казался невозмутимым — он стоял прямо, стараясь не выдать участившийся сердечный ритм. Взглянув на него из-под густых бровей, Ямомото размеренно произнёс: — За последнюю тысячу лет ещё не родился шинигами, способный выстоять против моей истинной мощи, и ты, мальчик, — один из многих… Так что же произошло, почему ты стал так спокоен? — Ничего. Пока что, — будничным тоном откликнулся Соске — несмотря на сквозящую в голосах неприязнь, со стороны могло показаться, что эти двое болтают за чашечкой чая, — Однако у меня грандиозные планы… Стереть существующие границы и стать высшим существом, например. Но прежде, — он кивнул в сторону стоящего чуть поодаль на четвереньках Ичиго, — я должен уничтожить того парня, и ты… стоишь у меня на пути. Надеюсь, ты понял, что это значит? — Не бери на себя многого. Сопляк, — главнокомандующему даже не нужно было утруждать себя атакующей фразой — он и Юи Учигами знали друг друга тысячи лет, и дракон в полувзгляда понимал, что следует делать — из пасти твари в сторону Айзена вырвался поток лавы, но, когда тягучая жидкость была готова обрушиться на предателя, реяцу того ярко вспыхнуло и Ямомото, расширив глаза, пошатнулся — потустороннюю силу, границы которой он едва ощутил, было не описать словами. Мощная энергия, совсем не похожая на энергию бывшего Пятого, укрыла собой поле боя, и под волной лавы над Соске образовался своеобразный купол размером примерно с палатку, достаточно высокий, чтобы вместить стоящего человека и достаточно широкий, чтобы вместить распростёртого. Лава мгновенно застыла на этой поверхности, образованной реяцу Айзена, став похожей на перевёрнутую чашу, а под её обсидиановыми стенками продолжил неподвижно стоять сам предатель. Вдруг духовное давление Соске исчезло. Напрягшись, Генрюсай приготовил меч. Один взмах, и чаша раскололась пополам, явив миру невредимого брюнета, у ног которого все ещё лежали обезглавленные тела Восьмого и Тринадцатого капитанов. В это время откуда-то сверху донёсся назойливый, похожий на звук рвущейся ткани шум, но никто не обратил на него внимания. — Всё кончено, главнокомандующий, — заявил Айзен, принимая традиционную стойку кендо и в следующий же миг срываясь с места, однако, в отличие от Бьякуи и Кьёраку, Ямомото был готов к этому шагу — находясь на достаточном расстоянии и владея в совершенстве шунпо, он ясно видел каждое движение оппонента, и потому успевал вовремя отвечать. Чёрный дракон на беду оказался между соперниками раньше, чем требовалось, и предатель, не сбавляя хода, прошёл сквозь него, как нож сквозь масло, оставив после себя лишь две сочащиеся магмой глыбы. Первый поднял меч, готовый скрестить с Айзеном клинки, и спустя несколько мгновений это действительно произошло — лезвия сомкнулись с жутким скрежетом, сопровождаемым тут же рассыпавшимся в воздухе букетом искр. Одним стремительным движением кисти сцапав место касания стали о сталь, Соске вытащил катаны из просвета двух тел, и перед тем, как место их схватки оказалось накрыто плодом идеально свершённого Хадо девяносто, он другой рукой со всей силы оттолкнул от себя Ямомото, оставшегося абсолютно открытым без рукояти Занпакто в жилистом кулаке. — К сожалению, — знакомый медовый голос раздался прямо из огненной стены за спиной главнокомандующего, — Я не могу дольше заставлять своих друзей ждать. Тут из разорванного неба (вот откуда доносился недавно неестественный звук!) к трём коленопреклонённым неподалёку от пламени Генрюсая фигурам протянулись лучи золотистого света, Негасьёны, оттуда же стали постепенно высовываться десятки, десятки Меносов Гранде. Когда один из лучей коснулся одежды рыжеволосого риоки, силуэт того стал изменяться, и наконец настоящий растрепанный Айзен, в грязно-белом хаори и без очков, предстал перед взглядами трёх капитанов. Гипноз подошёл к концу.