Hogyoku ex Machina

Ичиго ощущал, как что-то неумолимо вытягивает его из глубин тьмы, в которой он, покачиваясь, парил, но, хорошо помня боль и глубокие кровавые раны, изо всех сил сопротивлялся, не желая покидать покой забытья. И всё же этот странный зов был сильнее, он таки вынудил парня, моргнув, приоткрыть глаза и обратить затуманенный взор на смутно знакомое улыбающееся лицо, что нависло над его собственным. — Унохана-сан… — одними губами обозначил Ичиго и хотел было потереть слипающиеся веки, но обнаружил, что запястья крепко удерживаются каким-то бакудо. Чувствовал рыжий себя паршиво. — Утро доброе, Куросаки Ичиго. Вы находитесь на территории Четвёртого отряда. Два дня назад Вы были тяжело покалечены в сражении с предателем Айзеном Соске. Помните что-то подобное? — Айзен… превратился в бабочку. Унохана моргнула и, чуть повернув голову, глянула в сторону: — Он бредит, Зангетсу-сан. Было бы хорошо, если бы Вы позволили мне усыпить его ещё на пару деньков или около того. — Нет, всё верно. Такое было, — услыхав знакомый гулкий голос, неприятно отдающийся в измученном мозге, Ичиго чуть приподнялся на подушках и, опираясь на локти, оглядел помещение. Пустой сидел совсем близко, и левое запястье парня стало жертвой его железной хватки, а локоны старика и крашек его тёмных очков выглядывали из-за плеча Уноханы, расположившейся справа у кровати. Наверное, Ичиго стоило больше побеспокоиться о том, что Белый разгуливает на свободе, но он понимал, что сейчас всё равно ничего не сможет с этим поделать — собственная реяцу слушалась очень плохо, — потому просто проворчал: — Вот уж не думал так скоро увидеть твою стрёмную морду. — Неужели король удивлён? — оставшаяся без ответа усмешка. — Как себя чувствуете, Куросаки-сан? — обеими руками Ретсу повернула лицо Ичиго к себе и начала проверять зрачки. — Уставшим. Голова чертовски медленно варит. И болит всё впридачу. — Какая жалость… — промурлыкал Пустой, — Даже не знаю причину. Может, это потому, что ты разделил свою душу на части? — белоснежные пальцы до хруста сжали запястье Ичиго, и тот сдавленно ойкнул, пытаясь вырваться. Однако эта боль помогла мыслям вернуться в определённый порядок, и в разуме чуть прояснилось — воспоминания один за другим стали всплыхивать в памяти. В испуге дёрнувшись было, парень прикрыл глаза и со злым стоном вновь откинулся на постель: — Мы… Мы снова начинаем сначала. Блять. Дурацкий камень, твою налево! Я… Я опять проиграл! — Ошибаешься, Ичиго, — старик Зангетсу впервые подал голос, — он отступил. Он сбежал, а мы всё ещё живы. Это ничья — не победа, не поражение… — И постарайтесь не шевелиться особо, Куросаки-сан. Ваши раны ещё не полностью зажили, а реяцу мы так и не смогли увеличить. Вообще. Каждый раз, как мы пытались восстановить его, оно вновь исчезало. Ваши спутники говорят, что для процесса его возвращения необходимо, чтобы Вы были в сознании… Не вредите сами себе, не напрягайтесь, — Ретсу скользнула взглядом по всем присутствующим — Тц, мы и с первого раза поняли, — саркастично откликнулся Пустой. — Я сказала, Холлоу-сан, — повторила Унохана с милейшей улыбкой на лице, — Чтобы Вы поберегли себя. По спине Пустого побежали мурашки. Он, широко распахнув глаза, поглядел на Четвёртую, а затем почти машинально кивнул. Женщина покинула комнату, а Ичиго громко закашлялся, пытаясь подавить клокочущий в горле смех. Но далеко Унохана не ушла. Она сообщила Ямомото, что разбудила парня, и назначила собрание в главном здании Четвёртого отряда. Все одиннадцать капитанов туда спешно прибыли, включая еле двигающегося Хитсугаю и лишённого хаори и Занпакто Ичимару. Йоруичи же уже вернулась из мира живых вместе с Сой Фонг, Кьёраку и Укитаке, поэтому теперь тоже присутствовала на встрече как представитель Урахары. Вместе они глядели на изображение Ичиго на огромном экране, пока Куротсучи Нэму возилась с записывающим оборудованием. Перед сильнейшими шинигами Готея стояла непростая задача — в кратчайшие сроки досконально изучить то неизвестное, что представлял собой рыжий риока, и в такой ситуации решено было не обращать внимания на такт — соблазн подслушать то, что по своей сути являлось внутренним монологом, был слишком велик. Ещё задолго до прибытия Куросаки в Общество Душ его комната была оснащена различными мониторами, что очень встревожило Унохану. Но Куростучи Маюри просто-напросто отмахнулся от её беспокойства, заявив, что это «необходимая предосторожность». После таких слов, кстати, многие капитаны стали хмуро задаваться вопросом, сколько же ещё «необходимых предосторожностей» предпринял этот человек.

***

Ичиго же в своей комнате обратился к старику: — Как получилось, что вы двое… эм… — Вновь материальны? — Ага. Я думал, навсегда потерял вас. — Так бы оно и было… — Но ты отверг время, Король. Мы были одной душой, а ты вытолкал нас из этой стабильности, заставил разорваться на части! Парень, смущённый от своей усталости, взглянул на Пустого. Один момент не желал укладываться у него в голове: — Только не говори, что ты не хотел этого. Ты же мечтал о собственном, отделённом от моего, теле… Ты же ненавидел меня, чёрт возьми! — Ты называешь это отдельным телом? — горько усмехнулся Белый, а затем, распахнув шихакушо, так, что стало видно бледную грудь, впервые отнял руку от запястья Ичиго — тот тут же согнулся от боли, задыхаясь и чувствуя, что жизненная энергия покидает его, будто двойник выдернул из сосуда с ней пробку. Впрочем, обоих Зангетсу постигла такая же участь, и прямо на глазах испуганного Куросаки в груди Пустого стала появляться характерная дыра, увеличивавшаяся с каждой секундой. Ичиго судорожно схватил его за запястье. Боль прекратилась, и дыра начала исчезать: — Не… не делай так больше. — Мы были одним целым, — глухо произнёс Белый и без своей безумной улыбки стал как две капли воды похож на Ичиго, — Мы дополняли друг друга. И… и у меня было сердце. Куросаки сглотнул: — О… — Вот именно. «О». — Я… — «Он был Пустым… Пустым, которому дали то, в чём он больше всего нуждался, а потом… Потом отняли», — Мне очень жаль, — слова застряли у парня в горле, он совсем не понимал, как утешить свой меч. — Засунь в задницу свои извинения и верни, наконец, всё, как было! Ичиго, глубоко вздохнув, кивнул: — Вы знаете сами, что делать. Белому не было необходимости повторять дважды — свободной рукой он коснулся безмолвно наблюдающего за ситуацией старика, и они начали таять, сливаясь в одну водоворотом двигающуюся массу энергии у ног Куросаки. Но прошло всего несколько секунд, и бесформенное облако вновь распалось, медленно возвращая двум частичкам Занпакто первоначальные очертания. — Ну ё-маё, что не так-то?.. — раздался голос Пустого, и спустя мгновение, в которое воздух продолжал быстро кружиться, Зангетсу, тяжело дыша, сидели на кровати обладателя. Ничего не изменилось. — Мы, короче, не должны вновь объединяться, — решительно заявил рыжий. — Чего?! Наш рейрёку испаряется быстрее, чем успевает возникать новый. Мы не можем продолжать так жить! — Вы помните ауру клинка Айзена?.. — вопрос заставил обеих мужчин врасплох — они недоумённо переглянулись и задумчиво замолчали. Ичиго тихо ответил за них: — Одиночество. Он был абсолютно на другом уровне с рождения, он знал это и… И он не хотел, чтобы кто-то чувствовал то же самое. — Я понимаю, но мы же пошли на это только ради того, чтобы одержать победу… Мы стали равны ему по силе, если не сказать, что превзошли… — голос старика был предельно спокоен. — И это было обалденно!!! Мы смогли надрать ему задницу, и никакой грёбаный камень был не в силах нам помешать! — Правда, есть крупный минус. Когда всё закончилось, мы остались в одиночестве. Как и он. Союзники не могли даже коснуться нас, а друзья — исцелить. Если бы мы приблизились к одноклассникам Ичиго в Каракуре, они бы рассыпались в пыль, если бы заняли его тело, случилось бы то же. Разве это жизнь? — По-моему, ты забываешь, старик, что умираем мы сейчас. Наша жизнь вытекает из трещин, образовавшихся после разделения, в нашей душе, и этот процесс не остановить. — Не остановить, ты прав. Однако мы можем вновь стать теми, кем были до слияния. Пустой прищурился: — Сомневаюсь. — А я уверен. Мы можем вернуться во внутренний мир Ичиго и жить там, как жили когда-то раньше. Ловушке, из которой так и не смог выбраться Айзен, тогда нас будет не достать, — старший Зангетсу сделал паузу, внимательно глядя на рыжего из-под стёкол своих очков, — Но это, конечно, осуществимо лишь в том случае, если Ичиго сумеет нас обратно принять. — Что от меня требуется? — Ты сам прекрасно знаешь. Куросаки кивнул. Он и правда знал. Это был не первый раз, когда требовалось поместить в свою душу новую силу. — Вот так просто? — фыркнул Пустой, — Вот так просто ты берёшься впитать нас обоих? Не жирно будет, м? Ичиго со смехом в глазах уставился на него: — Если бы нужно было выбирать, не сомневайся, мой выбор бы пал на тебя. — Чувствую себя особенным, — Белый театрально вздохнул, — Ну ладно. Кстати. Король, мне кажется, что ты забыл кое-что важное. — Что? — с подозрением приподнял бровь Куросаки. — Говорят, секс помогает восстановлению, так что тебе необходимо срочно потрахаться. Для профилактики. На несколько секунд повисло напряжённое молчание, прежде чем Ичиго, красный как рак, завопил: — Ты совсем уже?!

***

Собравшиеся в кабинете Уноханы капитаны были сконфужены не меньше, чем юноша на экране. Йоручи же, сидящая у дальней стены, мелодично рассмеялась и произнесла: — Если он всё ещё может так краснеть, значит, это определённо тот Ичиго, которого я знала. — Что этот чёртов Пустой себе позволяет? — пробасил, обращаясь ни к кому и одновременно ко всем, Зараки. — Как известно, Пустые — низменные человеческие инстинкты, наделённые разумом… Как интересно. Кажется, мне придётся взять этого очаровашку под наблюдение, — Маюри задумчиво почесал длинным чёрным ногтем подбородок, уже в подробностях представляя детали намечающегося исследования.