Touchdown

Сознание возвращается в свои родные просторы медленно. Прихожу в себя уже поздней ночью. Глаза и виски уже не так жмет как перед отключкой. Отчего осматриваюсь вокруг, не вставая и понимая что горит ночник. При попытке пошевелить правой рукой, чувствую еще и капельницу, поэтому не брыкаюсь. Хотя и хочется ведь Юнги спит совсем рядом, на второй половине кровати у стены. После разговора в зале у меня от счастья словно крылья бабочки выросли. Хочется порхать и сыпать на всех пыльцой. Жаль здоровье из-за собственной же глупости дало трещину. Свободной рукой в порыве нежности касаюсь лица хёна, мягко поглаживая. Вот только сон у этого парня излишне чуткий, он просыпается тут же. Перехватывая мою руку и сонно бормоча: — Наконец-то проснулся, перепугал всех и меня. Тебе лучше? — Все прекрасно. Отвечаю честно, любуясь старшим и умирая от желания поцеловать. Вот только помимо этого хочется кое в чем убедится, поэтому спрашиваю: — Так мы…теперь встречаемся? — Ну, а как иначе. Отвечает на это Юнги, опираясь на локти и нависая сверху. — Заразишься… Предупреждаю, видя в глазах напротив искорки смеха. Хён, явно доволен моим предупреждением, отвечает нежно и дразняще: — Ты ни чем меня не заразишь кроме глупости, заболел из-за переохлаждения. Дурачок! Сил ждать этот поцелуй больше нет, пытаюсь приподняться и чмокнуть вредину. Получается удачно, смеюсь от этого. Замолкая от настоящего поцелуя что идет за чмоком. Юнги целует с полной отдачей, играясь, очерчивая линию зубов и борясь с моим языком. Эта битва не из легких. Хоть мой организм и слаб, сил на возбуждение хватает. Прижимаюсь к хёну, и открываю на встречу шею, давая ее целовать. Это приятно, хочется просто растаять от новых ощущений. Юнги оставляет легкие засосы и совсем расходится, расстегивая рубашку пижамы и переходя с поцелуями на живот. В этот момент в моем разуме включается скромница, упираюсь ему в плечо привлекая внимание и говорю: — Я грязный, из-за истерик, даже не помылся утром. Даже с ночником вижу как Юнги тяжело дышит, его расширившиеся зрачки. Однако, что добивает еще больше, так это его прямолинейный ответ: — Не переживай. До прихода доктора, я лично тебя обтирал и переодевал, ты чистенький. На мой открытый рот и красное лицо, он еще и добавляет с невозмутимым спокойствием: — Да, я уже все видел. Не успеваю возмутится на такое, ведь Юнги возвращается к вылизыванию моего живота, а его рука сжимает болезненное возбуждение через бедные пижамные штаны. Сглатываю тяжело, пытаясь не застонать. Стены у нас довольно тонкие. Подумают что мне плохо и все сбегутся, вот казус будет. Отчего прикрываю глаза рукой, а точнее широким рукавом, прикусывая губы и поражаясь развязности старшего. Когда он по моим закрытым губам проводит языком, дразня и маня. Те раскрываются навстречу. Но поманив немного, Юнги переходит на грудь, орудуя и там языком. От холодка и язычка на своих сосках, вообще забываю как дышать. Да и контроль дается все хуже. Бедра на инстинктах толкаются в его руку, извиваюсь, старательно пытаясь не шевелить правой рукой. Юнги же дразнит, покусывает, а замечая мою проблему, снова прижимается к губам, шепча всего одно слово: — Дыши. Повинуюсь, снова начиная дышать, отдавая свои стоны в поцелуй. Хён не заходит дальше предварительных ласк и это правильно. Хоть я и хочу стать еще ближе к нему, но хотелось бы чтобы наш первый раз был более особенным и сил было больше чем сейчас. Я словно выжатый лемон, не ответить нормально не могу, не пойти в атаку. Только послушно, вздрагиваю ощущая холод в области паха. И смущаюсь наблюдая за тем как Юнги внимательно изучает мое достоинство. А потом смотрит хитро, удобно умащаясь между моих ног, и продолжая использовать язык. Вздрагиваю от его прикосновения к головке, выгибаясь на встречу и теряя связь с реальностью. Неизведанные эмоции берут верх, рот открывается в немом стоне. Прикрываю свой рот, пытаясь лишний раз не дергаться. Смущение просто убивает как и быстрая разрядка. Пытаюсь отстранить Юнги в момент пика, но он не отступает, заглатывает глубже, выжимая все без остатка. Уже после взрыва думаю что все закончилось, но истязателю кажется мало. Он продолжает терзать орган, что стал чувствительней в раз двадцать. Даже от легкого касания меня подбрасывает. Ощущения до искр из глаз. На спине пролегает испарина, голова идет кругом. Юнги же видя что скоро снова лишусь сознания, успокаивается. Натягивает штаны обратно и только сейчас я понимаю, что все это время был без боксеров. Почти свечусь в темноте комнаты от своего смущения. Он же медленно застегивает рубашку обратно. Целуя меня в подбородок и говоря нежно: — Вот теперь можно спать. — Мой парень, извращенец. Отвечаю ему на это, вздыхая наигранно разочарованно и слыша вопрос крайне взволнованным голосом: — Это тебя пугает? Улыбаюсь такой панике со стороны старшего. Старшего что только что без зазрения совести делал мне минет. Немного меняю положение руки, укладываясь на бок лицом к хёну и отвечаю проказливо: — Учитывая как давно ты в меня влюблен, удивлен как ты меня все еще не изнасиловал. — Я могу. Парирует это Юнги, придвигаясь ближе, дразня поцелуем, и обрубая все легким касанием к носу и ответом: — Но я предпочитаю изнасиловать тебя, когда ты будешь здоров. Смеюсь от этого диалога, перед сном, прижимая свой лоб к его и прикрывая глаза: — Сладких снов. Говорю ему мягко, улыбаясь и наслаждаясь тем что все недопонимания наконец-то закончились.