Асканландская книга проклятых

      "Что такое магия?" – так начиналось Введение в её учебнике по чарам. И у Гермионы ответа на этот вопрос не было.       Без сомнений, магия не имела ничего общего с выкрикиванием непонятных слов, маханием руками или появлением снопов искр и вспышек света. Без малого вся она происходила у человека в голове, и увидеть можно было только результат.       Всякое заклинание, о котором она прочла, состояло всего из двух действий: взмахнуть палочкой (или коснуться ей предмета) и подумать. И если в первом не было ничего сложного, то пункт "подумать" не получался у неё месяца полтора. Проблема была в необходимой для этого силе воображения. Чтобы выполнить простейшее упражнение по трансфигурации – превратить деревянную щепку в железную иглу – нужно было чётко представить себе щепку, ткани её древесины и клетки, из которых те состоят, молекулы внутри и атомы этих молекул, затем вообразить иглу и атомы железа в ней, и только потом мысленно превратить первое во второе. Это тоже было непросто – ведь Гермиона не видела и никогда бы не увидела ни электроны, ни нейтроны, ни энергетические уровни, а ей нужно было ясно "видеть", как меняются они и их количество, пока углерод становится железом. Разумеется, нужно было досконально знать устройство всего, с чем имеешь дело. В учебнике утверждалось, что обученному волшебнику требуется около полусекунды на трансфигурацию, но Гермиона в последний раз просидела над несчастной щепкой пять с лишним часов. Она даже начинала беспокоиться, что совсем бездарна.       Ни чары, ни зелья, ни защита от тёмных искусств не были проще, а в некоторых аспектах оказались и сложнее. И всё-таки, не смотря ни на что, Гермионе удалось сладить с большинством заклинаний из учебников, и даже разучить кое-какие из дополнительных книг. Хотя последние содержали подчас очень сложные вещи – и вещи очень опасные. В одном издании она даже нашла смертельное заклятье: нечто под названием Cruor Umbrarum¹ с жутчайшим и почти неизлечимым эффектом. Как кто-то мог опубликовать такое в книге для начинающих и легально продавать, она понять решительно не могла. Оставалось надеяться, что это не норма, а безумие автора и безалаберность всех остальных.       Да, она узнала много – очень много – но ни одна книга так и не сказала ей, что такое магия.

***

      Если бы кто-то поинтересовался, как чувствовала себя Гермиона, открывая глаза утром первого сентября, она ответила бы "хуже некуда". Она была взволнована до дрожи и ледяных пальцев – что, естественно, было ужасно. Поднявшись за час до звонка будильника, она вымыла голову, расчесалась – это было долго и бессмысленно – около получаса читала пособие по истории, написанное до смешного мелким шрифтом, и ещё раз перепроверила вещи. Она собрала чемодан и все сумки ещё два дня тому назад, но всё никак не могла избавиться от мысли, что забыла что-то важное.       Однако, всё было на месте. Спустившись вниз, она выпила чашку кофе. Съесть ничего не смогла – вот ещё одно последствие нервного перенапряжения. Но что было поделать; успокоительное она уже пила, и это ей не слишком помогло.переодеться.       – По-моему, мы опоздаем, – сказала Гермиона, садясь в машину.       – До поезда ещё полтора часа, – заметила мама.       – Да, но всё равно... нужно было выйти пораньше. Может быть, будут проводить инструктаж перед поездкой, или регистрировать всех учеников, или проверять, все ли на месте и не пришёл ли кто-нибудь лишний, или досматривать всех входящих. А ещё нужно не забыть переодеться.       – И всё равно ты успеешь. Не нервничай так.       "Да, не надо так нервничать. Нужно успокоиться", – думала Гермиона, теребя ткань кофты. Увы, несмотря на все её новообретённые умения в магии, это самовнушение ничуть не помогло. "Лучше бы учили таким вещам". Ей не слишком понравилась школьная программа – то, что преподавали, вряд ли пригодилось бы ей в повседневной жизни. Хотя, кто скажет, какую повседневную жизнь ведут волшебники? Вспомнив Дайэгон Элли, Гермиона поёжилась. Да, всё это было волнующе – и пугающе тоже.       Платформы под номером девять и три четверти, конечно же, не сущсь к барьеру между платформами девять и десять.ествовало. Это могло бы озадачить Гермиону, если бы она не благоразумно подготовилась, прочитав всё о Хогвартсе заранее. Поэтому, не раздумывая, она направила       Протянув руку, она осторожно коснулась поверхности – и не ощутила ничего твёрдого. Медленно протягивая руку всё дальше, она с изумлением наблюдала за тем, как та исчезает в толще материи. Казалось бы, она должна была уже привыкнуть к чудесам – но, видимо, это было не из тех вещей, которые могут примелькаться. Конечно, такого шока и удивления, которое охватило её в Дайэгон Элли, уже не было, но, тем не менее, поверить в реальность происходящего было довольно непросто. Читать о таком легко – но чтобы видеть своими глазами...       – Пора прощаться, – сказал папа, проводя ладонью по тому месту, где рука Гермионы пропадала. Его жест выглядел так, как если бы он наткнулся на реальную преграду.       – Вы со мной не идёте? – спросила Гермиона, угадывая причину, но не желая верить тому, что ей придётся расстаться с родителями прямо сейчас. – Ну, да. Не можете пройти?       "Нет". Омерзительное чувство, как если бы подсознательно она знала, что именно так и будет. Хотя да, приходилось признать, что это было очевидно. Если бы туда позволяли вход магглам, то среди них могли бы быть и случайные люди.       – Ну, тогда до скорого. Думаю... я напишу, когда... приеду, – запинаясь, проговорила она. На душе стало ещё мерзостнее. Не так она хотела бы распрощаться – но все нужные слова почему-то забылись, и это было единственным, что она смогла выжать.       Мама молча кивнула, глядя ей в глаза с каким-то нечитаемым выражением на лице.       – Да, не забудь. И стань там лучшей волшебницей, – пожелал папа с полуусмешкой. Она слышала в его голосе желание разрядить обстановку, но от этого становилось ещё более неловко. Почему они так прощаются? Можно подумать, она уходит на верную смерть.       – Обещаю. – Гермиона выдавила из себя улыбку.       Она обняла маму и папу по очереди, гадая, как быстро пролетит время до её каникул, когда она снова сможет увидеть родителей, прижаться к ним, почувствовать сладкий запах маминых духов и резкий – папиного одеколона. Шагнув в стену, она в последний миг зажмурилась. Почему-то ей казалось, что глаза повредятся – хотя при проходе она не ощутила ничего, как если бы вокруг был только воздух.       Внезапно оказавшись среди шума и гама, она открыла глаза, и первым, что она увидела, был дымящий паровоз с вереницей вагонов. Она долго не могла оторвать взгляд от его ярко-алого корпуса – такие поезда Гермиона видела только на картинках. Она знала, что "Хогвартс-Экспресс" поступил на службу в тысяча восемьсот двадцать восьмом году, но кто бы мог подумать, что его никто не заменил за это время?       Платформа была полна народа. Люди стояли, медленно прохаживались, бегали и болтали, ухало множество сов, между ног сновали кошки, а стоявшие у стены торговцы громко зазывали покупателей. Видимо, здесь сложилось что-то вроде однодневной ярмарки, открывающейся дважды в год, когда ходил поезд. Посмотрев на часы, Гермиона обнаружила, что у неё есть ещё полчаса. Отсутствие завтрака давало о себе знать, и она подумала о том, чтобы купить что-нибудь поесть. В конце концов, у неё оставалось ещё несколько монет.       Но здесь продавали совсем не те вещи, которые обычно можно найти на платформе – газеты, дешёвые книжки, безделушки и, безусловно, еду. Нет; здесь продавали то, что мог приобрести перед поездкой исключительно человек, которого Гермионе было тяжело даже вообразить. Здесь была маленькая девочка, торговавшая ключами – просто древними ржавыми ключами без замков к ним; какой-то молчаливый человек стоял за прилавком со шлифованными осколками стекла; между девушкой, сбывавшей когти, зубы, перья и шерсть и человеком со стопками пергамента и чернилами, к которому выстроилась небольшая очередь, молодой мужчина в зелёном плаще размахивал астролябией. Сразу за торговцем канцелярскими товарами стояла высокая женщина, которую с ног до головы скрывала карминовая вуаль. В руках она держала небольшую матово-чёрную коробку.       – А что вы продаёте? – полюбопытствовала Гермиона.       – Заглянуть внутрь ящика стоит десять сиклей, – ответила женщина низким, красивым голосом.       – А что там? – снова спросила Гермиона; десяти сиклей у неё не было, но узнать, что это за коробка, конечно же, хотелось.       – О-о, там великие чудеса! – пылко сказал кто-то за её спиной.       Она оглянулась. Позади стоял юноша в форме Хогвартса с воспалёнными слезящимися глазами, кривым носом и длинными, до ключиц, светло-каштановыми волосами; его лоб был целиком замотан тканью. Протягивая женщине десять маленьких серебряных монет, он добавил:       – Тебе тоже стоит взглянуть.       – Ну, я почему-то не думаю, что потратить десять сиклей на эту коробку – хорошая идея. Я бы на вашем месте лучше купила бы что-нибудь полезное – например, книгу или, там, астролябию.       Незнакомец передёрнул плечами, снисходительно глянув на неё и ничего не ответив.       Пойдя дальше, Гермиона так и не нашла ничего съедобного. Когда она добралась до конца станции, у неё оставалось всего пятнадцать минут, поэтому она повернула обратно и стала протискиваться через толпу к поезду.       Внутри её ждала не меньшая толчея. Решив, что ехать в набитом людьми душном купе будет неприятно, Гермиона протолкалась в самый последний вагон. Она сильно подозревала, что поезд вмещает куда больше людей, чем есть учеников, поэтому не думала, что у неё окажется множество попутчиков. Войдя в купе, она бегло окинула взглядом багажную полку и, вздохнув, сложила вещи на пол.       Захлопнув окно и оказавшись в относительной тишине, она опять открыла "Историю магии". Этот том она перечитывала в третий раз, однако вникнуть в содержание до конца так и не смогла. Язык был тяжеловесным, заумным и запутанным, так что приходилось с трудом продираться через текст. Иногда она ловила себя на том, что смотрит на один и тот же абзац в течении пяти минут, ничего не понимая.       Когда она дошла до шестого века до нашей эры, в купе зашли две девушки лет пятнадцати с жёлтыми и чёрными ленточками в волосах. Гермиона было подумала, что они будут мешать ей, но они тихо пошушукались, а минут через пять после отъезда куда-то ушли. Подумав, она отложила книгу и стала переодеваться в форму. Может быть, нужно было идти сразу в школьной одежде, но её остановили мысли о том, сколько человек обратят на неё внимание. Скорее всего, это было бы нарушением Статута.       Девушки так и не вернулись, а новых попутчиков не предвиделось. Один раз внутрь зашёл мальчик с полубезумным выражением лица, искавший каких-то своих друзей, потом была старушка с тележкой, нагруженной едой – к большому сожалению Гермионы, это были в основном сладости. Она купила тыквенный пирожок и стакан странной мутной жидкости зелёного цвета. Ей хотелось бы приобрести просто воды или чая, но ни того, ни другого не оказалось.       – Извините, вы не видели мою жабу? – услышала она тонкий голос.       Вздрогнув, Гермиона повернулась ко входу. В дверях купе стоял пухлый круглолицый мальчик примерно её возраста с маленьким подбородком и светлыми тонкими волосами, падавшими на покатые плечи.       – Нет, не видела. А ты уже ходил к префектам?       – Э – нет.       – Почему? Вообще-то, это нужно было сделать в первую очередь; в их обязанности входит не только присматривать за учениками, но и приходить на выручку. К тому же, они, наверняка, знают какие-нибудь поисковые заклинания. Кстати, может, мне тебе помочь? – Гермионе страшно хотелось заняться чем-либо, кроме чтения этого тома: более сложной книгой для неё был только Ветхий Завет.       – Эм, да, наверное.       – Хорошо, тогда пошли. Кстати говоря, меня зовут Гермиона Грейнджер, а ты?..       Мальчика звали Невилл Лонгботтом – красивое имя, как она тут же подметила. Гермиона заложила страницу, убрала учебник на место, и вышла в длинный тускло освещённый фонарями коридор. Насколько помнилось, купе префектов находились в самом начале поезда. Пока они шли, громко стуча каблуками по железному полу, она узнала, что Невилл из чистокровной семьи волшебников и живёт с бабушкой, которую зовут Августа. Он оказался посредственным собеседником – на каждые её десять слов из него едва можно было вытянуть одно. "Что ж, по-крайней мере, он не выглядит отталкивающим, пугающим или сумасшедшим". После м-ра Флитвика это был первый более-менее нормальный встреченный ей маг. Хотя, ей, наверно, просто не хватало опыта общения с себе подобными.       – Привет. Здесь Невилл потерял жабу, вы можете помочь её найти? – отчеканила Гермиона, зайдя в первое из двух купе.       Здесь было четверо человек – судя по значкам, из Рейвенкло и Слизерина. Тёмно-русый слизеринец с ассиметричным лицом и кудрявая блондинка из Рейвенкло играли в какую-то карточную игру с кучками мелко колотого цветного стекла; хрупкий юноша с тонкими, острыми чертами лица и уродливо большими тёмными глазами вертел в руках серебристый механизм, выглядящий сложно и причудливо, а напротив него девушка с заспанным лицом и подведёнными глазами читала фолиант с истёршейся обложкой, непрерывно что-то там черкая.       – Вы кто? – наконец, устало спросил слизеринец, сосредоточенно перебирая карты.       – Я – Гермиона Грейнджер, а это – Невилл Лонгботтом, и он потерял свою жабу! – повторила она громче. – И я – мы – просим помочь её найти. Дело в том, что он уже обошёл весь поезд, но её никто не видел, поэтому мы подумали, что вы можете использовать какое-нибудь заклинание – мы ещё на первом курсе, поэтому сами не можем.       Он окинул их равнодушным взглядом и бросил карту на стол. Гермиона откашлялась.       – Может быть, кто-нибудь из вас всё-таки начнёт исполнять свои обязанности в качестве префекта?       – Юная мистресс, в мои "обязанности в качестве префекта" вообще не входит угождение...       Но слизеринец не успел договорить, поскольку дверь купе резко растворилась, и внутрь влетела девушка.       – Проклятые ленивые ублюдки! – выкрикнула она с порога, делая ударение на каждом слове. – Что вы здесь делаете? Почему вы не в коридоре?       Она была рыжевато-белокурой, невысокой и пухлой, со значком Старосты Школы в цветах Гриффиндора на мантии. Лицо у неё было узкое, с длинным носом и бесцветными нахмуренными бровями, а на шее висела груда разнообразных подвесок.       – А почему мы должны там быть? – со вздохом спросил слизеринец, пока его партнёрша по игре пододвигала к себе горку стекляшек.       – Я сказала, – безапелляционно заявила Староста.       – Шулер! – вдруг выкрикнула рейвенкловка.       – Вам прочистить уши и помочь подняться? – В её руке уже была короткая палочка из тёмного дерева – Гермиона даже не успела понять, откуда та взялась.       – Вы кто такие? Почему не в своём вагоне? – повернулась к Гермионе и Невиллу Староста, когда четверо префектов вышли в коридор, негромко переговариваясь о чём-то.       – Невилл потерял свою жабу. Мы пришли сюда, чтобы нам помогли её найти, потому что он уже обошёл весь поезд, но её никто не видел. А я подумала,что префекты могут использовать какое-нибудь заклинание или что, если кто-нибудь её украл, то им он отдаст; но нас не стали слушать. Мы попросили просто помочь найти жабу, но они нас проигнорировали, хотя были обязаны помочь – я читала об этом – а этот человек, префект Слизерина, сказал, что это не так, то есть соврал, и...       – Вы считаете, что префекты действительно должны заниматься такими пустяками? – перебила её старшекурсница.       – А вы считаете, что действительно занимаетесь такими важными делами, что не можете помочь нам найти жабу? Какими, интересно? Потому что когда я вошла сюда, они вообще ничего не делали. И почему тогда...       – Да! Я занимаюсь важными делами, и их слишком много, чтобы тратить на вас время.       Гермиона проводила взглядом стремительно удаляющуюся Старосту, пока та не зашла в соседнее купе, и взяла Невилла за руку. Она уже поняла, что идти к префектам было плохой идеей. Конечно, можно было сходить ещё к гриффиндорцам и хаффлпаффцам, но это вряд ли оказалось бы более эффективно. "Жаль, что с нами не едут учителя". Если бы здесь был м-р Флитвик или любой другой преподаватель, она могла бы обратить их внимание на то, что префекты и Старосты не выполняют своих задач. Но, увы, приходилось смириться.       – Я думаю, нам нужно обойти поезд и спросить, не видел ли кто-нибудь твою жабу.       – Но я это уже сделал.       – За это время она могла забежать в чьё-либо купе. И вообще, может, кто-нибудь тебе просто сказал неправду. Так что давай пройдём ещё раз.       "Мне сегодня в голову приходят одни неудачные идеи" – решила Гермиона, когда они прошли первую половину поезда. В тех купе, куда они смогли войти, жабу никто не видел. В одно их не пустили, а ещё два оказались заперты. У одного из этих им встретились оживлённо шептавшиеся префекты Гриффиндора и Хаффлпаффа.       – Вы не видели здесь жабу? – спросила Гермиона у высокого худого гриффиндорца с длинными огненно-рыжими волосами и вытянутым лицом, усыпанным веснушками.       – Тихо, – прошипел он в ответ. – Не видели. Идите отсюда, быстро.       – А что здесь происходит? – прошептала она.       Гриффиндорец закатил глаза и махнул рукой, показывая, чтобы они уходили. Остальные продолжали взволнованно шушукаться.       – А ты как думаешь, в какой дом попадёшь? – праздно спросила Гермиона, пока они пересекали предпоследний вагон. Все лампы, кроме одной, были здесь разбиты.       Жабу они так и не нашли, зато в предыдущем купе Гермиона увидела Гарри Поттера. Большей частью, она была разочарованна. Его имя встречалось во многих книгах – имя человека, в возрасте одного года сумевшего победить Того-Чьё-Имя-Нельзя-Называть – и, разумеется, ожидала увидеть кого-то особенного, из ряда вон выходящего, необычного даже по меркам волшебников. Но этого кого-то не оказалось. Вместо него был тощий мальчик, выглядящий скорее на девять, чем на одиннадцать, довольно обычной внешности, если не считать дивных ярко-зелёных глаз и тонкого белого шрама в центре лба. К её удивлению, он был в очках, одет как маггл и держался зажато, почти не разговаривая. На её взгляд, из пары, которую он составлял со своим соседом, именно тот был ведущим. Его звали Рон Уизли, и она нашла его внешне похожим на гриффиндорского префекта, шептавшегося в коридоре. Он не был человеком, который мог бы ей понравится – далеко не умный, трудолюбивый или ответственный; однако, она хорошо распознала живость, общительность и харизму. Такие люди обычно нравятся другим, и такие люди её никогда не любили.       – Не знаю. – Невилл растерянно пожал плечами. – Мои родители были в Гриффиндоре, но я не думаю – ну – мне кажется, я попаду в Хаффлпафф.       – Да, пожалуй попадёшь, – заметила Гермиона. Для себя она Хаффлпафф даже не рассматривала, как и Слизерин – но Невилл, на её взгляд, был лучшим кандидатом для этого дома.       В последнем вагоне все купе оказались пусты, но в самом конце поезда нашлась небольшая компания старшекурсников, которые, согнувшись, разглядывали пол. Среди них был и юноша с замотанной головой, встреченный ей на платформе. Он всматривался в пол одним глазом, у другого держа желтоватый платок.       – Вы не видели... – начала Гермиона, но договорить не успела.       – Золотые медали? Мы ищем медали, вы их не видели?       – Какие медали? Нет, не видели, но мы ищем жабу, которую потерял Невилл, а никто не знает, где она, и я хочу спросить, нет ли её у вас!       – Жаба? М-м, эта? – спросила девушка с коротко обрезанными чёрными волосами, вздёрнутым носом и высоким лбом. Одетыми в чёрные бархатные перчатки пальцами она держала бежево-коричневую пятнистую жабу.       – Тревор! – завопил Невилл.       Девушка спрятала жабу за спину, вытягивая вторую руку и подсовывая Невиллу что-то под нос. Это была маленькая медная подвеска причудливой формы, будто бы скрученная из множества искривлённых колец.       – Сначала посмотри на это, – игриво сказала она. – Как тебе?       – Хватит уже тыкать эту хуйню всем под нос, Ид! – прикрикнул на неё высокий парень с тёмно-каштановыми волосами и опухшим, багровым лицом, покрытым серовато-белыми ожоговыми пятнами. Он прижимал к нему грязную, пропитанную кровью тряпку, и можно было увидеть, что руки тоже обожжены.       – Господи, что с вами случилось? – вырвалось у Гермионы.       – Ничего. Ид, отдай мальчику жабу. Так вы медали не находили?       – Да какие медали?! – Гермиону преследовало странное осознание ненормальности происходящего. Что-то вроде того, что она почувствовала раньше, в Дырявом котле – ощущение того, что её здесь на самом деле нет, что эти диковинные люди беседуют с кем-то другим, кем-то, чувствующим себя естественно среди них и ей вовсе не являющимся.       – Из золота, гдё-то дюйм в диаметре, с рунами на одной стороне.       Гермиона вздохнула. Она подразумевала "Что это за медали и зачем они нужны?" но слишком устала от поисков всего чего попало, чтобы объяснять это.       – Нет, я не видела. Пошли, Невилл.       Старшекурсники, продолжая пристально рассматривать пол, двинулись дальше по коридору. Гермиона и Невилл зашли в одно из последних купе и сели друг напротив друга. За окном уже смеркалось, и мимо неторопливо проплывали горы и леса. Луна ещё не взошла, и на темнеющем небе одиноко сверкала Вечерняя звезда.       – Мы уже скоро приедем, не думаешь? – сказала Гермиона.       – Ага. Ой, смотри... это не то, что искали те люди? Оно завалилось за сиденье.       В его руке блекло поблёскивала маленькая медаль из золота, на которой был отчеканен затейливый символ. С другой стороны было написано много неизвестных ей букв.       – Наверное.       – Ну, надо будет их найти и отдать?       – Конечно надо. Ты идёшь со мной? – Невилл пожал плечом, а потом нерешительно помотал головой. – Ну, ладно, схожу одна, – согласилась она, беря в руки медаль. Она оказалась тяжелее, чем можно было предположить по скромным размеру и толщине.       "Интересно, – подумала Гермиона. – Нужно будет всё-таки спросить, что это такое. Хотя вряд ли мне ответят". Она поискала в одежде карманы, но их там не оказалось, так что пришлось просто зажать медаль в кулаке.       Дойдя до самого кондуктора, она так и не обнаружила компанию, искавшую медали. Решив отдать находку по приезду, она пошла обратно. В предпоследнем вагоне какие-то дети примерно её возраста, видимо, играли в догонялки и едва не сбили её с ног. Гермиона никогда не понимала смысла носиться по коридорам друг за другом. На её взгляд, это было только способом сломать себе ногу или нос. Поняв, что находиться дальше тут будет опасно, она открыла дверь в первое попавшееся купе, откуда вылетели трое мальчишек, и зашла туда.       Это снова было то купе, где она видела Гарри Поттера, но теперь пол и сиденья были закиданы какими-то конфетами, сладостями и прочим мусором. Рыжий Рон Уизли держал за хвост жирную серую крысу.       – Что здесь происходит? – Она нахмурилась. "Господи, куда я попала?" – подумала она. Если каждый её день будет проходить так, то она скоро сойдёт с ума.       Её снова – в который раз – проигнорировали. Пока мальчики обсуждали какого-то человека по имени Малфой, она разглядывала купе и природу за окном. На совсем ночном небе уже появлялись другие звёзды, среди которых было тяжело различить Вечернюю звезду.       – Тебе что-то нужно?       Гермиона, слушавшая их вполуха, даже не сразу поняла, что обращаются к ней.       – Вам лучше поторопиться и надеть мантии; я только что была у кондуктора, и он сказал, что мы почти на месте. Вы же не дрались, надеюсь? А то попадёте в неприятности, даже не доехав. – "И я бы не советовала вам сталкиваться со Старостой", – добавила она про себя.       – Скэбберс дрался, а не мы, – с неприязнью в голосе сказал Уизли. – Тебя не затруднит выйти, пока мы переодеваемся?       – Ладно – я зашла сюда только потому, что снаружи все носятся взад-вперёд по коридорам, как дети. Кстати, ты знаешь, что у тебя на носу грязь?       Поезд вскоре остановился. Когда толпа вытолкнула её наружу, Гермиона с радостью вдохнула холодный свежий воздух. Вокруг царила ночь. На тёмном, безоблачном небе светились многочисленные звёзды; его пересекала туманная полоса Млечного Пути. Неподалёку поднимались чёрные громады гор, а вокруг шумел лес. Шелестели листья, стрекотали сверчки, где-то пели какие-то полуночные птицы. Тихо перешёптывающиеся школьники в остроконечных шляпах и длинных мантиях казались ковеном, собравшимся на ночной шабаш. А, может быть, именно так и было – во всяком случае, они действительно были ведьмами и колдунами.       – Первокурсники! Первокурсники, сюда! Всё ладно, Гарри? – раздался низкий хриплый голос со странным акцентом, как если бы говоривший имел немного иной голосовой аппарат.       Обернувшись на возглас, Гермиона едва не закричала. Это был тот самый жуткий великан, которого она видела в "Дырявом котле". Сейчас он держал в руках железный фонарь с цветным стеклом, за которым полыхал фитиль. "Что-то мне не хочется идти за ним", – подумала она, всё-таки подходя поближе к гиганту. Их было около сорока человек, странноватых детей в чёрных одеждах с ног до головы, чьи лица и руки едва виднелись в ночном мраке.       Спотыкаясь и оступаясь, они шли по скользкой тропе, покрытой гниющими опавшими листьями. Путь был крутым и очень узким, так что им приходилось идти гуськом друг за другом, а время от времени бежать, когда тропинка особенно резко спускалась. С обеих сторон их плотно обступали высокие, толстые деревья, в которых что-то шуршало и кралось. Они почти не разговаривали, прислушиваясь к этим еле слышным лесным звукам.       Выбравшись из чащи, они вдруг оказались на берегу необозримого озера, в чьей чёрной стеклянной поверхности отражалось небо. Вокруг возвышались горы, поросшие лесом, а на другой стороне, у самого подножия утёса, стоял замок. Гермиона видела его изображения раньше – и сейчас казалось, будто она смотрит на великолепное полотно, зная раньше лишь его крохотную, чёрно-белую и бездарную реконструкцию. Хогвартс выглядел внушительно даже на фоне озера и скал, монументальный, устремляющийся ввысь многочисленными башнями: массивными и изящными, высокими и приземистыми, вычурными и простыми; он взбирался вверх под защитой зубчатой внешней стены, почти сливаясь со взгорьем и выглядя естественным его продолжением, как если бы его не строил человек, а однажды вместе с хребтом возвысила природа.       И, глядя на тусклый холодный свет звёзд, окутывавший его сумрачные пики, на какой-то очень краткий миг Гермиона поняла, что такое магия.