Глава 3
13 октября 2020 г., 12:00
Тэхен вытер скатившуюся слезу.
— Давай, Ённи, скажи им.
Девочка захихикала, поправляя кривую, безумно растрепанную шишку на голове. В уголке рта было немного глазури от кексов, и её платье принцессы, конечно же, помялось из-за долгого сиденья на полу, но она кажется, совсем не заботилась об этом. Наверное, нельзя будет сказать того же о Юнги.
Она быстро что-то показала, но Чонгук мог только неловко следить за движениями взглядом, терпеливо ожидая перевода, подперев подбородок ладонью.
— Как бы ты называла Чонгука, если бы он работал шеф-поваром в ресторане? — спросил Тэхен, сдерживая улыбку с чем-то подозрительно близким к гордости, блестящей в его глазах.
— Не знаю, как?
Наён поднесла листок прямо к его лицу.
Печенюшка Кук
5. ПРЕКРАТИТЬ разрешать Тэхену общаться с Наён
*надеюсь все поняли шутку, слишком сложно переводить игру слов на английском
***
6. Прекратить пускать слюни на член Юнги-хёна ;);):);)))));;;))) — Чимин, как ты блять вообще нашел этот список?***
Чонгук издал возмущенный вздох, отрывая голову от твердой и холодной столешницы. — Прости, конечно, но я никогда такого не говорил. — Слова были невнятными из-за дремоты, потому что он проснулся относительно недавно. Ну, примерно пять минут назад. Вся кухня, на которой они сидели, была залита солнцем, которое безжалостно просачивалось сквозь тонкие занавески, освещая все вокруг и слепя бедные глаза Чонгука. — Но вчера ты… — начал Тэхен, но Чонгук, несмотря на то, что чувствовал себя чуть живее мертвого, накинулся на него, прежде чем парень успел закончить фразу. — Я был молодым и наивным, — проныл Чонгук, пряча лицо в изгибе шеи Тэхена, надеясь, что это смягчит его и заставить прекратить дразнить его. — Утречка, ребята, — пробормотал Чимин, входя в кухню и лениво потирая глаза. — Чиминни, ты как всегда вовремя, — ухмыльнулся Тэхен. Видимо, план Чонгука по спасению собственной жизни не удался. — Это просто охеренно, чувак, только послушай. Я только что вспомнил, что Чонгукки сказал мне вчера, он… — Чонгук зажал рот Тэхена ладонью, его лицо было сурово, а глаза полны выражения «лучше нахуй заткнись». — Что он однажды одолжил твое дилдо? — Невозмутимо закончил Чимин, почесывая подбородок и распахивая холодильник. — Да, я в курсе. — Одолжи- Чимин! — взвизгнул Чонгук, подскакивая с места. — Оу… — Чимин замолчал и неловко развернулся к ним. — Так он не знал? — робко спросил он, а потом снова отвернулся к холодильнику в поисках еды. — Нет, он сказал мне, что назвал Юн- Погоди что ты только что сказал? Чонгук брал мое дилдо? У тебя есть хоть капля стыда? — Это было ебанное золотое дилдо с твоими инициалами, выгравированными блестящими розовыми буквами, и ты спрашиваешь есть ли у меня стыд? У меня? — Ну все, ты напросился, я покажу Чимину то видео.***
— Как кто-то может быть таким чертовски горячим? — Чонгук услышал свой голос с записи на телефоне, который Тэхен держал высоко над головой, чтобы Чон не смог отобрать его. В жизни каждого человека бывают моменты слабости, разве нет? Единственное о чем жалел Чонгук было то, что его записали на видео. Воспоминания нахлынули на него, и он прекрасно понимал, чем все закончится, поэтому он просто сдался и опустил голову, спрятав её в ладонях, и крепко зажмурил глаза. — Просто нереально горячий. Ну знаешь, я уверен, что не только Ённи называет его папочкой. Понимаешь, а? — Конечно приятель, конечно. — Невозмутимо ответил Тэхен на видео, хотя его голос был очевидно напряжен, все силы уходили на то, чтобы сохранить тон серьезным. В разговоре возникла небольшая пауза, во время которой, как понял Чонгук, он потягивал какой-то дерьмовый коктейль, который ему бесплатно выдали на вечеринке. — Три или четыре, как думаешь? — спросил Чонгук, со стуком поставив стакан с водкой на стол. — Что три или четыре? Чонгук, сидящий на кухне, еще сильнее зажмурился. Сожаления, так много сожалений. — После того как мы поженимся…. Сколько кошек нам завести? Три или четыре? — О боже.***
Телефон Чонгука неожиданно завибрировал, когда они завтракали, заставив Чимина оторваться от поедания своей порции хлопьев. — Чонгукки, тебе написал какой-то КВЧ. — Сказал он, с набитым какао-шариками ртом. Чонгук сморщился, медленно пережевывая тост, потому что это было омерзительно, но затем пискнул, когда до него дошел смысл слов, и бросился через кухонный стол, чтобы схватить телефон. В 12 утра? Серьезно? Когда он поднес устройство к лицу так близко, что ему пришлось прищуриться, то увидел смс от КВЧ, в котором было: Свободен сегодня? Чимину, и тем более Юнги, не стоило знать, что КВЧ означало Красавчик В Черном. Он просил приглядеть за Наён.***
Спустя почти месяц и больше сотни детских игр, Чонгук начал чувствовать себя студентом, который на полставки работает нянькой, но он не особо жаловался — почти сразу Юнги начал настаивать на оплате и честно, как Чонгук мог отказаться от денег, когда на нем висел студенческий кредит и необходимость питаться чем-то помимо рамена и молока. Через некоторое время он заметил закономерность: Юнги работал от рассвета до заката, и Чонгук обычно требовался, когда он брал дополнительные смены, и по воскресеньям, когда он опять же был на работе, и не мог оставить Наён одну. По субботам однако Наён ходила в детский кружок лепки, и даже однажды подарила Чонгуку кривоватую вазу, которую он поставил на рабочий стол, и оберегал как зеницу ока. Чонгук искренне верил, что если наступит конец света, он возьмет лишь пять вещей: телефон, и, ну, зарядку от него, удостоверение, потому что он ответственный взрослый и это то, чему его всегда учила мама, комбинезон Беззубика из «Как Приручить Дракона», который принадлежал Наён, но который она забыла у них дома. И вазу. За эти три беспокойных недели Чонгук узнал ровно четыре вещи. Первое: глаза Наён всегда сияли ярче солнца. Второе: воспитание ребенка-инвалида было невероятным делом, которое требовало огромное количество усилий и терпения. Третье: он осознал, что если бы прямо сейчас вернулся бы в начальную школу, то на вопрос «Кто твой любимый супергерой?» вместо Железного Человека он ответил бы Мин Юнги. Потому что он, он был настоящим супергероем, черт возьми. Чонгук лишь однажды увидел Юнги уставшим, когда он вернулся поздно ночью, в то время как Наён уже сладко спала в своей постели. Он рухнул в кресло, даже не раздевшись, и устало застонал, не прекращая тереть глаза и переносицу. Чонгук тогда застыл в дверях, не смея сдвинуться с места. Чуть позже он принес ему кофе, который изначально приготовил для себя, и всунул прямо мужчине в руки, на что тот лишь удивленно моргнул, будто и забыл, что Чонгук еще не ушел. Он взял кружку с легкой и напряженной, но благодарной улыбкой, позволив челке упасть на глаза. И Чонгук, не долго думая, протянул руку, чтобы поправить волосы, но наткнулся на острый и любопытный взгляд. Поэтому, не придумав ничего лучше, просто сбежал, под наиглупейшим предлогом проверить Наён, чувствуя, что его щеки безжалостно горят. О, и четвёртое: куриные наггетсы в форме животных были реально прикольными.***
Свободен сегодняКонечно, а что
Присмотришь за Ённи до 7? Вопрос был идентичен хей, не хочешь получить немного денег за то, что проведешь пару часов с милейшим ангелом?, поэтому Чонгук не раздумывая начал печатать ответ, но вдруг увидел пузырь с тремя точками внутри, и замер. Я знаю это долго Но Это очень важно??? Конечно, мне не сложно Сейчас?
Если тебе удобно Она со мной в кафе Я пришлю тебе адрес, объясню все при встрече К тому моменту как Юнги закончил печатать, Чонгук уже захлопнул дверь, застегивая ботинки на ходу; Чимин, должно быть, остался на кухне, гадая, что ему предложили, раз он так резво выбежал из квартиры. Ок, напечатал Чон, перепрыгивая ступеньки, потому что он не собирался задерживаться, особенно если ситуация была настолько нестандартной. Выйдя на улицу, Чонгук побежал, расталкивая прохожих и даже не извиняясь. Когда он добрался до места назначения, остановившись лишь для того, чтобы проверить адрес, потому что не собирался врываться в какое-то левое кафе словно сумасшедший, то почувствовал что задыхается. Он открыл дверь, колокольчик сверху мелодично зазвенел и в нос ударил насыщенный запах кофе. Чонгук взглянул на прилавок и слегка поморщился, не заметив привычного бледного лица и черных растрепанных волос. Его взгляд остановился на рыжеволосом кассире, единственном свободном на тот момент, и он мысленно приготовился к социальному взаимодействию. — Доброе утро, могу я чем-то помочь? — весело спросил парень. — Эм, привет? — Неуверенно сказал Чонгук, все еще крутя головой, будто ожидая что Юнги вот-вот выйдет из-за угла. — Я ищу Юнги. — Когда лицо кассира осталось безразличным, он добавил. — Я Чонгук, он попросил- — Оу, Чонгук. Понятно, — он был сбит с толку озорной улыбкой, которая появилась из ниоткуда на лице мужчины, но у него не было времени чтобы думать об этом. — Сейчас позову. — И он ушел, но не раньше, чем послал Чонгуку еще одну самодовольную ухмылку. Чонгук успел лишь дважды моргнуть, и когда открыл глаза на третий раз Юнги стоял напротив него, Наён пряталась за рыжеволосым парнем, её глаза были опухшими и покрасневшими, и оу, Чонгук услышал звук разбитого стекла, когда почувствовал, как разбилось его сердце. Прежде чем он успел подойти к малышке и обнять её как можно крепче, Юнги схватил его за запястье. — Она расстроена, но не хочет говорить почему, — прошептал мужчина, в его голосе слышалась мольба. — Её учительница позвонила мне, чтобы я забрал её, потому что она плакала, не переставая. — Он услышал, как Юнги тяжело вздохнул. — Ты хорошо с ней ладишь, а я не могу уйти с работы прямо сейчас. Может, попробуешь её подбодрить? — Я… могу попробовать. — В его голове он уже перебирал примерно сотню идей. — Хей, малышка. Как ты? — Спросил Чонгук, когда Наён передали ему прямо в руки. Вместо того, чтобы ответить ему, она спрятала лицо в изгибе его шеи. Поверх её плеча Чонгук нервно переглянулся с Юнги. — Хочешь вернуться домой? Поиграть во что-нибудь? Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм? — На этот раз он заслужил маленький кивок головы, но этого было достаточно. Юнги быстро кивнул, похлопывая себя по карманам в поисках ключей. Найдя, он всучил их Чонгуку вместе с голубым блокнотиком Наён и набором кексов, который появился из ниоткуда, но красивый широкоплечий парень уверял, что они обязательно поднимут Наён настроение. Чонгук некоторое время пытался удержать все в руках, и в то же время случайно не уронить девочку, потому что, честно говоря, это было последнее, что им всем было нужно. Когда Юнги поправил маленький зеленый рюкзачок на плечах дочери, они, наконец, были готовы идти. Спасибо, одними губами произнес Юнги, а затем непроизвольно надул губы, глядя, как они уходят.***
Чонгук готовился к своему первому в жизни чаепитию с принцессой, и он понятия не имел, как это получилось. Секунду назад они спокойно раскрашивали рисунки Наён в её комнате, лежа на животе, на мягком белоснежном ковре, пока Чонгук вполголоса рассказывал о своем дне, на экране маленького ноутбука Юнги Мулан уже в который раз спасала Китай. И вдруг в квартиру ворвались парни, слишком громкие и хаотичные, крича что-то вроде: — Вы готовы к веечееееееееерииинкеееееееееее?!!! Чонгук мог лишь ошарашенно смотреть на них, пока карандаш медленно выскальзывал из ослабевших пальцев; к счастью, реакция Наён была куда лучше. В мгновение ока она вскочила на ноги, подбежала в ребятам и начала хлопать в ладоши, пока эти двое все еще кричали на кухне, под аккомпанемент стука тарелок. Даже голос Чимина был слышен громко и отчетливо, и Чонгук на мгновение задумался, сколько же Тэхен заплатил ему. В любом случае, он оценил. Чонгук почувствовал мягкое похлопывание по ладони и несколько раз моргнул, чтобы сбросить пелену. Наён сердито посмотрела на него, покачала головой в явном неодобрении, отчего снэпбек Чимина, который он до этого надел на неё, упал ей на глаза. Затем она неумело накрасила его ногти светло-розовым лаком, единственным, который у неё был, Чонгук уже было подумал, что они закончили, но девочка сердито указала на него пальчиком, так что он послушно сел на место. Потрясающее голубое платье, которое Наён выудила из недр шкафа, плавно закружилось вместе с ней, когда она развернулась к нему. — Разве это не платье для особых случаев? Наён подняла бровь, как будто спрашивая Разве это не особый случай, а? Что ж, справедливо. Однако его глаза расширились, когда он заметил, что она держит в руках на этот раз. — Ни за что, — запротестовал он, безуспешно пытаясь спрятать лицо. Но Наён лишь улыбнулась еще шире, несомненно наслаждаясь чистым ужасом в его глазах при виде ярко-розового блеска для губ в её руке.***
— А что за прекрасная принцесса у нас тут? — дразняще проворковал Чимин, когда Чонгук вошел на кухню несколькими минутами позже. — Просто заткнись, хён, — пробормотал он себе под нос, защищаясь. Гордо поправив пластмассовую корону на макушке, он вышел с шестью чашками чая на подносе, не сопротивляясь желанию грациозно покачать бедрами.***
Следующие часы они провели точно так же: лежа на ковре, наслаждаясь чаем и кексами, в компании Ежихи Ханны и Крокодильчика Нила, двух крошечных плюшевых игрушек, которых Наён пригласила на вечеринку. Они полагались на Тэхена, чтобы понять, о чем говорит девочка: и каждый раз Чонгук ловил себя на мысли, что хочет понимать её без чьей-либо помощи. Хотя он никогда не думал, что сможет наслаждаться присутствием хоть какого-то ребенка, потому что они кричат и бегают повсюду, что-то в Наён подсказывало ему, что она не была очередным таким ребенком. — Ённи, Ханне нужно долить еще немного чая? — Голос Чимина заставил его выскользнуть из своих мыслей. Именно так прошло пару часов, полных вопросов по типу: «Крокодильчик все еще голоден?», «Наён, зачем тебе эти румяна? Нет, нет, положи эт- О боже мой!» и конечно же «Ребята, хотите послушать анекдот? Скажи им, Ённи». Пока поведение Наён резко не изменилось. Ни с того ни с сего её маленькое тельце просто обмякло, глаза заблестели от неожиданных слез, и Чонгуку потребовалось лишь мгновение, чтобы начать действовать, а не просто в панике пялиться на неё. Он обнял её за плечи, крепко прижал к своей груди и позволил уткнуться лицом в свою футболку, молчаливо спрашивая у таких же удивленных Чимина и Тэхена, что, черт возьми, произошло. Чонгук лихорадочно вспоминал последние несколько минут, но не было ничего, что могло бы расстроить её, и он сомневался, что она начала плакать из-за того, что в кружке Ханны было мало чая. Только что в комнате раздавались смех и пение, а в следующую секунду наступила пронзительная тишина, за которой последовали тихие рыдания. — Ённи, хей, хей. Что случилось? — Осторожно спросил Чонгук, самым тихим голосом, на который только был способен. Девочка замерла в его объятиях и медленно подняла голову, но по-прежнему смотрела вниз. Она неохотно отпустила футболку Чонгука и медленно сделала пару жестов, чтобы Тэхен мог понять. Чонгуку ничего не оставалось, как ждать, осыпая макушку Наён нежными поцелуями. — Ребята из её класса сегодня немного подшутили над ней из-за… ну, ты знаешь, — прошептал Тэхен через некоторое время, с беспокойством в глазах, выглядя так, будто сам сейчас заплачет. — Ты самая крутая девчонка, которую я встречал. Они не знают, что теряют, — сказал Чимин, и улыбка заплясала на его губах. — Не слушай их, малышка, — вмешался Чонгук, слишком ошеломленный, чтобы сказать что-нибудь более умное, прежде чем увидел, что девочка взяла свой синий блокнот вместе с ручкой. Но я хочу петь вместе с тобой, было написано на бумаге, и не прошло и секунды, как неуклюже написанные буквы стали расплываться из-за слез, непроизвольно наполнивших глаза Чонгука. Он сморгнул их, но ничего не смог поделать с тяжелым грузом, поселившимся глубоко в груди. Чонгук обнаружил, что сидит, открывая и закрывая рот, как золотая рыбка, не в силах произнести и слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он выдавил: — Я буду петь для тебя, малышка. Наён подняла на него заплаканные глаза и подняла свой маленький кулачок, с оттопыренным мизинцем, будто спрашивая: Обещаешь? Что-то среднее между смехом и всхлипом слетело с губ Чонгука, когда он поднял свой мизинец и соединил их, заставляя застенчивую улыбку неторопливо ползти по лицу девочки. Конечно, несомненно, определённо, я обещаю. — Когда я был в детском саду, папа отдал меня на каратэ, хочешь, я побью их ради тебя? — прошептал он, прерывая их маленький момент. Наён сморщила носик, привычка, которая всегда заставляла сердце Чонгука делать ту-дум, и хихикнула, расслабляясь. Она покачала головой, пытаясь сказать, что в этом нет необходимости, но Чонгук в любом случае уже был готов закатать рукава прямо здесь и сейчас. Спустя столько времени вместе он знал, что ей нравится, когда её гладят по спине, рассчитал идеальное давление, которое она любит, когда её обнимают, и научился играть с её волосами, успокаивая девочку. Четверо (шестеро, если считать Ханну и Крокодильчика, но они почему-то были не особенно разговорчивы) позволили успокаивающей тишине окутать комнату. Наён все еще сидела, прижавшись к груди Чонгука, пока он медленно покачивался, потому что он вряд ли смог бы отпустить её сейчас. Однако через мгновение он услышал любимую мелодию Наён, которая заиграла на ноутбуке Юнги. Не колеблясь ни секунды, Чонгук посмотрел вниз и протянул ей ладонь. — Принцесса, могу я пригласить вас на танец?***
— Я дома, — проворчал Юнги, когда несколько часов спустя за ним захлопнулась дверь. — Мы у Наён! — Ответил Чонгук, игнорируя приятное жужжание внутри, которое появлялось каждый раз, когда мужчина оказывался рядом. Юнги последовал за голосом Чонгука и вошел в комнату Наён, прежде чем прислониться к дверному косяку, сдерживая веселую улыбку при виде трех взрослых парней, сидящих вокруг девочки и двух игрушек, небрежно потягивая чай. Его взгляд задержался на Чонгуке, оценивая его сегодняшний вид: корона, блестящие губы и столь же сияющие глаза. Но затем его взгляд переместился на платье Наён, и он застыл, прежде чем снова собраться с мыслями. — Привет, детка. Развлекаетесь? — спросил он. — Д-, — Чонгук открыл рот, но поспешил прикрыться небрежным кашлем, когда увидел, что Наён подпрыгивала, кивая и демонстрируя свой снэпбек и остатки кексов на тарелке. Да. Точно. Это было для Наён. Ха-ха. Да. Со своего места на ковре он наблюдал, как Юнги беззвучно смеется над её взволнованным лицом и слушает истории с сегодняшней вечеринки, исходящие не из её губ, а из движения рук. — Твой принц тоже сегодня повеселился? — Спросил Юнги, возвращая его к реальности, глядя прямо на Чонгука и он мог поклясться, что буквально застыл от этих слов, не будучи готовым к чужому вниманию. Его корона немного покосилась, помада, наверняка, размазалась по лицу, и на рубашке определенно было пятно от чая — не лучшее время, чтобы производить впечатление, но кто он такой, чтобы выбирать. Он смог только кивнуть, застенчиво улыбаясь, краем глаза заметив, что Чимин делает рвотный жест. — Хорошо — кивнул Юнги. — Тогда оставлю вас наедине. И даже если Чонгуку хотелось крикнуть Юнги, чтобы он вернулся и позволил ему еще немного насладиться его вниманием, он этого не сделал. Как только он ушел, Наён легонько постучала кончиком пальца по последнему кексу, выразительно глядя на Чонгука. — Что? Наён преувеличенно вздохнула, скрестив свои крошечные ручки на груди. Она попыталась еще раз, четко указывая на кекс, а затем на дверь, через которую ушел Юнги. Чонгук выглядел озадаченным секунду или две, заставив девочку закатить глаза. Она точно ребенок Юнги. Когда она наклонилась, чтобы поднять тарелку с ковра, он наконец-то понял, чего она от него хочет. — О боже, конечно, детка, прости. Давай отнесем Юнги-хёну кекс, — сказал Чонгук, прежде чем взять у сияющей Наён тарелку. — Юнги-хён, — услышал он слабый голос Чимина, когда они вышли из комнаты. Как только Чонгук постучал в дверь спальни, Наён высвободилась из его объятий и встала рядом с ним, заложив руки за спину, сияя ангельской улыбкой, но в глазах плясали чертята. Чонгук хмуро посмотрел на неё и решил немного отойти, просто ради безопасности, когда дверь открылась. — Чонгук? — Эм, точно. Я… Наён хо- — острый локоть ударил его в ногу. — И я, — добавил он сквозь стиснутые зубы, — хотели угостить тебя кексом. Он протянул тарелку Юнги, но не смотрел на него, так как был занят тем, что возмущенно пялился на девочку, которая просто мило улыбалась ему в ответ. Когда он уже подумал, что они закончили, Наён что-то показала Юнги. — Он сохранил его специально для меня? Как мило, Чонгук, — проворковал мужчина, но где-то там была невидимая ухмылка, которую Чонгук скорее услышал, чем увидел. Да? — Да? — удивленно спросил Чонгук, но почувствовал, как острый локоть снова ударил его в ногу. Завтра у него появится синяк. — О да-а, точно, да. Я оставил. — Отчаянно закивал он, потирая ноющую ногу. — Спасибо, - тихо хихикнул Юнги, забирая тарелку. Чонгук проглотил рвущееся Нет, спасибо тебе за то, что ты существуешь, и развернулся, чувствуя что его щеки краснее чем волосы кассира из кофейни, и ушел, оставив этого маленького монстра позади.***
— Его краш такой милый, ты даже не представляешь. Он постоянно краснеет и заикается и… — Юнги, почему бы тебе не сжалиться и не сделать что-нибудь? Знаешь, иногда мне жалко этого бедного парня. Ну знаешь, когда я не думаю о том, что он вообще в тебе нашел. — О, заткнись. Кроме того, я не могу так просто начать новые отношения. Только потому что у него есть симпатия, не значит, что он будет растить моего ребенка. У меня есть дочь, Хосок. Я не думаю, что он захочет взять на себя такую ответственность. — Да ладно тебе, он нравится твоей дочери. — Ему двадцать. — Это даже не аргумент! — Аргумент! Он молод, и я буду обузой, который ему вовсе не нужен, я не хочу этого. И его сладкая мимолетная влюбленность скоро исчезнет. — Что если нет? — Ну, тогда это не мои проблемы. Я просто хотел поныть тебе о его милых щечках, а не спрашивал совета по отношениям. — Ты такой невыносимый.***
Когда все трое вернулись домой, Чонгук молча ушел в свою комнату, не обращая внимания на растерянные взгляды, которые друзья бросали на него за спиной. Жалко лежа на кровати, раскинувшись как морская звезда, он смотрел в потолок так долго, что почувствовал, как затекла его шея, тишина прерывалась только его болезненными вздохами, прежде чем решимость, наполнившая его тело, заставила его подняться. Следующее, что понял Чонгук, это то, что он толкнул дверь Тэхена, не обращая внимания на то, как он подпрыгнул от неожиданности и плюхнулся на кровать, зарывшись лицом в пеструю подушку. — Научи меня языку жестов, — пробормотал он, подушка немного приглушила слова. На секунду воцарилась тишина, заставившая его приоткрыть один глаз. Тэхен сидел с самой дерьмовой ухмылкой в мире, настолько огромной, что его лицо практически треснуло пополам, и Чонгук недовольно заворчал, кинув в него подушку. Тэхен только пригнулся и рассмеялся. — Хорошо, мой юный падаван. Давай начнем.
