Wonderland

      В ту ночь Хана, казалось, испарилась. Весь вечер Леви просидел в своем кабинете, заполняя отчеты, когда вошел курсант, чтобы доложить о возвращении девушки. Дольше, чем думал капрал. Он вошел к Эрвину много позже после ухода Ханы, и тот поведал об успешном завершении операции и относительно неплохом состоянии девушки. И добавил, что Беккер должна быть у Ханджи. Леви пулей вылетел из кабинета, оставив начальника в недоумении.       Капрал стиснул зубы, не обнаружив девушку в лазарете, но ничего не сказал, когда Зоэ взглянула на него. Она хитро улыбнулась, и почему-то Леви захотелось ей врезать. Желательно разбив очки.       - Я отправила Хану отдыхать. Пара синяков и царапин, не больше. Она сейчас в общем душе, можешь поймать ее там, - сообщила Ханджи, параллельно убирая оборудование. Аккерман развернулся и быстро зашагал к выходу.       - Ты был прав, - тихо произнесла женщина, оперевшись рукой о бедро, и он встал как вкопанный. Даже не повернулся. - Она сильнее, чем кажется.       Мужчина усмехнулся.       - Тч. Конечно, я прав. Мне не нужны бездари.       И продолжил путь, желая поскорее избавиться от маньячки Ханджи.

***

      Общие кадетские душевые находились за пределами замка, мужские отдельно от женских, недалеко от бараков. Подходя, капрал расслышал звуки льющейся воды из женской душевой. Он прислонился к стене в терпеливом ожидании.       В животе росло незнакомое чувство. Это страх, понял Леви. Он уже давно не испытывал ничего подобного. Знай он, что должность капитана лишь на первый взгляд кажется значимой, а на деле придется постоянно бегать за подчиненными, особенно младшими, он, возможно, и не согласился бы на это. Леви знал, что Хана жива и с ней все в порядке, но очень боялся, что она больше не улыбается и что ее взгляд, в котором всегда светилась неподдельная радость, погас.       И все из-за этой миссии, которую Хана считала своей обязанностью.       Однажды Леви решил, что увидеть солнце - несбыточная мечта, а люди постоянно умирают по предотвратимым причинам. Когда он вступил в легион, мечта стала реальной, но сама реальность вдруг изменилась, став очень короткой. Всю жизнь его - да и сейчас - окружали циники. Эрвин был исключением. Хотя командор строго прятал свои чувства, все же он верил в лучшее, и это спасало его. В Хане же сочетались вера, восторг от возможности видеть солнце и сражаться, чтобы жить, а не жить, чтобы сражаться.       И он очень боялся, что она потеряла эти качества. Леви ненавидел это чувство.       Она вышла из душа в пижаме, прижав к груди платье и грязное полотенце. Мокрые пряди прилипли к голове. Девушка откинула челку со лба, обнажая кожу. На секунду ее глаза расширились, когда она почти столкнулась с капитаном.       Леви последовательно, одну за другой, оценивал раны на лице и шее девушки, и глаза его потемнели.       - Это он сделал с тобой? - капрал с трудом сохранял спокойствие.       Хана кивнула и, даже не дрогнув, улыбнулась.       - Видели бы вы его!       Они просто молча стояли друг напротив друга. Леви перебирал мысли в голове, стараясь избежать того, чего говорить не стоит, и обдумывая каждое слово, которое можно сказать в этот момент.       - Ты в порядке?       Девушка открыла было рот, чтобы соврать, и тут их взгляды встретились. Он буквально бросал ей вызов: осмелишься ли ты солгать мне? Хана не думала, что ей придется обманывать Леви. До сих пор у нее не было ничего, что ей хотелось бы скрыть от него.       В этот конкретный момент она выбрала честность, потому что знала, что он поймет.       - Все задают этот вопрос, а я не знаю, - Хана глубоко вдохнула, задерживая дыхание.       Леви промолчал. Не этого ждала от него девушка. Вместо ответа он бегло осмотрел ее руки. Хана нервно теребила край платья. Она сжала руки крепче, пытаясь унять дрожь.       - Ты в шоке, - ровно произнес капрал. - Этого и следовало ожидать, Хана. У тебя не было времени подумать об этом.       Леви так редко называл ее по имени, но в данной ситуации, несмотря на тон, в груди потеплело. Это дало Хане понять, что капрал хоть немного, но волновался, не мог не волноваться. Ей было интересно, что он чувствовал. Леви был из тех людей, которые старательно скрывают свои чувства в пользу рациональности, а не эмоций, чтобы принять верное решение. Такое, какое принял бы хороший капитан.       - Мне было страшно, - признание Ханы прозвучало тихо. Мягкий смешок сорвался с ее губ. - Это ли не глупо?! Я выходила за стены, сталкивалась лицом к лицу с титанами и смертью, но испугалась вот этого?       - Это не глупо. Тебя не готовили к такому.       Хана поражалась тому, с какой легкостью он говорил так лаконично и одновременно утешающе. Простые слова, которые в действительности имели значение, но тогда она не поняла этого. Будучи не в состоянии придумать ответ, девушка только кивнула. Руки не перестали трястись, а опущенные плечи делали ее еще меньше, чем на самом деле. Леви должен был сказать ей, что она не в порядке, что ей нужно взять себя в руки и поспать.       Вот только он не мог.       Сейчас Хана стоит здесь из-за него, из-за его бездействия. Ее руки дрожат, в глазах стоят невыплаканные слезы, а все потому, что он не сопротивлялся, посчитав, что интересы отряда важнее. Хуже всего было то, что он все еще так думал. И это чувство, сжиравшее его, разрывавшее грудь, было ему наказанием.       Не осознавая своих действий и их последствий, Леви протянул руку и, положив ее на затылок девушке, придвинул ту к себе, мягко расположив другую руку на ее спине. Это застало Хану врасплох, лица коснулась ткань застегнутой на все пуговицы рубашки. Несколько секунд, чтобы успокоиться в этих объятиях: она уткнулась в его грудь, капрал мягко придерживал ее голову. Мужчина почувствовал, как рубашка в районе ключицы намокла, и придвинул девушку чуть ближе, так мягко, как только мог, чтобы не потревожить ее раны, пока та тихо плакала.       Прижав одну руку к груди, второй Хана уцепилась за его рубашку. Слезы полились рекой, и девушка вдруг испугалась, что не сможет остановиться. Дышать стало труднее, но не настолько, чтобы сдерживать рыдания. Это был очень мягкий, тихий плач, от которого болело в груди.       Леви напряжен, поняла Хана, но его движения были очень аккуратными. И в этот момент девушка осознала: сейчас он был настоящим. Кем-то, кто чувствовал так глубоко, кем-то, кто высоко ценил человеческую жизнь, но все еще сохранял дистанцию, чтобы не нарушить равновесие. Чтобы не утонуть.       Хана считала себя недостойной того маленького уюта, который давал ей сейчас капрал.       - Он трогал тебя? - тихо, почти шепотом спросил он.       Девушка понимала, о чем он. Убрав голову с его груди, она подняла подбородок, чтобы прошептать ответ. Его сердце молотом стучало в груди.       - Нет, Леви. Не трогал.       В первый и последний раз она солгала ему.