Кружева лжи

      ‒ Обломно, что у тебя сигарет нет, ‒ фыркнул Кацуки и закинул руки за голову, рассматривая потолок.       ‒ Прости.       Тьму ночи за окном разбавляли фонари и, изредка, огни проплывающих машин. Торшер в спальне беззастенчиво освещал растерзанные измятые простыни, скомканное одеяло, разбросанные подушки. Изуку, окинув всё это взглядом, малодушно зажмурился, а потом, придвинувшись к Бакуго, уткнулся лбом в его плечо, мелко подрагивая.       ‒ Жалеешь? ‒ спросил тот, заранее зная ответ.       ‒ Да, ‒ без колебаний ответил Мидория.       Бакуго на мгновение стиснул зубы, успокаивая бурю внутри.       ‒ Дался тебе этот Символ мира! ‒ раздражённо бросил он. ‒ Просто героем быть никак?       ‒ Кто-то должен им быть, Каччан, ‒ тихо ответил Изуку. ‒ Сам факт его существования заставляет злодеев крепко задуматься, стоит ли вообще высовываться, а мирным гражданам вселяет покой и уверенность в будущем. Ты ведь тоже герой. Ты понимаешь, как это важно.       ‒ Ага, конечно. И этот Символ, естественно, не может быть геем.       Изуку вздрогнул и шумно выдохнул.       ‒ Не может, ‒ глухо произнёс он, пряча лицо. ‒ Ты не представляешь, как я хотел бы… чтобы всё было не так. Я был безумно счастлив, когда Всемогущий выбрал меня. Все мои мечты сбылись и казалось, что дальше всё будет зависеть только от меня. Я прошёл через адские тренировки, я вкалывал как проклятый, я ломал, кажется, всё, что вообще можно сломать. Я побеждал злодеев, японскую мафию, целую кучу сумасшедших и невероятно сильных противников. И всё это время Всемогущий ни на секунду не сомневался во мне. Он постоянно поддерживал меня, говорил, что я достоин и справлюсь. Ради того, чтобы оставаться Символом мира и помогать людям, он пожертвовал всем ‒ здоровьем, личным счастьем, и, в конце концов, жизнью. Ведь так и поступают герои, Каччан. Все они чем-то жертвуют рано или поздно. А я всё ещё слишком слаб. Я струсил, и так и не рассказал Всемогущему правды о том, что во мне есть нечто, способное свести все его усилия на нет. И что я слишком слаб, чтобы держать это под контролем. Но я должен…       Деку замолчал, но Бакуго знал, что последует дальше. Это уже было даже почти не больно, когда у самого уха раздалось тихое:       ‒ Это был последний раз, Каччан. Пожалуйста, давай на этом закончим. Иначе я просто не выдержу, и тогда…       ‒ Хорошо, ‒ ответил Бакуго совершенно спокойным тоном.       Всё, что можно было сломать внутри него, уже и так было в щепки. Последний удар картину не особо менял.       Они полежали ещё немного, в полном молчании, а потом Бакуго, приподнявшись, потянулся за стоящими на тумбочке салфетками и принялся вытираться.       ‒ Эй, Деку! ‒ окликнул он, отбрасывая на пол скомканный комочек бумаги. ‒ Просто на всякий случай уточняю ‒ ты что, би?       Мидория дёрнулся и, приподнявшись на подушке, с искренним удивлением произнёс:       ‒ Нет…       «Ну, кто бы сомневался…»       ‒ Нахрена ты тогда Уравити замуж потащил? Встречался бы дальше, раз к вам журналисты прицепились. Без вот этого всего.       Изуку, вспыхнув, отвёл взгляд и сжал пальцами простынь.       ‒ Она прекрасная девушка! ‒ запальчиво начал он. ‒ Добрая, умная, смелая и понимающая! Она заслуживает большего, чем вечно быть в статусе невесты! В конце концов, у нас опасная работа! А так, в случае чего, она унаследует и мой счёт, и всё имущество!       ‒ О, ‒ глаза Бакуго гневно сузились, ‒ так всё дело в деньгах?       ‒ Нет! ‒ яростно возразил Деку. ‒ Она никогда ничего у меня не просила! Я сам решил, что так будет честно! Я буду ей хорошим мужем и сделаю всё, чтобы она была счастлива! Она этого заслуживает, Каччан!       Бакуго фыркнул и не удержался от ехидной усмешки:       ‒ Трахать ты её как будешь?       Мидория застыл, от возмущения не в силах подобрать слова. И поэтому Кацуки, окончательно убедившийся сегодня в своих догадках, беспрепятственно продолжил:       ‒ Секс играет в отношениях совсем не последнюю роль, знаешь ли. Эйджиро со своей бывшей так долго продержались, судя по рассказам, только благодаря этому. Тебе, я так понял, сравнивать не с чем, так что придётся поверить моему опыту ‒ в отношениях с женщиной ты долго не протянешь. Я знаю потому, что у меня были такие, как ты. Те, кто на самом деле хотел подставляться под член, но на публике лепил из себя примерного натурала. Жалкое зрелище, если честно, и результат всегда один. Поправь, если я ошибаюсь, но ты хочешь, чтобы тебя трахали, и кайфуешь только от этого. На женщину у тебя встанет разве что с таблетками, а сидеть на них постоянно нереально, и в итоге появятся подозрения. В молодой паре, где парень дорвался, наконец, до тела любимой, секс должен случаться значительно чаще, чем ты сможешь. Пока, думаю, ты отмазываешься фразами типа «до свадьбы ни-ни». А потом что делать будешь? Сколько раз в неделю ты сможешь с ней спать, изображая удовольствие?       ‒ Хватит! ‒ прошипел Изуку, и в его глазах вспыхнули угрожающие искры.       И Бакуго действительно замолчал, коря себя за неуместную вспышку ревности. А в следующую секунду вздрогнул, когда вокруг плеч крепко сомкнулись изрезанные шрамами руки ‒ Деку трясло, и он вжимался в Бакуго слишком отчаянно и откровенно, выдавая все свои чувства с головой.       «Это был последний раз…»       Мидория снова солгал, не в силах признать очевидное.       ‒ Я не буду ей изменять, Каччан.       Тон Изуку, глубокий и полный горечи, был ядом, стремительно проникающим в каждую клеточку.       ‒ Знаю, - откликнулся Бакуго, прекрасно понимая, что будет между ними дальше.       Океан обмана, вырванных тайных встреч, торопливых поцелуев и поспешного траха в номерах отелей. Мечты о несбыточном будущем и горькое послевкусие. Раз за разом, по кругу.       ‒ Я никогда, никогда больше…       ‒ Конечно.       Изуку замолчал, прижавшись лбом к его спине и очень ровно, явно контролируемо, будто по счёту, дыша:       Раз, два ‒ вдох       Три, четыре – выдох       В щемящем чувстве единения, которое пронизывало эти мгновения насквозь, они оба не услышали, как тихо-тихо, практически бесшумно закрылась входная дверь.              Пролетели выходные. Понедельник, через ночную смену, два задержания и одно глупое интервью плавно перетёк в среду. В агентстве появился новенький ‒ восхитительный блондин откуда-то из Центральной Европы, одинаково задорно флиртующий и с тающими от восторга девушками, и с равнодушным к нему Бакуго. Последнее, впрочем, не помешало согласиться на свидание исключительно по привычке, лишь потом уже задумавшись, стоило ли. В общем, жизнь, так или иначе, входила в привычное русло, хотя что-то неуловимое всё же мешало. Это было похоже на стеклянную стену, достаточно тонкую, чтобы видеть всё происходящее вокруг, но удивительно прочную и не пускающую в ту реальность, где жили все остальные. Они смеялись, расстраивались, обижались друг на друга и мирились. А Бакуго просто наблюдал, как за сериалом на экране телевизора.       ‒ Баку, справа! ‒ истошно заорал Киришима, и идеально отточенная реакция позволила выставить блок раньше, чем в голову прилетел осколок бетона.       Случилось небывалое ‒ Кацуки отвлёкся во время задания, забыв и про бой, и про поимку преступников. Это, безусловно, не было оправданием, но в последнее время на него просто сразу свалилось слишком много. Эта чёртова свадьба, воспоминания о прошлом, сладко-горький секс с Изуку и, как ни странно, чувство вины перед Ураракой. Она ведь, чёрт возьми, была хорошей девушкой. Положительной со всех сторон, да ещё и придурка Деку любила как-то по-щенячьи трогательно и преданно. Бакуго старался не думать об этом, но не получалось. Он раз за разом представлял, как она выбирала все эти платья, о которых говорил Киришима, как наверняка витала в солнечных мечтах относительно своей будущей супружеской жизни, уютного совместного домика и нескольких детишек. Может, если бы он не пришёл в тот день к Мидории, то эти двое терпеливо, медленно, но верно построили бы своё счастье. А он мало того, что подтолкнул жениха к измене, так ещё и наговорил много такого, о чём следовало бы умолчать.       Примерно такие мысли крутились в голове у Бакуго почти постоянно, и в ту самую минуту, когда он отвлёкся от боя, тоже. Безжалостно отругав себя за это последними словами, он, зарычав, ринулся вперёд, желая разобраться со злодеями как можно быстрее.       Группа каких-то идиотов решила, что они достаточно хороши, чтобы ограбить ювелирный магазин в районе, который Кацуки патрулировал. Естественно, план не сработал, и всё, что могло пойти не так, в итоге случилось. Бой с героями был кратким, а его исход весьма предсказуемым. Бакуго даже не заметил, как всё закончилось, а улица постепенно заполнилась вездесущими журналистами и зеваками.       Пока ехала полиция, а неудачливые грабители отдыхали, аккуратно сложенные в кучку на асфальте, толпа в основном осаждала Бунтаря, зная его лёгкий нрав и готовность бесконечно делать селфи со всеми подряд. К Бакуго осмелились подойти лишь самые отчаянные, и среди них, как не странно, очень элегантно и дорого одетая женщина средних лет, попросившая автограф для сына.       ‒ Он ваш большой фанат! ‒ улыбаясь, произнесла она, протягивая на подпись фирменную открытку с фотографией Кацуки и, увидев удивлённый взгляд, пояснила: ‒ Мы всей семьёй договорились, что будем их носить. Вдруг кому-то повезёт! Вы ведь нечасто соглашаетесь дать автограф.       Ставя маркером на глянцевой бумаге широкую роспись, Бакуго невольно хмыкнул: действительно, до фанатов он снисходил редко, особенно в начале карьеры. А со временем и желающих поубавилось ‒ кого-то пугал его характер, кого-то ориентация. И поэтому, желая убедиться в своих предположениях, он, протягивая открытку назад, не удержался от вопроса:       ‒ Простите, а ваш сын…       ‒ Да, ‒ вновь улыбнулась женщина, аккуратно укладывая драгоценное приобретение в сумочку. ‒ Он признался нам в день выхода того интервью с вами.       ‒ Я смотрю, вас это не особо смущает, ‒ фыркнул Бакуго, мельком оглядывая толпу вокруг и отметив, что полиция уже приехала.       ‒ Ну, мы с мужем, конечно, были в шоке, ‒ женщина пожала плечами. ‒ Но знаете, подумав, мы решили, что главное не с кем, а как. Я имею в виду, что важно найти себе хорошего человека. Странно ведь думать, что только с девушкой могут получиться удачные отношения! Главное, чтобы наш сын был счастлив, понимаете?       Кацуки рассеяно кивнул, уже пожалев, что поднял эту тему и раздумывая, как бы потактичнее свалить. Почему-то этой даме грубить не хотелось, так что желательно было разойтись тихо-мирно. И он уже почти придумал, что сказать, как следующая фраза выбила из головы все мысли:       ‒ Вот, например, у Деку и Уравити всё на вид было так красиво, а что в итоге?       Бакуго уставился на женщину, пытаясь сообразить, что она имела в виду, но та, не заметив его состояния, бойко продолжила:       ‒ Все вокруг только и писали, какая же это чудесная пара и как Деку повезло найти себе такую прекрасную невесту. А эта… ‒ женщина на миг замолчала, пытаясь корректно сформулировать мысль, ‒ легкомысленная девица, оказывается, изменяла ему напропалую! Такой хороший мальчик, такой смелый герой! И красивый, и добрый, и богатый! И так ошибся в выборе!       Происходящее казалось каким-то сумасшедшим сном. Кацуки стоял, застыв, не в силах двинуть даже пальцем, и дальнейшая речь женщины доносилась глухо и неразборчиво, как сквозь водную толщу. Слова про измены проносились в сознании вновь и вновь, пока на плечо не легла тяжело рука Киришимы, возвращая в реальность.       ‒ Ой! ‒ женщина, наконец, обратив внимание на его отсутствующий вид, поспешно прикрыла рот рукой, спохватившись. ‒ Вы же, наверное, не читали утренние новости!       ‒ О чём она? ‒ глянул на Бакуго пропустивший всё Бунтарь.       Новости они действительно не читали, оба. Как и многие другие герои, предпочитали не брать на смену телефоны. С их работой хрупкие аппараты жили максимум пару недель, а о чём-то срочном из офиса всегда могли сообщить через передатчики. И ту самую статью, вспыхнувшую на экране любезно предоставленного женщиной красного смартфона, увидеть раньше у них попросту не было возможности.       «Измена за две недели до свадьбы?!» ‒ кричал жирный заголовок.       А ниже была фотография, от которой Эйджиро недоверчиво присвистнул: в переулке, освещённом яркой неоновой вывеской лав-отеля, Очако пылко прижималась к какому-то высокому светловолосому парню. Кажется, целовала, хотя из-за ракурса нельзя было сказать однозначно. А дальше, разбавляя текст, шли ещё несколько снимков ‒ рука, обнимающая сзади тонкую талию, открывающаяся дверь заведения, за которой исчезли двое.       ‒ Да ну нафиг… ‒ выдохнул Киришима, а Кацуки сглотнул вязкую слюну и понял, что его нещадно колотит.       Он торопливо сунул телефон женщине обратно, едва не уронив, и, схватив Эйджиро за руку, поволок прочь, подальше от толпы и чужих глаз. На заднем дворе какого-то кафе, впечатав напарника в стену, он яростно ударил кулаком по глянцевой облицовке и прорычал:       ‒ Мозгами пораскинь, придурок! Уравити бы никогда в жизни не изменила Деку!       Киришима с недоумением уставился на него.       ‒ Ты что, не видел комментарий от агентства? ‒ спросил он. ‒ Там написано, что она не стала ничего отрицать и пообещала пресс-конференцию в ближайшие дни.       ‒ Она за ним таскалась с первого курса! ‒ рявкнул Кацуки. ‒ Никого вообще вокруг не видела, кроме него! Ты забыл то признание?! Она его любит, у них до свадьбы меньше двух недель осталось! Думаешь, она стала бы зажиматься с каким-то парнем?! Потащила бы его в отель?! Да ещё и не заметила бы папарацци?!       Он тяжело дышал, пытаясь справиться с зашкаливающим пульсом и не понимая, что ему теперь делать. Чувство беспомощности было слишком непривычным и острым, его хотелось выплеснуть, чтобы перестало, наконец, разрывать изнутри. Но он не знал, как.       ‒ Блядь… ‒ выдохнул он сквозь зубы и, зажмурившись, встряхнул головой, словно пытаясь раскидать прочь терзающие мысли. ‒ Она не могла. Не могла, но…       ‒ Эй, Баку, ‒ мягко произнёс Эйджиро, по-прежнему прижатый к стене. ‒ Что у вас случилось?       Кацуки, выругавшись, отступил назад. Посмотрел на напарника хмуро и злобно, невольно перекидывая на него часть своей ярости. Он подпустил чёртового Киришиму слишком близко. Сам не заметил, как выболтал ему большую часть тайн, и, что самое хреновое, позволил узнать себя. С виду недалёкий и беспечный, Бунтарь оказался невероятно наблюдательным и проницательным, и в какой-то момент стал понимать слишком многое без слов.       Первой реакцией было грубо послать, накричать, устроить пару взрывов и уйти, ничего не объясняя. Но в этот раз Бакуго здорово облажался и, как ни прискорбно было признавать, чувствовал, что без поддержки вывезет вряд ли.       ‒ Мы с Деку на днях переспали, - убедившись, что вокруг нет лишних ушей, тихо произнёс он. ‒ И я чертовски уверен, что статья, так или иначе, появилась из-за этого.