Сам по себе

      В Комиссии как всегда спокойно и размеренно текла работа. Редкие люди переходили из помещения в помещение, был слышен мерный стук клавиш печатных машин. Обычно, сюда не прыгали с миссий, и ничто не нарушало спокойствия этого места, но сегодня не обычно. Сегодня — день первой миссии Соры, надо сказать, закончившейся успешно. А так как их команда никогда не входила в разряд «обычных», их прибытие было назначено прямо в штаб. Но, что любопытно, мало кому они действительно помешали. Да, какой-то мужчина едва не уронил стопку бумаг, а одной женщине пришлось вжаться в стену, но это было совсем не важно. Никто и внимания не обратил, только Сора тихо извинилась, но ее, кажется, не услышали.       Пятый поправил воротник рубашки, манжеты, одернул рукава пиджака, как ни в чем не бывало. Сора шла за ним, как и всегда, потупив взгляд в пол. Ей никогда не быть с ним наравне. Даже после того, что он позволил ей в процессе прыжка во времени, она всегда будет на две, а то и на три версты ниже его. И понимая это, она просто шла сзади, опустив голову понуро, почти виновато. Пятый, будто строгий отец или учитель, вел ее, почти как провинившуюся девчонку, в сторону кабинета директора.        Они достигли нужной двери быстро. Сора не ожидала, что это настолько рядом, а мужчина, наоборот, даже был рад, что прыжок пришелся так удачно на коридор, ведущий к кабинету куратора. Ведь так они быстрее отчитаются, и его освободят об общества этой несмышленой девчонки. Вообще, его тяготило любое общество, кроме одного — семейного круга, что, если и бесил, то был, все же, родным, но озвучивать эту мысль в слух он не желал, а весь поток пассивной агрессии спускал на ближайший раздражитель: Сору. Мужчина слышал ее шаги за собой, мог представить ее смятение — девчонка такой была всегда. В обществе Пятого она сразу тускнела и переходила в режим «прислуги». Джентльмен ценил послушание, но бесило его это же послушание куда больше. И он был даже рад, когда мельком заметил покрасневшее от чего-то лицо Соры, прежде, чем открыть дверь. Пятый постучал пару раз и зашел в кабинет первым, даже не дождавшись ответа на стук.       Знакомая особа со светлыми волосами, убранными в высокую прическу, курила и будто бы совсем не была удивлена данной выходкой мужчины. Рубашка, белая в черный крупный горошек, была расстëгнута на пару пуговиц, юбка карандаш с вырезом плотно сидела на ее бедрах. Но это совсем не то, что интересовало Пятого или Сору. Кроме дамы в кабинете был еще один мужчина, которому Куратор тут же кивнула на выход, заметив вошедших. Она очаровательно улыбнулась своим октябрятам, хотя видела их буквально пять минут назад.       — Отличная работа, господа. Вы справились чудесно. Эмма, Лили всю жизнь будет помнить твою доброту к ней.       Сора, которую бросило в краску, опустила голову понуро, заметно ссутулившись. Девушка сцепила пальцы между собой, стараясь всеми силами держать себя в норме: ее бил озноб, но показывать это не хотелось. Пятый не обращал внимания: какое ему было дело до нее? Миссия кончилась, он больше не обязан защищать ее шкуру. Он вообще не понимал, что могло случиться на этой прогулке, что девчонку непременно нужно было сопровождать.       — Миссия выполнена, в таком случае? — спросил джентельмен, ставя на стол чемодан. Ему он был не нужен.       — Задание. Задание выполнено. Вы чудесно справились. Что и ожидалось от вашей… — тут сигаретой был описан круг, охватывающий в глазах Куратора их пару, — коллаборации. Кажется, было даже время искупнуться?       Женщина обошла сначала стол, а потом и пару и встала между мужчиной и девушкой, положив им руки на плечи. Пятый с презрением сбросил ее руку. Сора, кажется, покраснела еще больше, отворачиваясь в сторону, но позволяя руке лежать на плече.       — Дорогая… Не температура ли у тебя? — Куратор коснулась тыльной стороной ладони, в которой была сигара, ее лба. — О мой бог! Кажется, купаться в ноябре было плохой идеей, сладкая. Ну ничего. Я дам тебе недельку отлежаться перед следующей миссией. У нас достаточно времени, и мы можем себе это позволить.       Сора кивнула, тут же произнося тихое «Спасибо», а сама вдруг подумала, так ли звучало ее обращение «дорогая» для Лили, как для самой Соры прозвучало сейчас «сладкая» Куратора. Ей бы хотелось убедить себя в том, что ее голос звучал куда нежнее, а в глазах было искреннее беспокойство… но, не видя себя со стороны, этого нельзя было утверждать, и девушка мысленно ужаснулась себе же.       Пятый в эту секунду повернулся к Куратору, игнорируя присутствие третьего лица. Ему было все равно, слышит ли «напарница», обидеть ее он не боялся ни капли.       — Надеюсь, следующий раз будет уже без меня? Командная работа мне не подходит.       — Обсудим это чуть позже? — Сора почувствовала, как рука Куратора сползла с ее плеча, будто бы погладив, а затем пару раз женщина мягко коснулась — будто похлопала по предплечью и вовсе отпустила. Она больше не смотрела на подопечную, все свое внимание и деланную вежливость обратив к Пятому, который отвечал такой же состроенной специально улыбкой.       — Я бы с превеликим удовольствием сделал это сейчас.       У Соры в груди застучало, и ком в горле встал. Было обидно слышать это, хотя она и понимала, что скорее всего ее вины в этом ровно никакой не было — таков был характер Пятого. Джентльмен, наверно, сейчас смотрел на нее ожидающе. Ждал, может, пока она уйдет, чтобы попросить Куратора больше никогда с ней не пересекаться. Казалось бы, в этом не было ничего такого: они же не при ней хотели обсуждать все ее недостатки. А может, речь и не о ней вовсе. Но Сору укололо, она как всегда надумала лишнего.       — Дорогая, ты можешь идти. Или тебя проводить?       Сора тут же отрицательно замотала головой. Она посмотрела напоследок на Пятого и Куратора и, тихо попрощавшись, юркнула прочь из кабинета. Пятый же чуть улыбнулся женщине, нисколько не изменившись в лице. Ему было решительно плевать на количество свидетелей их разговора.       — Итак, я хочу работать один или не работать совсем.       — У нас не работают в одиночку, все команды состоят из двух человек, помнишь, сладкий? — Куратор обошла стол и снова приземлилась на свое удобное кожаное кресло. Мужчина на ее кивок — предложение присесть — никак не отреагировал.       — Тем не менее, ни одна ваша пара не справилась с поимкой меня одного после апокалипсиса. Разве это не доказывает, что одному мне куда проще выжить?       — Ты сейчас не в условиях конца света, солнце, тебе не нужно выживать больше. Разве тебе самому не хочется побыть в обществе после такой долгой изоляции и скитаний, дорогой?       — Нет, пожалуй, не хочется. Я уверен в своих силах и хочу работать один. Вы уже знаете, на что я способен.       Женщина что-то читала, перелистывая страничку за страничкой большой по формату тетради в линейку. Джентльмен терпеливо ждал, сверля ее уверенным, даже наглым взглядом. Когда она подняла на него глаза, он тут же приподнял брови, чтобы расслабить мышцы и принять умиротворенный вид.       — Хорошо. Тогда… Я дам тебе миссию. Справишься один, работа твоя. Соглашусь, что ты уникум, лучший из лучших, будешь работать на меня лично и ни с кем другим связан не будешь. Не справишься — я определю к тебе в команду нашу прекрасную леди на постоянной основе.       Пятый тут же улыбнулся, кивнул, затем сразу протянул ладонь, и они пожали друг другу руки.       — Сора как наказание. Весьма справедливо.       Куратор рассмеялась на его замечание, но так искусственно, что через секунду говорила абсолютно серьезно без тени улыбки.       — Итак, миссия. — Начала она, протягивая мужчине запакованный конверт, будто бы готовящийся к отправке, но, почему-то не ушедший в нужный отдел. Пятый принял конверт, тут же распаковывая и вытягивая лист из скрывающей надписи оболочки.       — Миссия, — тише ее повторил он.       — Помнишь Лили? Чудесную девочку, которую вы лет так пятнадцать назад спасли от нелегкой судьбы. Вы не позволили ей остаться на улице и любезно привели к нашим людям.       Пятый кивнул. Разумеется, он помнил все прекрасно. Это было сорок минут назад. Его сорок минут назад, да и кураторских сорок, но, ох уж эти временные континуумы и внутренние сбои во временной шкале. Так о чем это мы?.. Он поднял глаза от типовой бумаги к Куратору, успев прочитать лишь полстрочки.       — Так вот, наша Лиличка начала приносить все больше и больше проблем. Мы отправим тебя в день, когда она сбежала из дома, и ты устранишь ее.       — Убить? — он не выглядел удивленным, скорее просто уточнял, что от него требуется.       — Верно.       Пятый секунду молчал, изучая текст переданного ему конверта, а затем кивнул.       — Что ж, хорошо.       Куратор улыбнулась своей стандартной улыбочкой.       — Вот умница. Ты можешь отправляться прямо сейчас, если тебе не нужен отдых. — Ее пальцы коснулись чемодана на столе, не позволяя мужчине сразу его забрать. — О, или может, хочешь что-то узнать до того, как уйдешь? Может, тебе нужно что-то для работы?       Пятый растянул губы в полуулыбке и потянул к себе за ручку чемоданчик. От Куратора ему ничего было не нужно. Он сам по себе, ему вообще ничья помощь не нужна. Столько лет в одиночестве многому научили юнца.       — Нет, ничего.       Он бросил контрольный взгляд, развернулся и направился в общий коридор. Пройдя пару пролетов, спустился по лестнице в холл, затем еще ниже, оказываясь в зале, откуда можно было уйти куда угодно. Мужчина был уверен в себе, и это было видно во всем: в его жестах, в его походке, в его взгляде и приподнятом настроении. Что может быть сложнее снести эту капризульку, которая, судя по бумагам, сбежит из дома и снесет парочку агентов. Кто-кто, а Пятый может сбежать от кого угодно. И поймать может кого угодно.       Приподняв брифкейс, Пятый поставил нужную дату и время, и сразу же совершил скачок во времени. Нечего было тянуть.       В этот май было до странного холодно. Но ему было не до этого, так что незаметно поведя плечом, Пятый сдвинулся с места, направляясь к уже знакомому дому. Прошло чуть больше пяти лет (пяти, пятидесяти, пятнадцати, как-то не важно было все это), а эта девчонка, Лили, уже доставила проблем. И что же ей не понравилось? Жить на помойке было бы круче, чем в доме, где тебе чуть ли не зад лижут? Пятый не воспринимает ее серьезно. Какая-то пятнадцатилетняя мелочь сбежала из дома и создала кучу проблем. И почему ему должно казаться, что напарник был бы кстати? Почему он должен был что-то спрашивать у Куратора о миссии? Что должно напугать путешественника (или, вернее сказать, беглеца) с тридцатилетним стажем?       Вообще, было чему. Но Пятый этого пока не знал.       Дойдя до дома, он поправил рубашку, застегнул верхнюю пуговицу и поднялся на крыльцо. Мужчина знал, что выглядит превосходно, как высокопоставленные личности. Пугнуть и заставить себя уважать одним только видом. Он, все же, Джентльмен, не дикарь. После того, как он попал в комиссию, аванс покрыл абсолютно все, что было необходимо, чтобы внешний вид соответствовал ожиданиям самого Пятого. Постучав настойчиво, мужчина принялся ждать, когда хозяева соизволят открыть. В этот раз это заняло больше времени, чем в предыдущий, что уже должно было включить тревожный колокольчик внутри. Пятый даже стучал снова. Дважды. Пока, наконец, ему не показался тот же дворецкий, заметно постаревший за эти десять минут.       — Здравствуйте. — Кивнул Пятый, окинув дворецкого коротким взглядом. Он вел себя так, будто его непременно должны были запомнить тогда и узнать сейчас. — Скажите, Лили здесь все еще проживает?       — Да, сэр.       — Могу ли я иметь с ней разговор?       — Боюсь, что сейчас она несколько не готова к диалогам разного толка…       — Это не имеет значения.       Дворецкий вздохнул тяжело, но отошел с прохода, позволяя Пятому зайти в помещение. Человек был свой — работал на комиссию, так что был воспитан и знал, что однажды Лили как привели, так и заберут.       — Вам следует подняться на второй этаж. Дальняя дверь. Впрочем, вы и сами сумеете ее найти.       Пятый учтиво кивнул и прошел в сторону лестницы. С каждым шагом с его ботинок осыпались мелкие песчинки. Он ступал звучно, медленно приближаясь к двери. Во внутреннем кармане пиджака был нож, который Пятый придерживал ближе к телу, в другой руке он держал брифкейс, который нельзя было оставлять без внимания.       Мужчина дошел до комнаты, встал у порога и постучал в дверь. Он явно слышал, что за дверью есть движение, но Лили игнорировала присутствие кого-то с этой стороны и не открывала. Пятый стучал снова, но реакции так и не последовало. Тогда джентльмен мягко потянул за ручку, и был крайне удовлетворен тем, что та легко поддалась.       Приоткрыв дверь, он заглянул в темное помещение. Закрытые плотными занавесками окна, стойкий запах крови. Да у нее явно не все в порядке! Мужчина, преодолевая собственное отвращение к Лили, переступил порог, прикрывая за собой дверь.        К темени помещения глаза привыкли за пару секунд. Пятый мельком оглядел пространство, не замечая ничего странного. Шкаф, стол у окна, стул, кровать, комод. Обычная комната, в темноте не казавшаяся ни приторно девичьей, ни пацанской. Что-то воняло, спертый воздух за секунду окружил мужчину, но тот видел условия и похуже, потому нисколько не смутился. Увидев силуэт Лили, он тут же обратился к ней с вежливостью.       — Здравствуйте, Лили.       Но ей была не нужна его вежливость, ровно как и он сам, ровно как и кто-либо другой в этом мире. Разве что Эмма. Но Эмма никогда не вернется. Дворецкий сказал, она мертва.       — Ты знаешь, где выход. Можешь сразу проваливать.       Пятый улыбнулся. Он почему-то был уверен, что Лили отлично увидит это, хотя сам не видел ее распухшего от слез лица и не мог сказать, как девушка скалилась, как скрипели ее зубы от злости.       — У вас чудесная дверь, но я отклоню ваше предложение.       — Какое сраное право ты имел войти сюда, дедок? Мне не нужны гувернеры. Проваливай.       Пятый вздохнул устало, но на его улыбочке это никак не отразилось.       — Могу я присесть? — Спросил, кивая на стул, стоящий у стола. Она, сидящая на кровати в одеяле, тут же взвизгнула:       — Пошел ты! — и пальцем показала на дверь.       Пятый, однако, все равно прошел к стулу, медленно отодвинул его и поставил на сидушку брифкейс. Не разворачиваясь к ней, он говорил:       — У тебя, Лили, такая замечательная комната, а ты не можешь даже содержать ее в простейшем порядке.       — Еще секунда твоего присутствия здесь, и я не ручаюсь за себя. — Сквозь зубы произнесла девушка, вытащив уже обе руки из-под одеяла и сидя в кольце, как в гнезде.       — Мне и не нужна твоя порука.       Тут вдруг случилось то, чего он не ожидал никак. Чемодан с громким хлопком и каким-то дребезжащим визгом раскрылся, хотя такой функции не было предусмотрено. Пятого ударило током по рукам, которыми он придерживал углы брифкейса в тот момент, маленький дисплей настройки оплавился. Джентльмен, удержав все нецензурные комментарии о ситуации в себе, развернулся и зло прищурился, смотря на девчонку. Пальцы больно прижгло, волосы на всем теле приподнялись. И его не волновала судьба оборудования — он ведь и сам мог телепортироваться, все, что реально заботило сейчас: какого черта это случилось, и виновата ли в этом Лили.       В это время девушка уже спустила ноги с кровати и подвинула одеяло в сторону. Короткий шок Пятого дал ей время на подготовку, так что стоило ему шагнуть в ее сторону, она тут же вскочила с места и с силой толкнула его горячими руками от себя. Пятый отшагнул, скорее из-за досады, чем из-за усердия Лили, тут же поморщившись. На белой рубашке остались рыжеватые кровавые пятна. Рановато как-то. Он ведь даже не ранил ее. Выходит, она уже была ранена. Думать, кем, когда и почему, не пришлось. Пятый был уверен, что на нее уже натравили парочку агентов, заставляя защищаться, а это значило только одно: по-хорошему разбираться не было смысла.       — Что ж, ладно, я пытался. — Усмехнулся джентельмен, а в тоне слышалось облегчение и явное удовлетворение ситуацией.       Он толкнул ее в ответ, из-за чего слабая девчонка отлетела на кровать. Даже с его невысоким ростом, даже в его возрасте, Пятый бы легко справился с ней… Но Лили не собиралась сдаваться так просто. Она посмотрела куда-то вверх, выше головы мужчины, глаза блеснули, словно призывая к чему-то. Пятый не успел понять, что и зачем: четыре лампы накаливания внутри простенькой люстры вдруг загорелись, ослепив обоих, по проволоке внутри проскочили белые искры, и стекло треснуло. Лампочки одна за другой взорвались, осколки распылив по комнате. Пятый инстинктивно пригнулся, рукой прикрыв собственную макушку.       — Светошоу? — произнес с сарказмом, уже вытащив нож из внутреннего отдела пиджака и бросившись к ней.       Волосы девчонки запушились, и между ними проскочили искры статического электричества. Она грозно сверкнула глазами, и монитор компьютера на столе сначала грозно затрещал, а затем вдруг взорвался, последовав заразительному примеру ламп и брифкейса. Положение мужчины относительно монитора было самым удачным: ему буквально некогда и некуда было спрятаться от обстрела стеклом. До самой Лили тоже долетела жалкая часть стекольной пыли, она успела отвернуться, защитить глаза и заткнуть ладонями уши. Пятому повезло меньше. Джентльмена на секунду оглушило, ухо оказалось повреждено и кровоточило, но внезапное ранение позволило быстро прийти в себя. Рукой он успел защитить глаза, радуясь, что на уровне рефлексов сумел телепортироваться в сторону и не попасть под основной шквал. Кровавая дорожка от щеки спускалась подобно слезам, но глаза его были абсолютно сухи, в кисть вошло сразу несколько мелких кусочков стекла. Он перенесся к ней и сильно ударил по лицу еще до того, как девчонка успела опомниться и открыть зажмуренные глаза. Лили упала на кровать, дернула одеяло, но в этот момент Пятый снова исчез, появившись уже с другой стороны и всадив ей нож в плечо. Ее нецензурное выражение раздалось оглушающим звоном в его голове, но зажмурившись, мужчина дернул нож на себя и как только кончик лезвия показался на поверхности ее тела, тут же с силой подал его вперед по диагонали, задевая ее горло. Лили издала крик, тут же рукой хватаясь за собственное горло и бессильно рухнув на кровать.       Пятый снова перенесся к двери, не думая о том, что следовало бы забрать нож. Казенное имущество не жалко, особенно после такого цирка. Поправив рубашку, он вышел из комнаты, тут же встречаясь с дворецким. Старый господин посмотрел на джентльмена с покорностью и готовностью выполнять любую просьбу.       — Вам нужен врач, сэр? — осторожно спросил, но Пятый только положил руку тому на плечо и произнес:       — Прибиритесь там. Я чуть запачкал ковер.       Он сделал еще пару шагов, но, увидев лестницу, понял, что преодолеть ее не сможет. Боль была резкой, единственное, что он мог сделать — прыгнуть в Комиссию своими силами. Вряд ли в этом доме был резервный чемоданчик на случай, если старый решит лопнуть, как прогнившая изнутри консервная банка.       Только в Комиссии он понял, насколько на самом деле ему было плохо. Да, миссия была выполнена, да, он теперь работает один, да, страховка покроет мелкие следы побоев. Он так считал. Но страховка не покрыла.       Куратор была до необычного искусственно печальна, когда смотрела на то, как местный медперсонал вытаскивал из Пятого осколки стекла. Она уже тогда знала, что он больше не сможет быть лучшим в своем роде. Врачи догадывались. И поэтому в кабинете медпункта царила напряженная тишина, которую джентльмен, чье сознание поддерживали нашатырем, чувствовал едва ли не физически. Ему только предстояло узнать, что миссия не настолько удачна, что он не работает один…       — Сожмите в кулак, — попросил медик, но Пятый не смог выполнить просьбу. Он прикладывал действительно большое усилие, чтобы хотя бы шевельнуть безымянным пальцем и мизинцем, но те совсем не слушались. Указательный сводило, но мужчина не признавался себе в том, что не может, и сквозь боль, заметную на его лице, напрягал мышцы.       — Перебили нерв, кажется. Попробуйте сделать так, — врач показывал, как нужно согнуть пальцы, но Пятый смотрел на собственную ладонь, не веря идиотскому стечению обстоятельств. Помимо окровавленных бинтов, которые его не волновали, он видел собственную дрожь. Рука совсем не слушалась. Он ничего не мог с этим поделать. От боли он то и дело шипел, явно сдерживая порыв, но сейчас, когда медик взял его ладонь в свою, не выдержал.       — Эта сраная девчонка! — в сердцах произнес, ударяя здоровой рукой по столу, вместо того, чтобы вскрикнуть.       Медик покачал головой, а затем посмотрел на Куратора, все это время стоявшую рядом.       — Мы частично потеряли чувствительность и способность к движению левой руки.       — Какая жалость, всего одна миссия, одна жалкая пятнадцатилетка, которая умудрилась так навредить…       Пятый поднялся с места и ткнул Куратору в грудь пальцем здоровой руки.       — Вам стоило хотя бы упомянуть, что она может взрывать электрические предметы, и что ваша аппаратура подвергается таким вещам!       — Стоило? Кажется, ты отказался от любой помощи. — Без тени жалости в глазах произнесла Куратор, и попала в самое болезненное. Она будто знала, что Пятый попытается сделать все сам, что напорется на что-то подобное, что предъявит ей претензию. Знала, что он самодовольно полагал, что самый умный и сильный, и переиграла, как мальчишку.       Пятый сжал руку в кулак. Ту, которую мог сжать. Другая бессильно висела.       — Я прыгну еще раз.       Он был чертовски зол, но Куратор деланно удивленно посмотрела на него.       — Мы предлагаем тебе больничный. Оплачиваемый. Ты можешь отдохнуть и восстановиться. Ты выполнил задачу, как никак.       — Я сейчас же прыгну опять.       К его удивлению, которое Пятый осознает позже, Куратор не стала его отговаривать. Она будто бы поддразнивала, строя сострадание на лице, но не сумев (или не пожелав) выразить его во взгляде, явно горела азартом.       — К сожалению, вернуться в то же время нельзя. Ты встретишься с собой, а это чревато целым спектром последствий, помнишь? На лекции это было. Отрицание, зуд, жажда, метеоризм, далее еще пара наиприятнейших пунктов, включая манию убийства… Радужные перспективы.       — О да, поэтому я и иду опять.       Джентльмен обошел женщину, направившись в сторону двери. Он резко открыл и, не дожидаясь ни реакции, ни приказа, ни тем более чьего-либо разрешения, покинул медицинский бокс. Его попытался остановить медик, крикнув «Но, сэр!» и собираясь уже бежать за мужчиной, но Куратор жестом осаднила порыв врача, задержав его в дверях.       — Этого не остановишь. Тем более… он примет верное решение. Нужно только дать ему время.