Сам по себе

      Получить брифкейс трудно, если этого не хочет Куратор. Ты можешь не знать, что она в курсе, но тайно проникнуть в систему не удастся никому, а система подчинена ей безоговорочно и полностью. Но сейчас Куратор не только была в курсе, но и дала негласное добро на выходку детскую, казалось бы, взрослого мужчины. Из-за ее условного согласия Пятого никто не пытался остановить, ни когда тот взял на общем оружейном складе винтовку, ни когда зарядил магазин патронов. Никто и слова не сказал, хотя чуть ниже глаза у него был пластырь, из-под которого теплой и липкой каплей по лицу ползла кровь, рука была перебинтована, пиджак испорчен с одной стороны мелкими царапинками от песка и парой дыр. На него смотрели с опаской все, кроме Куратора, наблюдающей откуда-то сверху лестничного пролета за тем, как решительно он был настроен. Он нравился ей таким. Весь из себя горячий, целеустремленный и готовый убивать ради нее. Может, косвенно, но ради нее. Эта мысль грела ее душу и вызывала довольную полуулыбку на лице. Ее мальчик.       Пятый уверенно выставил дату на брифкейсе и, сбросив пиджак прямо там, исчез из комнаты, даже не оглянувшись. У него был план, который нужно было исполнить максимально быстро и четко. На ближний бой выступать было нельзя — все же, будучи ограниченным в использовании руки, он не мог бы и ножа сжать как следует. Зато нажать на курок мог и левой. Правая была перебинтована, и это Пятому не понравилось: ему казалось, что бинты сковывали движения куда больше, чем перебитые нервы и оставшиеся мелкие песчинки стекла между суставами. Свой план он построил довольно легко: убрать девчонку до того, как начнутся проблемы. Избавиться от нее раньше. И сделать все так, чтобы не пришлось сталкиваться ни с кем лицом к лицу и задействовать правую руку.       Пятый возник сразу на крыше здания возле пролета, где они же с Сорой нашли девчонку тогда. Да, вон — те самые мусорные баки, лужа в дальнем углу. Жаль, не совсем рассчитал со временем — не учел, что двигались они с Сорой не настолько медленно, насколько ему тогда казалось. Они, как напарники, уже были здесь. Шли вдвоем, Сора чуть сзади, Прошлый-Пятый — впереди. Первая все смотрела во все стороны, почти судорожно ища глазами что-то. Выглядело глупо, но когда она коснулась его руки, Пятый-из-Прошлого (будем называть его «парнем», ведь он моложе Пятого из настоящего) тут же среагировал. И мужчина прекрасно знал, что сейчас молодой он телепортируется к соседнему зданию, заглянет за угол и увидит… Труп девчонки. Он должен увидеть труп сраной Лили, и джентельмен снял винтовку с предохранителя, чтобы это стало не просто мыслью и фантазией, а реальностью для парня.       Будучи на крыше, джентльмен уже целился в мелкую тварь, лишившую его пары пальцев и чести. Сора то и дело мелькала на линии выстрела, ему так и хотелось пальнуть по ней. Но смотря через оптический прицел, он только держал на мушке, а не стрелял. Останавливал факт, что менять прошлое нужно очень аккуратно, а тут проблема — напарница, которую ранить не следовало бы. И он будет аккуратен, несмотря на ужаснейший зуд. Вот Пятый-из-прошлого исчез, а Сора все так же сидела и закрывала собой девчонку. Они разговаривали. О чем вообще можно так долго трепаться? Пятый уже понял — диалог не его конёк. Это скорее мешало, чем помогало. Он пошевелил пальцами правой руки (как последствиями первой и последней попытки вести диалог на миссиях), тут же плотно сжав губы и прищурившись от острой боли где-то внутри ладони, и прицелился поточнее. На оптике линии сходились в крестик, а в центре была Лили, но чертова Сора то и дело оказывалась на линии огня. Мужчина ждал, от нетерпения поглаживая курок осторожными движениями. Долго. Все чертовски долго.        Вот, наконец, «тетя Эмма» поднялась с места, и в эту секунду Пятый решил, что пора действовать. Зажав курок пальцем правой и посильнее придавив его левыми сверху, он сделал выстрел. И именно в этот момент Сора оказалась не там, где ей стоило бы быть. Вот, она же уходила! Почему вдруг обернулась и шагнула к Лили? Зачем? Цилиндрик вошел прямо в бедро напарнице, и девушка, сдавленно вскрикнув, припала к землю, тут же пальцами зажав место ранения. Пятый быстро пригнулся, чтобы его было не видно, и, затаив дыхание, наблюдал, что будет происходить и как он повлиял на историю.       Лили очень испугалась, она что-то кричала, кажется, плакала. Судить джентльмен мог только исходя из того, что слышал, поэтому прислушивался изо всех сил. Было похоже, что девчонка бросилась к Соре только спустя полминуты, что напарница что-то шепотом говорила, быстро, не разберешь издали что. Вот он услышал… свой голос? Уже вернулся? Конечно, парень ведь был не так далеко, просто чтобы исчезнуть из поля зрения (не пугать ребенка своим пристальным взглядом и отдохнуть от общества), а теперь появился, чтобы выполнить миссию. Надо сказать, сейчас в этом было куда больше смысла, чем в предыдущем проходе, ведь теперь у них была тайная угроза, сидящая на крыше и прижавшаяся к стенке вне поля их зрения. Пятый-старший мысленно усмехнулся — он и был той самой угрозой, от которой ему нужно было защищать Сору. Кто бы мог подумать?.. Время, все-таки, штука удивительная.        Джентльмен знал себя, поэтому молча ждал, медленно скребя пальцами левой руки по бедру. Этот чертов зуд только усилился с появлением молодой его версии так близко. Мужчина прикрыл глаза, и вдруг понял, что то, что он слышит, уже было в его жизни. Ему совсем не нужно было видеть, да и понимать, что происходило — воспоминания сами создавали картинку в голове.       Парень оглянулся, но не успел никого заметить — Лили, эта маленькая девчонка, еще тогда не понравившаяся ему, дернула его за брючину и потянула своими маленькими мерзкими ручонками к Соре. Напарница силилась, пыталась встать с места, но выходило у нее отстойно. (Эта девчонка вообще умеет что-нибудь делать сама?)       «Почему это случилось?»       Голос у Лили был противным. Такой высокий, захлебывающийся слезами… Пятый всегда терпеть не мог слезливые просьбы, сопли и слюни, размазанные по щекам, распухшие лица. В детях и без того мало благородства, а в тех, кто плачет, вообще его нет. Ему очень хотелось в тот момент, чтобы девчонка убрала свои лапы от его брюк. Он и без нее видел, что Сора ранена. Ему не нужно было ежесекундное напоминание об этом и социальный опрос.       «Это из-за меня?»       Пятый молчал, но недолго. Ребенок дергал его за штаны, и парню (все еще пятидесятивосьмилетнему) казалось, что скоро он останется без них, если срочно от нее не отвяжется.       «Не бойся, она будет в порядке. Пойдем скорее отсюда.»       Пятый положил руку на плечо Лили, отодвинул ее от себя и прошел к Соре. Ей нужно было помочь встать, и этим он и занялся: это джентльмен понял не только из собственных неприятных воспоминаний о весе ее тушки, но и из тихих, но слышимых полустонов девушки, которая пыталась казаться сильной. Такая глупая, боже. Больно же. Он знает, что больно. Но Сора не только максимально опиралась на землю и ориентировалась на свои силы, пока вставала, но и пыталась идти дальше исключительно сама, не трогая Пятого-из-прошлого. Дура. Правда дура.       Пятый знал, что сейчас контролировать ситуацию его молодая версия не сможет: Лили вертелась у ног, Сора то и дело оступалась, и «парню» приходилось следить за ней и поддерживать, ведь это было проще, чем поднимать ее каждый раз. Поэтому джентльмен выглянул и смотрел на происходящее сверху. Ему нужно было убедиться, что их путь не изменится, что конечным пунктом останется тот самый дом, несмотря на те изменения, что он внес во временную ленту.        Мужчина видел, как Сора противилась и в итоге сдалась и на его молодое тело всем весом навалилась. Она что-то тихо шептала на ухо. Пятый-старший не слышал, что именно, но знал, будто бы это уже происходило. Знал, что она тогда извинилась за то, что произошло, что сейчас казалось абсурдным, она ведь извинялась за пулю, которую он же и выпустил. И знал, что сам тогда ответил коротким «позже» — еще более глупым, будто она была в этом виновата. Лили шла рядом, и у Пятого-из-прошлого и мысли не возникло взять ее за руку или как-то придержать. Девчонка крутилась вокруг и удачно отвлекала внимание парня, но стрелять в спину идущим джентльмен не мог. Боялся попасть в себя.       «Ей же помогут?» — пищала Лили, цепляясь за одежду парня, которому и без того было тяжело практически нести Сору. И так не особо доброжелательный к людям, Пятый казался очень грубым.       «Помогут, конечно, уймись.»       «Дяденька, пообещай, что ей помогут.»       Джентльмен запомнил на всю жизнь, как скрипнули крепко стиснутые от злости зубы. Малявка дернула его брючину, попросила что-то пообещать, да еще и Сора вдруг оступилась, став еще более тяжелой… В эту секунду он был готов обругать мелкую девчонку, высказать наиболее полно претензии и ей, и раненой, а первую еще и ногой отпихнуть от себя. И он бы сделал, если бы не голос Соры.       «Не нужно, все же в порядке, Лили. Мы дойдем до дома, и все будет совсем хорошо. К чему обещания?»       Тут Лили пробежала перед Пятым, цепляясь за протянутые Сорой пальцы и дергая теперь ее. Напарница выпрямилась через силу, шла сама, только опиралась на чужие плечи рукой, и парню стало значительно проще. Он оглянулся.       «Тетя Эмма! Тетя Эмма, — девчонка почти повисла на ее руке, но Пятый об этом не знал. Он думал о том, когда это Сора успела стать Эммой. — Тетя Эмма, обещай не умирать!»       «Что? Конечно, я не умру, дорогая, ты чего…» — Сора сжала чужую ладошку своей рукой через силу. Джентльмен, помнящий этот диалог, подумал о том, что ему стоило бы быть благодарным за это.       «Не бросай меня. Пожалуйста? И не бросай мальчика! Мальчика тоже не бросай!»       Что за мальчик, он тоже не знал, так что чуть нахмурился. Сору же фраза немного смутила, но она только улыбнулась, причем тут же прикусила внутри губу и судорожно вздохнула, чуть зажмурившись. Но тут же снова лицо ее приняло ласковое выражение лица, и она, как ни в чем не бывало, продолжала:       «Что ты! Не брошу. Ни тебя, ни его.»       «Ему без тебя совсем тяжело будет? Будет трудно, да?»       Пятый-старший уже не слышал голосов вовсе, но помнил, что сам сказал тогда что-то вроде: «Страховка покроет». Он совсем плох в общении с детьми. Сора тогда попыталась объяснить его отстраненность от нее. Она прикрывала его образ в глазах ребенка.       «Дядя переживает тоже. Но в этом нет необходимости, да? Мы с тобой сильнее, чем он может подумать.»       В тот момент он не осознал всего смысла этой фразы, но смотря со стороны, точно понимал, о чем шла речь. У них у обеих есть способности, и слова «тети Эммы» были для девочки лучшим объяснением, почему она не должна беспокоится ни о чем. Это казалось логичным, по крайней мере, ребенку так было лучше — думать, что магия защищает обладателя.       Пока джентльмен перемещался небольшими скачками по крышам, Сора шла, стараясь не причинять неудобств парню. Она извинялась каждый раз, когда опиралась на него сильнее, чем следовало бы в ее представлении. Извинялась за эту пулю. Извинялась за то, что сделает он сам — будто бы знала, что Пятый-старший будет слышать и мысленно винить себя и задаваться вопросом о том, почему не стерпел и не выждал момента. При этом, она не отпускала руку Лили до самой двери дома. Держала, хотя хотелось зажать бедро, кровоточащую рану и джинсы испорченные безнадежно пулей и кровью. Держала, хотя могла бы утирать слезы, которые мешали — он помнит, как она едва не споткнулась, как шмыгала носом, не могла успокоиться, но силилась ради… ради девчонки? Ради него? Почему не стонала каждый шаг, почему произносила слова сквозь зубы, но, каким-то образом, таким тоном, будто бы Лили ей как минимум дочь, будто бы она ее очень-очень любит? Пятый-старший не понял тогда, да и сейчас не видел смысла, но увидел вдруг в этом особую силу, особый стержень в Соре. Все же, она умела сделать вид, что сильная. Дурочка.       Джентльмен следовал за собой незримо, держась довольно далеко. Метеоризм. Нельзя, чтобы засекли из-за тупого звука, изданного бесконтрольно. Издали троица выглядела странно. Хромая молодая девушка опиралась на плечо мужчины в возрасте, а рядом быстро и взволнованно шагала малявка-чертовка. Интересно, Лили реально переживала за судьбу Соры? Она сама виновата, что тетя Эмма получила пулю, предназначенную ей. Кто вообще просил ее рождаться на свет? Пятый не просил.       Пятый смотрел, как фигуры заходят в дом. Дворецкий прикрыл дверь, тут же обрекая мужчину на крыше на слепоту. Но Пятый-то помнил свое прошлое — настоящее Соры. Помнил, как ее тут же положили на диван в гостиной, как под ногами крутилась и мешалась Лили, просящая помочь и обязательно спасти Эмму. Помнил, что сам оставил Лили с пулей в бедре на диванчике и велел просто подождать немного. Он не отправил ее домой, не ушел вместе с ней. Во-первых, потому что отцепить Лили от Эммы не получалось. Во-вторых, потому что какая-то мразь напала на них. Кто был целью? Сора? Лили? Тогда он этого не знал, а предполагал — правильно и не безосновательно — что скорее всего, стоит им уйти, Лили уберут. И…       Да, вот прямо сейчас Пятый появился на пороге и осмотрелся. И в эту же секунду с крыши исчез мужчина. Пятый-из-прошлого решил проскочить по кварталу, направился к месту, в котором они нашли Лили. Он хотел тогда найти улики, указывающие на стрелявшего. Но не он не сможет. По крайней мере, хотя бы пять минут джентльмену подарит.       Мужчина появился у порога, как только его предшественник исчез, и в дом вошел беспрепятственно.       — Что с тобой?       Первое, что спросила Сора, увидев его лицо. Пятый уже успел забыть, что не является полной своей копией. Но фантазия работает хорошо, и он быстро придумывает отговорку, которую Сора точно примет за данность:       — Решил проблему. Ничего такого.       Он посмотрел на Лили, которая стояла неподалеку и смотрела на него полными слез глазами, она отставила в сторону кружку с чем-то горячим, внимательно смотря на пришедшего неопрятного теперь джентльмена. Наклонившись к Соре, он прошептал короткое: «У нас новый приказ.»       Сора чуть кивнула. Пятый может сам путешествовать во времени и пространстве. Даже без брифкейса. Еще Куратор может присылать сообщения в любое место. И приказы могут меняться. Соре было не о чем спорить, да и в полубреду, в котором она находилась, ей было не до того, чтобы особо размышлять о том, почему что-то поменялось, когда и на что. Она даже не обратила внимания на то, как именно к ней обратился мужчина: ответил на вопрос, объяснил свои действия, да и во взгляде не было той резкости, презрения… Должно бы насторожить, но Сора близка к тому, чтобы сознание потерять, только боль, которую приносят некоторые движения, держала ее в относительном порядке, а еще приказ «Дождаться» и слезная просьба Лили не умирать. Пятый встал на колено, подзывая к себе девочку.       — Ты что — плачешь? Не нужно, все уже в порядке, иди сюда… — расставив руки, он надеялся, что девчонка подбежит к нему. И Лили подбежала. Она прижалась к мужчине, громко всхлипнув.       — Я так испуга-алась, — протянула в нос, и Пятый буквально чувствовал, как ее сопли, слюни и слезы отпечатываются у него на рубашке.       — Знаю-знаю, я тоже. Но больше никто не пострадает… — мужчина сам не ожидал, что его голос может звучать таким образом. Так… Мягко, уютно. Даже странно. Впрочем, ребенок не заподозрил ничего, а Сора, даже если и обратила внимание, ничего не сказала.       Нерабочей рукой он сначала мягко приобнял Лили, а уже через секунду левую держал на ее шее.       Всхлипы прекратились, а девчонка испугалась и больно вцепилась руками в его спину, щипалась, ударяла ладонями, хлопая приглушенно, но Пятый правой рукой резко повернул чужую голову до хруста, и Лили очень скоро обвисла в его хватке. Он обратил внимание на Сору мимолетом. Отвернулась. Не видела. Что ж, это ее выбор, вполне предсказуемый.       Это последнее, о чем он успел подумать. Вдруг в глазах помутнело. Взгляд на собственные ноги не дал результата: он не увидел брюк, как и ног, лишь пустое место и тело Лили, лежавшее на полу. Пятый быстро исчезал, растворяясь в воздухе. Значит, миссию выполнил?.. Значит, изменил прошлое и не получил ранение?..