За Нее и жизни не жалко

      «Я буду самой послушной дочерью!»       С этих слов начиналось письмо Эйлин, Гермиона всего пару минут назад получила почту. Чёрная сова — Орион, подарок крестнице от Гарри, принесла его подозрительно рано. Вспоминая школьные годы, Гермиона не припоминала случая, когда отсылала письма родителям раньше субботнего обеда. Стало быть Эйлин встала и написала его задолго до завтрака, и знаю любовь дочери ко сну, стало быть причина существенная. Волнуясь за дочь, Гермиона вскрыла конверт.              «Я буду самой послушной дочерью!       Мама и папа, ПОЖАЛУЙСТА, заберите меня отсюда! Здесь ужасно. Мне не нравится школа. У меня нет друзей. Всё здесь дружат и общаются друг с другом, а со мной никто. Я пыталась подружиться, но меня прогнали. Старшие школьники, вообще на нас не обращают внимания, как будто мы садовые гномы.       ПОЖАЛУЙСТА, заберите меня. Если я буду учиться дома, обещаю, я буду самой старательной. Пусть папа меня учит, он же учитель, и ты мам умная.       ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЖАЛУЙСТА, пожалуйста, пожалуйста!!!       На выходных все буду играть с друзьями, а я буду одна, как изгой, потому что у меня нет друзей. Заберите меня домой!!!       Любящая вас и одинокая дочь Эйлин.»              Некоторые буквы были смазаны, что свидетельствовало — Эйлин писала это в слезах. Гермиона всматривалась в почерк дочери и не могла объяснить даже самой себе своих чувств. Она жутко соскучилась, прошла всего неделя, но даже этого хватило. Гермиона привыкла, что Эйлин всегда рядом: сонно вредничает за завтраком, торопливо бежит к двери, встречая с работы, без устали скачет и играет по вечерам. Легкая грусть сковало материнское сердце.       — Что за письмо? — привлёк к себе внимание Северус входя на кухню.       — Да ерунда, — отмахнулась Гермиона, быстро спрятав его среди газет.       Цепкий взгляд бывшего шпиона ухватил цвет пергамента — желтоватый, такой использовали в Хогвартсе, ему ли не знать.       — Письмо от Эйлин ещё не приходилось? — налив чая, Северус обернулся на супругу.       Чёрные пронзительные глаза смотрела поверх чашки, от них ничего нельзя утаить. Вздохнув Гермиона достала письмо и передала Северусу.       — Думаю мой ответ не нужен.       — Да.       Открывая письмо Северус с подозрением посмотрел на Гермиона, было странно, что она его спрятала изначально. По мере прочтения мужской взгляд тяжелел, а межбровная складка ужесточилась.       — Что ты по этому поводу думаешь? — дочитав, спросил Северус.       — Ничего, — пожала плечами Гермиона. Забрав письмо из рук мужа, спокойно сложила его в конверт и бросила на стопку газет.       — Что нам делать? — Северус не успокоился.       — Написать ответ. После обеда я напишу, или хочешь ты напиши. Похвалим её за усердие и успехи, выскажем гордость и пожелаем терпения и здоровье, — Гермиона принялась перебирать стопку газет, выкидывая старые выпуски «Ежедневного пророка», её необходимо было занять руки.       — Эйлин плохо в Хогвартсе и одиноко, — возразил Снейп.       — Как и всём детям в первые пару недель.       — Ты же слышала, с ней никто не хочет дружить! — мужчина настаивал.       — Северус, просто скажи что ты хочешь?! Ты хочешь забрать её из школы? Ты на это намекаешь? — Гермиона начинала злиться, тон и поведение мужа лишь давали для этого повод.       — Да, — твёрдо объявил Северус.       — Не говори глупостей. Ты же знаешь — Эйлин тяжело сходиться с людьми, ей требуется время. Ещё недельку поживёт и найдёт себе друзей.       — А если нет? — кружка со звоном опустилась на столешницу. — Что если она так и останется одна? Дети слишком жестоки, ты и без меня это знаешь, они чувствуют слабость, словно собаки.       — Ты это сейчас про Эйлин? Считаешь она не в силах за себя постоять? — Гермиона легко рассмеялась, подходя к мужу в успокоение, кладя ладони на его грудь.       — Как бы она не была сильна — она одинока. Даже самого сильного могут сломить группой. Я не потерплю, чтобы над мой дочерью насмехались, и она была белой вороной, — Северу разгневанного ударил по столешнице.       Гермиона быстро оценила обстановку, накрыла мужскую ладонь своей, нежно поглаживая.       — Событие одной недели еще не показатель. Эйлин успеет найти друзей, просто она ещё не сориентировалась. А письмо — это же ее стандартное поведение, — Гермиона улыбнулась, положив ладони мужу на плечи. — Ты сам вспомни, что было, когда мы отправляли ее к моим родителям или в лагерь. Целый театр драмы. Первая неделя просто кошмар: слезы и истерики, но стоит ей привыкнуть, так она домой не хочет.       Северус задумался, вспоминая некоторые моменты.       

      Лето 2009. Детский магический оздоровительный лагерь «Единорожка»

      — … мамочка, я не хочу! Не оставляйте меня здесь, — щенячий взгляд карих глаз, с зарождающимися слезами в уголках. — Заберите меня домой, я и так здоровая зачем мне ещё оздоравливаться?!

      *две недели спустя

      — … нет, пожалуйста, можно я ещё тут побуду. Совсем немножечко, — надежда в глазах перемешанная с мольбой. — Лагерь же работает всё лето, почему мне нельзя?       

      Лето 2010. Маггловский музыкальный лагерь

      — Тут что одни магглы?! — нет придела возмущению. — Как я вообще тут жить буду? Они же ничего не умеют. Не хочу! Вам что, совсем не жалко оставлять меня с этими дикарями?

      *восемнадцать дней спустя

      — Это моя лучшая подруга Ханна, и мы написали с ней песню, посвящённую нашей дружбы. Она играла на скрипке, а я на барабанах, всё были в восторге. Только постоянно закрывали кабинет с инструментами, но ничего страшного, мы лазали через окно — это я придумала, — широченная улыбка от уха до уха, лишенная одного молочного зуба.       

      Лето 2011. Скаутский лагерь

      — Я не люблю природу. Тут постоянно мухи и комары, — отмахиваясь от назойливого насекомого рассыпалась в речах девочка. — Зачем этот свежий воздух, его и дома хватает, никто же не задохнулся! Можно я вернусь с вами? Обещаю, я дома всему научусь.

      *десять дней спустя

      — Этот синяк я получила, когда упала с дерева, пока крепила верёвку для тарзанке. Всё мальчишки боялись залезать так высоко, одна я не испугалась, — подробный рассказ был остановлен осуждающим взглядом. — Пап, ну ты чего так смотришь — я же аккуратно. Зато знаешь какие нас там научили узлы вязать, очень красивые, я тебя тоже научу.       

      Зима 2012. Новогодние каникулы у семейства Грейнджер

      — Конечно я люблю бабушку и дедушку, но они же скучные. Даже элементарной магией не владеют, — насупившиеся брови и сложенные в протесте руки. — Мне здесь нечего делать: метлу вы запретили, а ведь я уже сто миллион раз попросила прощения за то окно. Тут даже магических шахмат нет!

      *восемь дней спустя

      — Пап, а ты знаешь, что такое плестейшн? Ну как этого не знать! Это очень полезная вещь в доме. Сейчас ни одна семья не обходится без него, — словно рекламный слоган выпалила Эйлин. — Алекс, это мой друг, дал мне пару раз в него поиграть, и сказал что сейчас у всех такой есть. Давай тоже такой купим, а? Я же поеду к бабушке и дедушке в гости ещё?              Как не утешительно, но Гермиона была в очередной раз права. Снейп обреченно выдохнул, обнимая жену за талию. Снова он спорол горячку.       — Эйлин просто нужно чуть больше времени, чем другим детям. Она ещё найдёт себе настоящих друзей, с которыми пройдёт бок о бок до выпускного. Вот увидишь через недельку не о каком приезде домой и речи не будет. Хоть бы на Рождество теперь её вырвать. Я тоже не сразу подружилась с…       Северус скептически посмотрел на жену. Даже спустя годы его отношение к Золотому трио не изменилось. Хотя сейчас это было больше просто для ворчания.       — Ты сам знаешь, — улыбнулась Гермиона, быстро чмокнув мужа в колючий подбородок.       Северус успокоился, но все же спросил:       — Так почему ты спрятала от меня письмо?       — Да потому, что знала твою реакцию. Ты не можешь разумно мыслить, когда дело касается Эйлин. У тебя словно мозг отключается. Северус, а ведь ты когда-то яро желал наследника, и даже не хотел слушать ничего про дочь, — игриво упрекнула Гермиона хлопнул супруга по плечу.       — Не было такого, — фыркнул Северус.       — Было, я все помню.       Северус задумался, а ведь он и вправду одиннадцать лет назад грезил о сыне. Сейчас же мужчина не представлял жизни без Эйлин. Как бы он ладил с сыном? Должно быть так же любил, правда был бы жестче, ведь мальчику нужна крепкая рука в воспитании.       Тут же Северус нахмурился, в его детстве была «крепкая рука» и ничего хорошего из это не вышло. Может быть оно и лучше, что родилась девочка, ведь ради её он меняется каждый день. Через силу становится мягче, ведь девочки такие хрупкие, им нужен надежный защитник и поддержка, а не «крепкая рука». Это не он воспитывает Эйлин, это она меняет его. Пусть говорят, что в пятьдесят два меняться поздно, он делает это не ради остальных, а ради Неё.