4. Доброе утро... (октябрь 2012)
23 августа 2022 г., 13:00
Утро выдалось на удивление спокойное и неторопливое. Можно было подумать, что день пройдёт тихо и гармонично. Можно… Было…
В половине одиннадцатого в окно влетела сова. Пепельная сипуха, самая обычная – почтовая. На лапке у неё красовалась характерная бирка – герб с четырьмя факультетами. Письмо, что она доставила, было кратким и лаконичным:
«Мистер Снейп, прошу вас явиться в мой кабинет. Требуется срочный разговор касательно поведения вашей дочери.
Каминная сеть открыта.
Минерва МакГонагалл, директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс»
«Как всё официально», — Северус усмехнулся, но тут же задумался, не было ли это предвестником серьезных проблем? Страх за дочь болезненно кольнул в груди. Не теряя и минуты, Северус накинул сюртук и вступил в камин: — Кабинет директора Хогвартса. — Зеленое пламя поглотило мужской силуэт.***
Пошла пятнадцатая минута того, как Северус выслушивал взволнованную Минерву. Кружа по кабинету, женщина во всех красках расписывала как ей тяжело, и не было на ее памяти года, когда все было бы тихо и спокойно. Вечно найдется один или парочка раздолбаев, что будут творить всякие непотребства в школе. Из всех этих спутанных часто перебиваемых на жалобы речей Северус понял следующее. С утра пораньше Эйлин, выбрав себе в подручные одну из однокурсниц, пробралась в кабинет мадам Трюк. Данная группировка без предварительного сговора (все было спонтанно и по наитию) совершила кражу сундука с мячами для квиддича. По словам несовершеннолетних грабителей, им нужен был только золотой снитч, но они по глупости или шутки ради уволокли весь сундук. Уже на улице, недалеко от стадиона, девочки решили открыть его. Все бы ничего, но вот только один из юрких бладжеров смог выскользнуть из цепей. Мяч выскочил из сундука и устремился к замку. Эйлин, не растерявшись, схватила одну из старых метел и твердо решила поймать беглеца. Бладжер, руководствуясь магическими установками на игру, принялся носиться по территории замка, увиливая от рук Эйлин. Все эти действа привлекли немало внимания. Ученики выбежали на улицу и принялись покатываться со смеху, наблюдая за тщетными попытками мелкой первогодки поймать бладжер. Благо старшие дети быстро сориентировались и, призвав свои метлы, загнали бладжер. Но закончись история на этом Минерва не стала бы вызывать Северуса. Теперь она перешла к самым интересным пунктам – убыткам. Во-первых, пара ребят, что помогали в загонке, получили от мяча вышибалы несколько синяков. Но так как это действующие игроки сборной факультетов, Северус не посчитал это большой трагедией. Они получают больше травм на уроках по уходу за магическими существами. А тут даже никто в больничное крыло не попал – стало быть не смертельно. Второе, бладжер проделал пару дополнительных дыр в совятне. Благо ни одну из птиц не зашибло, все-таки жалко было бы безвинную животину. Третье и самое важное, бладжер снес «Монумент памяти». Четырехметровый гранитный обелиск, установленный в честь победы над Волдемортом. Подарок министерства, которого никто не ждал и не желал. Монумент из белого гранита смотрелся белой вороной среди готических арок внутренних двориков Хогвартса. Огромная заноза мозолящая глаза. Никто, кроме чиновников министерства, не считал его нужным и подходящем этому месту. — Минерва, я не понимаю, зачем ты вызвала меня. Вызвала бы Поттера, это он, гаденыш мелкий, никак не успокоится и постоянно лезет в мою семью со своим нравоучениями. Запудрил голову Эйлин. Видать припомнил, как сам на первом курсе смог разжалобить тебя, и ты поставила его ловцом. — Ничего он не разжалобил меня! — отмахнулась Минерва. — Ну-ну. — И вообще, речь не о нём, а об Эйлин. — Согласен. Так и что ты от меня хочешь? — Северус устало потер переносицу. — Хочу, чтобы ты с ней поговорил, Северус. Все-таки она подвергла опасности себя и окружающих, а еще нанесла непоправимый урон замку. — Это какой такой непоправимый? Неужто пробитая крыша совятни так уж непоправима? — С этим мы уже разобрались. — Минерва отмахнулась. — Но вот что прикажешь мне делать с монументом? Его так просто не восстановишь. — Думаю, за это тебе стоит выписать Эйлин благодарность. Это уродство среди школьного двора вызывало лишь отвращение. Какому только недоумку пришла мысль, что здоровый гранитный парящий кусок отражает память о погибших. Это просто смешно, — Минерва промолчала, видимо мысли у нее были схожие. — Ладно, где Эйлин? — В медблоке. Снейп резко подорвался, вскочил как ошпаренный с кресла: — Что же ты раньше не сказала! Что с ней? Минерва слишком редко видевшая, всегда холодного Снейпа, в подобном возбужденном состоянии ухмыльнулась: — Успокойся, все хорошо, лишь небольшие ушибы и царапины, — женщина устало опустилась в кресло и, дождавшись, когда Снейп уже возьмется за ручку двери, сказала. — А знаешь, ведь это именно она поймала бладжер. Теперь даже не знаю поставить ее в ловцы или в загонщики? — Минерва, не смей!***
В больничном крыле было пусто, лишь одна кровать была занята. Темноволосая девочка в полосатой пижаме стыдливо опустила взгляд, покуда над ней возвышался отец. — Как ты себя чувствуешь? — издалека начал Северус. — Нормально. — И кто тебя надоумил? — Никто, — одинаково и однотонно отвечала Эйлин. — Знаю я этого «никто». — Северус присел на свободный край кровати, от чего Эйлин быстро подобрала ноги под себя. Шумно вдохнув, девочка все же решилась высказаться: — Пап, прости! Просто крестный рассказывал, что он так сделал и его уже на первом курсе взяли в команду. Ты бы видел нашу команду, они все тормозы. Пусть они старше и больше, но… они тормозы. Я намного быстрее и метлой управляю лучше. Эйлин опустила голову на колени, злобно пыхтя. — Эйлин, как ты не понимаешь, что чуть не покалечила других учеников, и чуть не угробила себя. Бладжер это не игрушка, у него такая скорость, что он запросто перебьет кости, — Северус пытался донести до дочери, что ее поступок был за гранью. — Я не виновата, что его плохо закрепили. Как только мы открыли сундук, он сразу выскочил. А потом… вот. — Ох, Эйлин, что же мне с тобой делать? — Северус опустил тяжелую руку на волосы дочери. Его бледная кожа резко выделялась на темных почти черных волосах, была чем-то инородным. — Пап, — девочка подняла голову с глазами полными страха. — Теперь меня исключат? Тебя за этим позвали, да? Сказать, что меня исключают? Северус в былое время с полна бы насладился этим страхом в детских глазах. Растянул бы момент, чтобы прочувствовать его, но самое главное дать прочувствовать ученику, чтобы тот понял и осознал свою ошибку. Он сделал бы такое раньше с кем-то посторонним. — Нет, тебя не исключат, — быстро ответил Северус. Эйлин облегченно выдохнула и расслабленно откинулась на спину, темные прямые разметались по подушке. — Директор МакГонагалл жутко злится, ну за монумент и крышу? — приподнявшись на локте, поинтересовалась Эйлин. — Крышу уже починили, — пояснил Северус, убирая с лица дочери прядь, что упала на глаза, Гермиона вечно твердит, что подобное может испортить зрение. — А за то, что ты приложила руку к уничтожению этого «гранитного убожества», думаю, через пару дней ты получишь в подарок от Минервы коробку конфет. — Ну чего ты такое говоришь! Эйлин рассмеялась, она всегда смеялась, когда шутил отец, для нее каждая шутка была смешной. Порой, конечно, Северус говорил что-то совсем непонятное, в подобные моменты никто не смеялся. Эйлин давно усвоила, что это какой-то особый вид шуток, только для взрослых, над которыми не смеялись. Когда вырастет, она тоже хочет научиться так шутить. И приложит все усилия, чтобы постичь этот таинственный сарказм. Ведь в этом, как говорила мама, папе не было равных.
