Игры для взрослых

Когда я вновь оказываюсь в своей спальне, молча заваливаюсь на кровать и погружаюсь в свои мысли. В последнее время у меня много времени, чтобы подумать — проанализировать события прошлого и представить себе призрачное будущее, в котором мне словно бы нет места. Вряд ли я смогу получить прощение после всего, что совершила, ведь я потеряла самое ценное — доверие своей семьи — и навсегда стала предательницей в их глазах. Ещё совсем недавно мне казалось, что это мелочь, пустяк, что я это переживу, но даже не представляла, насколько глубоки окажутся душевные раны. Неужели мне самой нужно было познать предательство и боль только чтобы понять, какую ошибку я совершила? Смахиваю слёзы тыльной стороной ладони и переворачиваюсь на спину, уставившись в белоснежный потолок. А может, он прав — я действительно чудовище? Да, меня всегда называли красивой, у меня нет увечий и шрамов, как у него, но всё это лишь оболочка, обманка для отвода глаз, и от этого только хуже. Люди просто не догадываются, какой опасной я могу быть, а когда осознают это, то погибают. Сергей хотя бы не пытается пустить пыли в глаза и не скрывает того, что он настоящий монстр. Вдруг и мне не следовало? Быть может, это единственный шанс уберечь других… Мне так хочется быть героем, но нужно адекватно оценивать свои возможности. Всё, что я могу, не делать глупости лишний раз. На следующий день я вновь становлюсь послушной, молча наблюдая, как Сергей готовит для меня яичницу. Я чувствую, как с каждым днём что-то угасает внутри и совсем не нахожу в себе сил побороться. Я плачу по ночам, вспоминая о доме и беззаботном прошлом, которое я так ненавидела и которое мне никогда не вернуть. Во вторник и в четверг я с тем же безучастным видом позволяю Сергею сделать мне массаж и только фыркаю, когда он приводит проститутку. Я веду себя тихо и неприметно, ступая по дому, словно тень, и это, похоже, совсем не устраивает его. — Это слёзы? — спрашивает он, когда в пятницу вечером неожиданно заглядывает ко мне в спальню после ужина и застаёт меня врасплох. Я спешно стираю мокрые дорожки рукавом растянутого синего свитера, но мужчина разглядывает меня с таким любопытством, словно бы я ценный музейный экспонат. — Надо же, ты умеешь… — Я ещё жива внутри, в отличие от тебя, — отзываюсь привычно резко, усаживаясь на постели и обнимая себя руками. Мне становится тошно от его присутствия. — Но это… ненадолго. — Рад, что проживание в моём доме меняет твою жизнь к лучшему, — хмыкает Сергей, усаживаясь на подлокотник дивана и прикуривая. Я закатываю глаза и скрещиваю руки на груди. — Ты пришел сюда, чтобы позлорадствовать? — интересуюсь я, глядя на него снизу вверх. Я до сих пор не боюсь его. Наоборот, чем дольше я здесь, тем менее опасным он мне кажется. Наверное, потому, что я сравниваю его с собой и нахожу всё меньше отличий. — Счастлив, что удалось сломать меня? Он качает головой и выбрасывает окурок в стакан, направляясь ко мне. Я наблюдаю, как мужчина молча усаживается на край кровати и окидывает моё лицо хмурым взглядом. Всё так плохо? — Наоборот, я опечален, потому что прошло почти две недели, а я так и не разгадал тебя, — отвечает он просто, не сводя с меня взгляда. В этот момент в спальню заходит горничная, которая ставит на прикроватный столик поднос с бутылкой виски и двумя стаканами, а затем спешно удаляется. — Что так тревожит тебя? Почему ты так рвёшься на волю? Дело ведь не только в том, что я противен тебе, есть ещё что-то… или кто-то… Он отстраняется, чтобы открыть бутылку и разлить виски по стаканам, один из которых протягивает мне. Я медлю, прежде чем обхватываю его рукой и делаю один большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Приятное ощущение. Кажется, это то, чего мне так отчаянно не хватало. Просто забыться. — Тебе-то что? — интересуюсь я, устраиваясь поудобнее. Видимо, это будет долго. — Какое тебе дело до моих секретов? — Я хочу купить их… Точнее, только один. Самый тёмный, — произносит мужчина, и его улыбка в этот момент кажется поистине дьявольской. Я подозрительно прищуриваюсь. — Расскажи мне свою самую страшную тайну, и я избавлю тебя от необходимости выполнять сразу два любых желания на следующей неделе. Что скажешь? Звучит заманчиво. Я верчу в руке стакан, думая о том, чего мне это будет стоить. Впрочем, наверняка он не сделает мне хуже, чем уже сделал. Мне нечего терять, да и этот секрет мне давно не принадлежит. Его обсуждает весь город, перемывая мне кости. — Идёт, — соглашаюсь я, делая ещё глоток. В глазах Гордея вновь появляется знакомый нездоровый блеск. — Но взамен я хочу услышать твой секрет. Расскажи мне, откуда этот шрам. Я поднимаю руку, но так и не решаюсь коснуться его щеки, поэтому я просто отдёргиваю её и молча поправляю причёску. Сергей усмехается. — Договорились, — кивает он, перехватывая мою ладонь и слегка сжимая пальцы. Его прикосновение кажется обжигающим. — Ты первая. Я морщусь, потому что совершенно точно уверена, что он меня обманет, но всё же делаю глубокий вдох и произношу то, в чём боялась признаться даже самой себе. — Я подставила своего отца, — говорю так тихо, что кажется, стук сердца заглушает мои слова. Но этого достаточно, чтобы Сергей расслышал. — Мы были очень близки, но потом в моей жизни появился парень, который заставил меня усомниться в том, что делает отец. Он… глупо звучит… вскружил мне голову, показал, какой бывает свобода, научил делать то, чего я хочу, а не следовать правилам моей семьи. Я была без ума от него и готова была послать всех к чёртовой матери, лишь бы быть рядом с ним. Но потом оказалось, что он просто собирал компромат и делал всё, чтобы упрятать отца за решетку моими же руками. Когда в моей семье узнали об этом, они были разочарованы, а я… просто больше не могла смотреть им в глаза. Я сбежала, постаралась исчезнуть, но вместо этого встретила тебя… — Как романтично, — ухмыляется мужчина, допивая свой виски одним большим глотком. Не знаю, что конкретно он имеет в виду, но я чувствую себя паршиво. Но я не жалею, что рассказала, мне нужно было это озвучить, мне нужно было посмотреть правде в глаза, пусть даже при нём. Я заслуживаю того, чтобы он напоминал мне об этом, чтобы доводил до помешательства, ведь я бы не смогла сделать этого сама. — Что с этим парнем? Он жив? — Он просто исчез, — пожимаю плечами я, прижимая стакан к груди. Неровно выдыхаю и добавляю: — Я была такой глупой, что не узнала даже его фамилию. Только имя — Игорь… когда-то оно казалось мне божественно красивым, а теперь я считаю его проклятым… — Обидно… Я думал, ты проклинаешь всё, что связано со мной, — фыркает он, забирая у меня стакан и наливая ещё виски. Я совсем не возражаю. — Я даже ревную. Я усмехаюсь, делая пару обжигающих глотков. Это так глупо — лежать с ним на постели и делиться секретами, распивая виски. Но в это же время я чувствую себя так правильно… словно бы он единственный, кто может понять меня. Моего внутреннего монстра, который прячется за красивой оболочкой и жаждет вырваться наружу. — Мой секрет тоже будет про отца, — сообщает Сергей, нарушая молчание. Я поднимаю на него удивлённый взгляд. — Это его прощальный подарок, — с этими словами он указывает на свой шрам, и я вскидываю брови. Не может быть. — Мне было пятнадцать, когда он схватил нож и попытался убить мою мать. Я вступился за неё, но в итоге поплатился за это. Оно того стоило… В тот день я впервые убил человека и вдруг потерял границу, которая разделяет добро и зло… Кажется, в этот момент мне должно стать страшно, особенно учитывая, как темнеют его глаза. Но вместо этого я вдруг чувствую подобие… уважения. Если уж он так боролся за свою семью, то почему я не смогу? Что хуже — стать чудовищем или окончательно потерять самых дорогих людей? Может быть, между этими вариантами нет никакого «или» и на самом деле одно вытекает из другого, но что, если тёмная сторона — единственный шанс всех спасти, пусть даже цена окажется столь высока? Даже если я никогда не получу их прощения, то я смогу хотя бы… простить себя…