Игры для взрослых

Я замираю напротив Игоря и чувствую, как злость медленно переполняет меня, заглушая все остальные эмоции и чувства. Она ускоряет сердце в груди, мешает дышать и причиняет мне невыносимую боль… и я хочу, чтобы он почувствовал её тоже. Поэтому прежде, чем Сергей успевает остановить меня, я срываюсь с места и отвешиваю парню хлёсткую пощёчину. Его голова по инерции поворачивается набок, и я невольно вздрагиваю, словно бы звук удара оглушает меня. Хватаюсь за собственную руку и отступаю назад, пытаясь понять, что я наделала? Разве это был выход? Разве это был способ решить мои проблемы? Разве причиняя ему боль я помогу себе или отцу? Нет, этого не будет. Я сама виновата в том, что произошло. Сама доверилась ему, сама подставила отца, сама пошла в тот клуб… Избивая его, я ничего не добьюсь. — И это всё? — спрашивает вдруг Сергей, наблюдая, как я отступаю в сторону. Я пожимаю плечами. — Он обманул тебя. Он использовал тебя. Он манипулировал тобой… а ты просто это оставишь? Да будь на его месте я, ты бы меня уже убила, — замечает он, а потом резко срывается с места и подходит к Игорю, чтобы схватить его за волосы и запрокинуть голову. Парень морщится от боли, но мужчина лишь злорадно ухмыляется. — Неужели ты… всё ещё любишь его? — Нет… — шепчу, по-прежнему прижимая к груди руку. Нет, я не люблю его, я просто… — Не хочу быть чудовищем. — Что ж, а я хочу. Я уже чудовище, — хмыкает Сергей, отпуская волосы Игоря. Но в следующий момент он вдруг резко проходится кулаком по его лицу. — И только это может принести мне наслаждение… Следующий удар приходится парню в нос, и я невольно вздрагиваю, чувствуя металлический привкус крови на языке. Даже не заметила, как прокусила губу, но это последнее, что меня сейчас волнует. Я смотрю, как Сергей наносит Игорю удар за ударом, несмотря на его стоны и мольбы, и понимаю, что если сейчас не вмешаюсь, то он попросту его убьёт. Я хочу этого? — Подожди! — вмешиваюсь я, хватая Сергея за руку, когда он заносит её для очередного удара. Мужчина замирает и переводит на меня взгляд потемневших от злости глаз. — Мне нужно… нужно кое-что спросить… — Если он сможет тебе ответить, — фыркает Гордей, отступая, чтобы закурить. Я подхожу ближе, желая заглянуть в лицо Игорю, на котором почти не осталось живого места. — Ты хотя бы понимаешь, что ты сделал? — спрашиваю я дрожащим голосом, чувствуя, как рот заполняет кровь из прокушенной губы. Парень поднимает на меня взгляд и внимательно рассматривает моё лицо. — Ты подставил ни в чём не виноватого человека. Ради чего? Какой в этом был смысл? — Ни в чём не виноватого? — Игорь ухмыляется, сплёвывая кровь. Я чувствую, как всё моё тело дрожит. — Ты ведь знаешь, он заслужил это. Он разрушил целый квартал, чтобы построить очередной торговый центр. Он был отвратительным мэром, детка… Впрочем, разве ты сейчас лучше? Может, мне было чуточку жаль, что я подставил тебя. Но теперь понимаю, что это было правильно. Детка… Я чувствую, как меня передёргивает от этого прозвища. Не могу поверить, что испытывала восторг, когда он меня так называл. Какая же я была идиотка… — Да, ты прав, я конченая сука, — отзываюсь я, подцепляя пальцем его подбородок. Игорь фыркает. — Я глупая, и сумасшедшая, и… безжалостная. Но в одном ты ошибаешься. Мой отец этого не заслужил. Он был отличным мэром. Это он построил в городе первый приют для бездомных, — с этими словами я обрушиваю на его щёку ещё одну пощёчину. Но прежде, чем он успевает прийти в себя, следует удар. — Это он позаботился о том, чтобы детский дом получил нормальное финансирование, — продолжаю я, понимая, что теряю контроль над собой. Я испытываю непередаваемое удовольствие, причиняя ему боль. Наверное, я и правда, чудовище. Но мне уже всё равно. — Это благодаря ему отремонтировали школы, и начали убирать парк… И все эти благотворительные вечера — его инициатива. И дороги, и сад, и… — дыхание сбивается, а Игорь, кажется, теряет сознание, но я всё равно продолжаю бить его, сбивая костяшки в кровь. Ненавижу, ненавижу, ненавижу его. Думала, что ненавижу Сергея, но на самом деле я не испытываю к нему и сотой доли ненависти, что чувствую к Игорю. Правильно говорят — надо страстно любить, чтобы потом так дико ненавидеть… — И чтобы ты знал, тех людей переселили в другой район, потому что их дома были аварийными! Но тебе всё равно, потому что ты уцепился за свои сраные ржавые качели, за свой грязный двор и побитые временем лавочки! Потому что ты эгоист и ты должен был заплатить за это! Как я заплатила… Замахиваюсь в очередной раз, но неожиданно кто-то тянет меня за руку, разворачивая к себе. Мне требуется несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд и увидеть лицо Гордея сквозь пелену застилающих глаза слёз. Но прежде, чем я успеваю сказать хоть слово, он прижимает меня к себе и впивается в губы жадным поцелуем. Я не отдаю себе отчёт, когда обнимаю его за шею и не менее страстно отвечаю на поцелуй, прижимаясь к нему всем телом, пачкая нас обоих в крови Игоря, которая остаётся на моей футболке, рубашке Сергея, наших руках и на коже… Плевать. Мне просто надо куда-то выплеснуть эту злость, пока она меня не уничтожила. Пока она не сожрала меня изнутри, пока не выжгла дотла, оставляя после себя лишь пепел… Поэтому я продолжаю яростно терзать губы мужчины, глядя в непроглядную черноту его глаз, которые сейчас так сильно напоминают мои. Я комкаю рубашку на его плечах и упиваюсь кровью, которая ещё чувствуется на моих губах… Сергей подхватывает меня под ягодицы, и я инстинктивно обхватываю его ногами, прижимаясь к крепкой мужской груди. Он усаживает меня на столик у стены и делает какой-то жест рукой, после которого охранники уносят из комнаты Игоря, оставляя нас наедине. Но меня это совсем не пугает. Я тону в урагане эмоций и чувств, зная лишь, что он мой единственный шанс на спасение. Не прерывая поцелуй, я спешно расстёгиваю на мужчине рубашку, не беспокоясь, что могу повредить деликатную ткань. Всё, чего я сейчас хочу, почувствовать жар его кожи, который кажется действительно обжигающим, когда я прикасаюсь. Дыхание Сергея заметно учащается, когда я провожу пальцами по его крепкой груди, слегка царапая ногтями кожу, и я невольно усмехаюсь сквозь поцелуй, продолжая грубо ласкать его, пересчитывая кубики пресса и опускаясь к ремню брюк. Поцелуи становятся всё более настойчивыми, и я невольно задерживаю дыхание, чувствуя, как мужчина исследует моё тело через тонкую ткань футболки. В отличие от моих, его прикосновения более мягкие, плавные, но от этого ещё более будоражащие. Он неспешно проходится пальцами по моему животу и слегка выпирающим рёбрам, чтобы затем накрыть ладонями груди, разминая затвердевшие соски. С губ срывается негромкий стон, когда он отстраняется, чтобы соскользнуть поцелуями к шее, покусывая и посасывая нежную кожу. Я впиваюсь пальцами в его плечи и выгибаюсь в спине, ощущая, как злость сменяется невыносимым жаром внизу живота, от которого мне так хочется избавиться. Я словно пьяная, словно ведомая, но всё, чего я хочу сейчас — его прикосновения, которые волшебным образом забирают тревогу и боль. Мне не хочется думать о том, кто мы друг другу, и почему сейчас он единственный, кому под силу обуздать меня. Может, всё дело в том, что он тоже чудовище, а такие как мы словно магнитом притягиваются друг к другу. А может, я просто окончательно сошла с ума, ведь как ещё объяснить тот факт, что вчера я даже имя его ненавидела, а сегодня так неистово хочу… Потом, всё потом… — Ещё… — с губ срывается стон, когда Сергей опускается поцелуями ниже, оттягивая край футболки, чтобы обнажить плечо. В следующий момент раздаётся треск и кусок тонкой белой ткани летит на пол. — Чёрт… Сергей обхватывает меня за талию, прижимая грудью к своей обнаженной коже, и сжимает пальцами мой подбородок, запрокидывая голову и накрывая поцелуем податливые губы. Он слегка прикусывает мою нижнюю губу, чтобы затем снова зацеловать её, и грубо надавливает пальцами на щёки, заставляя открыть рот и впустить его язык. Не прекращая целовать меня, мужчина опускает руку к моему бедру, медленно соскальзывая к внутренней стороне и касаясь кружева трусиков. Тело вспыхивает, когда он мягко поглаживает пальцами клитор, усиливая напряжения внизу живота. — Открой рот, — приказывает он вдруг, прерывая поцелуй. Я послушно выполняю требование, и мужчина погружает в мой рот сразу два пальца. Не сводя с него взгляда, я обхватываю их губами и слегка посасываю, наслаждаясь его реакцией. — Всегда бы так… Он удовлетворённо улыбается и убирает пальцы, чтобы в следующий момент отодвинуть в сторону ткань трусиков и погрузить их в меня. Я вздрагиваю, и Сергей обхватывает меня свободной рукой за шею, ловя губами умоляющий стон. Его поцелуи становятся яростнее, а движения пальцев быстрее и жестче, и это буквально сводит меня с ума. Мысли затуманиваются, и я словно в бреду тянусь к застёжке на его брюках, но пальцы как назло дрожат и не слушаются. — Помочь? — улыбается мужчина, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Его ладонь всё ещё сжимает моё горло, но это меня не пугает. Он не причинит мне боль. Сергей продолжает смотреть на меня и медленно вытаскивает пальцы, провоцируя новую волну дрожи, а затем также неторопливо расстёгивает ремень и тянет брюки вниз, высвобождая налитый кровью член. — Твоя очередь. Ты ведь хочешь помочь мне? — спрашивает Сергей, доставая из кармана презерватив и вкладывая мне в руку. Я киваю, а затем аккуратно разрываю квадратик из фольги. Пододвигаюсь ближе, обхватывая ладонью член мужчины и сдвигая крайнюю плоть. Тело Сергея напрягается, и я продолжаю водить пальцами по его возбуждённому органу, с каждым разом делая это быстрее и жестче. — Прекрати, — шипит мужчина, выхватывая у меня презерватив и раскатывая по члену. Он тянет меня за бёдра и одним резким движением разрывает ткань трусиков, оставляя меня полностью обнаженной. — Ты ведь можешь разозлить меня… Ты этого хочешь? — Да… — выдыхаю, когда он заполняет меня одним грубым толчком. Низ живота сводит от наслаждения, и я инстинктивно обхватываю бёдра мужчины ногами, прижимая ближе к себе. — Да… Сергей не даёт мне времени привыкнуть, а сразу начинает двигаться, заполняя меня быстрыми и глубокими толчками. Он запускает пальцы мне в волосы, запрокидывая голову, и покрывает лицо поцелуями, которые сменяются грубыми укусами, когда он опускается к шее. Я запрокидываю голову и уже не сдерживаю стоны, чувствуя прикосновения его пальцев и губ, которые обжигают меня. — Боже мой… — единственное, что я могу произнести, цепляясь за его плечи и оставляя на коже тонкие красные полосы от ногтей. Мне нужно ещё, ещё и ещё… — Да… — Поцелуй меня, — произносит вдруг Сергей, и это звучит почти как просьба, а не приказ. Я прижимаюсь поцелуем к его губам, почти кусая их, и он упирается рукой возле моей головы, прижимая меня к стене и усиливая напор. Пальцы его свободной руки соскальзывают вниз по моей спине и сжимают ягодицы, из-за чего с губ срывается очередной протяжный стон, который заглушают его поцелуи. Я чувствую, как его проникновения становятся всё более резкими и обрывочными, и понимаю, что мы оба уже на грани. Сергей слегка отстраняется, прислоняясь своим лбом к моему лбу, и заглядывает в глаза, делая ещё пару быстрых глубоких толчков, от которых я кончаю. Пожар внизу живота сменяется необузданным пламенем, которое распространяется по всему телу, заставляя меня гореть в его руках, пока языки этого пламени отражаются в глубине его расширившихся зрачков. Но вместо того, чтобы погибнуть в огне, я словно бы взлетаю вверх и воспаряю в небеса. Это слишком хорошо… Тело слегка дрожит, и я устало прикрываю глаза, делая вдох за вдохом, пока снова не возвращаюсь на землю. Когда я открываю глаза, то вижу закрытые глаза Сергея, который по-прежнему прислоняется к моему лбу и пытается восстановить сбитое дыхание. В этот момент в голову начинают закрадываться мысли о том, что же я всё-таки натворила, но вместо того, чтобы поддаться им, я снова прикрываю глаза, устало прижимаясь спиной к стене. Подобно Скарлетт из «Унесённых ветром», я решаю подумать об этом завтра…