Игры для взрослых

На несколько секунд в салоне автомобиля воцаряется молчание. Слышно лишь негромкий шум мотора и моё сбивчивое дыхание. Я смотрю на Сергея, едва ли не раскрыв рот от изумления, но никак не могу подобрать подходящие слова. Мне хочется рассмеяться ему в лицо, хочется послать его к чёртовой матери или выбежать из машины, громко хлопнув дверцей, но вместо этого я просто смотрю ему в глаза, пытаясь собрать мысли в кучку. Он хочет, чтобы я… — Ты серьёзно? — произношу я, наконец, потянувшись за бутылкой с вином. Делаю пару больших глотков прямо из горла и выдыхаю: — Хочешь, чтобы я добровольно подписала себе приговор? — У тебя нет другого выбора, — сухо отзывается он, стягивая галстук. Да неужели? — Пока ты вела сентиментальные беседы с матерью, я успел переговорить со знающими людьми. Так вот, все эти благотворительные вечера и акции поддержки — всего лишь мишура, а на самом деле дела у твоего отца действительно плохи. Его имущество под арестом, от него отвернулись влиятельные друзья, а ещё ему грозит до десяти лет тюрьмы. Его могут спасти либо хорошие адвокаты, либо большие деньги. У меня всё это есть, и я не против посодействовать его освобождению, в обмен на… — На моё пожизненное рабство, — заканчиваю, и Сергей усмехается. Я делаю ещё глоток и отставляю бутылку в сторону, устало откидываясь на спинку сидения. — Тебе какая выгода с этого? Неужели я настолько хорошая игрушка, что ты готов привязать меня к себе? — Ты себя переоцениваешь, — хмыкает он, вкладывая мне в раскрытую ладонь коробочку с кольцом, чтобы взять бутылку с вином. Я отдёргиваю руку, словно от ожога. — На самом деле мне нужен пропуск в элиту нашего города, и ты им станешь. Да, твой отец больше не мэр, но ты для них по-прежнему своя. Я видел, как эти люди смотрят на тебя, как улыбаются тебе, как делятся секретами… Ты им нравишься, и ты сделаешь так, чтобы я тоже им понравился. Это очень поможет моему бизнесу, а значит, и твоему отцу. Решайся, — улыбается мужчина, наливая вино в бокал и делая небольшой глоток. Я молчу, и он не торопит меня. На самом деле мне не хватит и вечности, чтобы всё обдумать, но этого, похоже, не требуется. Разве ответ не очевиден? Это из-за меня отец оказался в такой ситуации, из-за меня ему грозит тюрьма, а окружающие считают его вором и подлецом. И если есть хотя бы маленький шанс всё исправить, то почему бы мне не воспользоваться им? Пусть для меня это будет гибелью, но для него станет спасением. Это способ искупить вину и очистить душу, надежда на свет, а не непроглядную тьму. Это тот выход, который я искала, хоть и кажется, что я просто шагаю в пропасть. Пусть… — Да… — выдыхаю я, сжимая коробочку с кольцом в своей руке. Глаза Сергея вновь загораются знакомым блеском. — Я стану твоей женой, но я хочу иметь гарантии, что ты вытащишь из тюрьмы моего отца. — Их нет, — фыркает Гордей, доливая себе ещё вина. Я вскидываю брови, и он пожимает плечами. — Но если ничего не выйдет, я дам тебе развод… Если ты, конечно, захочешь. — Нужно быть сумасшедшей, чтобы добровольно остаться с тобой, — шиплю я, забирая у него бокал. Сергей не сводит с меня внимательного взгляда, и я допиваю вино парой быстрых глотков. — Но ты останешься, — отзывается мужчина, отставляя пустой бокал в сторону. Его взгляд задерживается на моих губах, и он улыбается. — Наверное, мы оба сошли с ума… Из груди вырывается судорожный вздох, когда Сергей припадает к моему рту настойчивым поцелуем, грубо сминая податливые губы. Кажется, всё внутри меня восстаёт против этого, но я всё равно тянусь к нему, отвечая на прикосновения, чувствуя, как вновь разгорается пожар внизу живота, что мешает думать и дышать. Пресекая любые попытки сопротивления с моей стороны, Сергей властным движением обнимает меня за талию и притягивает ближе, прижимая к крепкой груди. Он углубляет поцелуй, проникая языком в рот и сплетаясь с моим языком в яростной борьбе, что лишь усиливает напряжение, которому уже невозможно противиться. По коже проходятся мурашки, когда мужчина проводит ладонью вверх вдоль позвоночника и поднимается к волосам, путая некогда идеальные локоны. Он обхватывает меня свободной рукой за бёдра и усаживает к себе на колени, продолжая целовать так страстно и отчаянно, что лёгкие начинают гореть от недостатка кислорода, но я не спешу его останавливать. Упираюсь ладонями в плечи мужчины и удобнее устраиваюсь на его коленях, непроизвольно задевая ягодицами напряженный член. Из горла Сергея вырывается негромкий рык, и он прикусывает мою нижнюю губу, чтобы затем зацеловать её. Тело охватывает жар, и я инстинктивно выгибаюсь в спине, комкая ткань рубашки на его плечах. — Ты вся дрожишь, — замечает мужчина, усмехаясь. Он наматывает мои волосы на кулак и тянет вниз, вынуждая меня запрокинуть голову и обнажить шею, к которой он тут же припадает, прикусывая и посасывая нежную кожу. Изо рта рвётся молящий стон, и я делаю над собой усилие, пытаясь сдержаться… Бесполезно. Его прикосновения кажутся обжигающими, а поцелуи дурманят не хуже алкоголя, поэтому я даже не пытаюсь воспротивиться, когда Гордей нащупывает застёжку на платье и стягивает его вниз, оставляя меня лишь в нижнем белье. Мужчина на несколько секунд отстраняется, окидывая жадным взглядом моё полуобнаженное тело, а затем опускает руку к животу, медленно поднимаясь к выпирающим рёбрам и груди, едва скрытой тканью кружевного бюстгальтера. Я невольно прикусываю нижнюю губу, когда он едва ощутимо касается пальцами напряженных от возбуждения сосков, а затем так же неторопливо очерчивает ключицы. У меня заканчивается терпение, и я ёрзаю на его коленях, распаляя в нас обоих желание, что только ещё больше раздражает его. Он обхватывает меня рукой за горло, прижимаясь к губам таким жадным и глубоким поцелуем, что я ощущаю, как воздух вышибает из лёгких. Не давая мне опомниться, Сергей срывает с меня бюстгальтер, и припадает губами к груди, по очереди лаская и покусывая соски. У меня едва ли не сводит живот от возбуждения, но всё, что я могу — умоляюще стонать, мысленно прося его не останавливаться, потому что вслух я не могу произнести ничего, кроме «Да» и «Боже»… Это вновь кажется мне чем-то похожим на помешательство, потому что я совсем не отдаю себе отчёт, когда торопливо расстёгиваю его рубашку, чтобы припасть поцелуями к горячей коже, и когда борюсь с застёжкой на брюках, утопая в черноте глаз. Он сводит меня с ума, он забирает мой разум и манипулирует моими чувствами, но я едва ли могу ему воспротивиться, когда внутри бушует пожар… и не хочу, если честно. Сейчас я жажду только его — прикосновений, взглядов, поцелуев, оставляющих влажные следы на обнаженной коже, и он даёт мне это сполна, взамен забирая лишь душу, которая в этой жизни мне всё равно больше не нужна. Может, я снова пожалею об этом завтра, но я и так совершаю ошибку за ошибкой, и лишь немногие из них приносят удовольствие. Губы Гордея трогает лёгкая полуулыбка, когда я обхватываю рукой его напряженный член, лаская его настойчиво и немного грубо. Мужчина берёт меня рукой за подбородок и раздвигает губы большим пальцем, который я сразу же беру в рот, посасывая и лаская языком. Он наблюдает за мной с нескрываемым удовольствием и позволяет мне перехватить инициативу, когда я сдвигаю в сторону ткань трусиков и медленно насаживаюсь на твёрдый, горячий член. С губ срывается негромкий стон, и я упираюсь руками в спинку сидения, чтобы контролировать проникновения. Мои движения медленные и плавные, в противовес грубым и глубоким толчкам Гордея, который по-прежнему не сводит с меня взгляда, словно бы ожидая дальнейших действий. Решив подразнить его, я прижимаюсь поцелуем к коже за его ухом, оставляя на ней лёгкий засос. Это кажется глупым, но почему-то будоражит меня. Я усмехаюсь, но мгновенно забываю о веселье, когда Сергей обхватывает меня руками за бёдра и вновь возвращает себе контроль над моим телом. — Ты хотела… поиграть со мной? — шепчет он, и его голос звучит низко и хрипло, совсем как сегодня на балу, но теперь это действует на меня подобно сильнейшему афродизиаку. Я инстинктивно закусываю нижнюю губу и прикрываю глаза, утопая в волнах удовольствия, которые распространяйся по телу. — Но ты забыла, что я диктую правила игры. Он впивается пальцами в кожу на моих бёдрах и припадает поцелуем к приоткрытым губам, грубо раздвигая их языком, который тут же сплетается с моим, подчиняя его. Мужчина двигается настойчиво и жестко, выбивая из моей груди стоны и всхлипы, которые я уже не могу контролировать. Я теряюсь в этом водовороте наслаждения, следуя лишь за собственными инстинктами, которые заставляют меня прижиматься к нему порывисто и отчаянно, пока низ живота не сводит от удовольствия, а мир за пределами моего сознания не перестаёт существовать… Если я так сильно ненавижу его, то почему тогда только с ним мне бывает так хорошо?