Толя и Боря

      Боря резко проснулась от громкого удара за стеной её комнаты и тут же раздавшегося мата. За окном было раннее августовское утро, солнце только вставало. Боря прислушалась и, исходя из дальнейшей тишины, предположила, что кто-то из родителей по неясной причине упал. Опыт прожитых лет советовал не волноваться и продолжить спать, но весь сон улетучился. Боря тихо встала и подошла к окну, вдыхая прохладный чистый воздух. Она жалела, что не могла выйти на улицу прогуляться – весьма рискованно попадаться родителям на глаза. Так что пока ей пришлось гулять дома у окна.       Лето перед шестым классом привнесло в жизнь Бори свежие краски и ощущения – благодаря появлению новой подруги. Если в учебное время Толю не выпускали погулять, летом ей это разрешали, и кошкодевочки пользовались этим по максимуму. Сегодня Боря собиралась сводить её в Заброшенный район, где только пустые заброшенные здания и ни одной живой души. Не то чтобы там было на что смотреть, но Боря часто гуляла в том месте в детстве, до знакомства с Толей, и хотела показать его ей.       С трудом дождавшись, когда Алиса и Сергей ушли на работу, Боря выждала несколько минут и выскочила на улицу. Она быстро и хорошо запомнила путь до улицы и дома Толи. Обычно они встречались во дворе.       Толя побаивалась идти в заброшенные места, но Боря более-менее убедила её в том, что там никого нет, и они пошли.       – Я полагаю, нам достаточно долго идти... Может, расскажем что-то о себе? За всё время нашей дружбы я знаю о тебе мало, – Толя взглянула на Борю. – Если ты не против, конечно, – нервно добавила она, увидев, что подруга напряглась.       – Я не против. Но мне нечего особо рассказывать, – хмуро пробормотала Боря спустя какое-то время. – Я нежеланный ребёнок, и родаки на мне всю жизнь отрываются, как могут. Вот и всё.       – О... оу, – Толя сконфуженно перевела взгляд на землю. – Прости.       – Не извиняйся.       Несколько минут они прошагали в тишине. Наконец, Толя собралась и произнесла:       – У меня, наверное, немного похожая ситуация. Только отрывается на мне лишь отец. Любит наказывать. Мама всегда хорошо относилась ко мне... но с началом школы она стала какой-то замкнутой и почти не контактирует со мной. Возможно, отец с ней что-то сделал. Я очень его боюсь, он влиятельный и жестокий. Мне попадает за любой неверный, по его мнению, поступок.       Боря вздохнула и покачала головой. Затем она поинтересовалась:       – А где ты была до перехода в нашу школу?       – В элитной школе, – Толя поморщилась, вспоминая тот период. – Там всё было очень строго, но качественно. Нормы знаний по предметам выше, чем в обычных школах, а ещё запрещалось иметь тройки. Меня поэтому и выставили оттуда – я не успевала по физкультуре, – она вздохнула. – Сейчас я уже и не жалею об этом. Но... меня тогда сильно наказали. Мне почти не давали есть несколько дней, я питалась в основном тем, что давали в школе.       – Ну и пиздец, – возмущённо выдала Боря. – Ты говорила кому-нибудь про это? Типа, взрослым, которые могут что-то сделать?       – Никто ничего не может сделать, – Толя с горечью улыбнулась. – Мой отец заплатит кому угодно сколько угодно, но не даст помешать ему.       Боря с отвращением неразборчиво что-то пробормотала.       – А ты?       – Что я? – не поняла Боря.       – Ну... – Толя смутилась, – ты говорила кому-то про...       – Нет, – сердито отрезала Боря. – Всем насрать.       Несколько минут они шли в неловкой тишине, нарушаемой лишь звуком их шагов по пыльной дороге, усыпанной гравием. Толе было немного стыдно за её любопытство, но она пыталась оправдаться тем, что эти вопросы были справедливы, и ей просто хотелось узнать о Боре чуть больше. Правда, эти оправдания казались ей детскими, и всё возвращалось к началу.       – Ты чего? – озадачилась Боря, заметив несчастное выражение лица подруги.       – И-извини, мне... не стоило, наверное, спрашивать у тебя такое личное, – Толя виновато отвела взгляд.       Боря уставилась на неё и усмехнулась.       – Ты первая в моей жизни, кто вообще интересуется мною. Так что забей. Кстати, мы пришли.       Кошкодевочки остановились. Прямо перед ними уходила вперёд широкая улица, заставленная одинаковыми облезлыми домами. Вся растительность, что здесь осталась с прошлых времён и досуществовала до этого дня – деревья и кустарники – полностью засохла и выглядела весьма печально. На стенах зданий кое-где осталась облупившаяся краска, в которой угадывались части рисунков. Ничто не нарушало безжизненность этого места: не было ни зверей, ни птиц, ни заметных насекомых, ни, разумеется, кошколюдей, не было даже ветра.       Толя с опаской придвинулась поближе к Боре, внимательно оглядываясь по сторонам.       – Чего ты боишься? – прямо спросила Боря.       – Я не знаю. Тут так... по-мёртвому.       – И именно поэтому тут безопасно, – усмехнулась Боря.       – Наверное...       Боря спокойно двинулась вперёд, Толя осторожно пошла следом.       – Когда я пришла сюда впервые, я первым делом прошлась до конца этой улицы. Там свернула в последний отсюда переулок по этой стороне, – Боря махнула рукой влево.       Дойдя до последнего переулка, с противоположной домам стороны которого начинался пустырь, кошкодевочки повернули налево и обошли глухую стену крайнего здания.       – С этого дома я и начала.       Поднявшись по маленькой лестнице, Боря толкнула толстую входную дверь, которая почти бесшумно, но тяжело отворилась.       Толя сглотнула. Её одолевали навязчивые тревожные мысли, что здесь с ней и с Борей произойдёт нечто нехорошее, но без уточнений, что именно. Впрочем, такое у неё бывало.       – Идём, – Боря схватила Толю за руку и потянула за собой, входя в дом.       На кошкодевочек тут же навалился душный воздух, который было тяжело вдохнуть. Темновато. Это помещение было одной большой комнатой, в которой осталось немного старых вещей, а также побитая каменная лестница на второй этаж.       Боря подошла к пыльному потрескавшемуся комоду и открыла верхний ящик. Толя приподнялась по лестнице, осторожно заглянув на верхний этаж – вроде всё спокойно. Не переставая прислушиваться и быть готовой в любой момент бежать что есть сил, она выглянула из-за Бориного плеча. Та копалась в каких-то жёлтых, не очень хорошо сохранившихся бумагах. Наконец, она вытянула оттуда небольшую пачку бумаг поновее, задумчиво посмотрела на них и развернулась к подруге.       – Ты хотела узнать меня получше. Можешь почитать это, – Боря протянула несколько исписанных простым карандашом обрывков тетрадных листов Толе.       Толя уставилась на них, нервно сглотнула и нерешительно взяла в руки.       "Записи Б.Л.       1 января 2013 г.       Я решила писать здесь периодически по первым числам месяца. Кто знает, вдруг когда-нибудь это пригодится кому-то.       Сегодня мне, как и во все первые января, повезло – родичи набухались настолько, что даже не проснулись утром, когда я вышла из квартиры. Я ненавижу новый год, потому что сраные выходные, и моя "семья" в них почти всегда целыми днями дома. А иногда ещё и приводит каких-то своих друзей. Вчера ночью один из них внезапно завалился в мою комнату, когда я собиралась ложиться спать. К счастью, он обиделся и ушёл, когда я врезала ему по челюсти, но он пытался... потрогать меня? Не хочу об этом думать.       2012 год прошёл без особых происшествий. Всё как всегда: по максимуму стараюсь не встречаться с домашними, провожу почти все дни если не в школе, то на улице, в основном здесь. Это место меня дико успокаивает, не знаю почему. Я никогда не встречала здесь кого-то. Заброшенный относится ко мне очень доброжелательно. Недавно я вдруг нашла на дне сундука в одном из домов старый блокнот, не знаю, почему я не видела его раньше. Это был дневник какой-то кошкоженщины, ещё 1980х годов. Наверное, это навело меня на мысль, чтобы писать, как проходит моя жизнь, и о чём я думаю."       "1 марта 2013 г.       Вчера был плохой день, хотя бывали и хуже. Мать пришла поздно, когда я уже спала, в очень дерьмовом настроении, ворвалась ко мне, начала орать, что я во всём виновата, что она меня ненавидит, пинала меня ногами. От неё противно несло алкоголем. Никогда не привыкну к этому запаху. Проснулся отец, пытался её угомонить, но тоже получил, затем наорал на неё и дал сдачи. Как-то всё же успокоились. Оказалось, её уволили."       "1 апреля 2013 г.       Самый идиотский день в году. Все делают херню, которую называют шутками. Юра со своей сворой раскрошили несколько мелков и обмазали мне спину, а потом бегали и орали, что у меня спина белая. Долбоёбы."       "1 июня 2013 г.       У меня двойственное отношение к лету. С одной стороны, можно хоть с утра до следующего вечера сидеть где-нибудь здесь и спокойно заниматься делами... пока не проголодаешься слишком сильно, правда. Но ходить домой всё равно приходится, к сожалению. Иногда я прихожу невовремя... и тогда мать начинает шипеть что-то вроде: "Припёрлась, прошмандовка", и что-нибудь ещё, но это в лучшем случае. Как-то раз она кинула в меня стул, когда я просто шла из прихожей в свою комнату, и немного попала им в телевизор. Итог – трещина в экране, мне влетело от обоих родаков. Здорово.       Причина не любить лето – мой день рождения. Просто ежегодное напоминание мне и матери о том, что я родилась и живу. Обычно она принципиально весь этот день особенно на взводе, и за любое моё движение или звук может накинуться на меня."       "1 сентября 2013 г.       Я даже не знаю, что написать. Я ненавижу своих долбанутых родителей, которые каждую проблему скидывают на меня. Я знаю, что они мечтают избавиться от меня. Раньше я думала, что буду жить назло им, пока не смогу приобрести своё жильё, но сейчас я даже не вижу в этом смысла. Я и не особо-то верю, что я смогу это. Я, блять, даже не смогу работать, они просто отберут у меня заработанное."       "1 декабря 2013 г.       Наверное, это последняя запись. Они все получаются однотипными и бесполезными, как и я. Я просто хочу надеяться, что хотя бы в следующем году будет получше. Всё."       – Господи, это... – листы дрожали у Толи в руках, в её глазах стояли слёзы. – ...это очень грустно, – она положила "дневник" Бори на комод и вытерла глаза.       Боря, присевшая на дыру, где раньше было окно, несколько подавленно и нахмуренно смотрела на Толю.       – Я не думала, что это так подействует на тебя.       – Конечно! – дрожащим голосом возмутилась Толя. – Ты моя подруга, мне важно, что ты чувствуешь.       Борино лицо смягчилось, она смущённо отвела взгляд.       – Думаю, на сегодня нам Заброшенного хватит, – невесело усмехнулась она, вставая.       Кошкодевочки закрыли дверь, выйдя из дома, и отправились в более живые места. Боря ещё долго не могла поверить, что она дала кому-то читать самое личное, что у неё имелось, а Толя одновременно переживала за её тяжёлую жизнь и радовалась, что Боря ей доверилась. Толя очень ценила каждое слово, движение и взгляд Бори, адресованные ей. Для неё это правда много значило. Как и для Бори – Толино внимание.