Толя и Боря

      – А почему тебя зовут как кошкомальчика?       Толя, скучавшая на перемене за своей партой, подняла голову. На неё с насмешливым любопытным выжиданием смотрела Луиза и всегда сопровождающая её троица кошкодевочек – Арина, Света и Феня.       – Я не знаю... – пробормотала Толя, нахмурившись. Когда-то ей было интересно, почему её так странно назвали, но она по понятной причине боялась спросить об этом родителей, и со временем ей стало всё равно.       – А Борю? – Луиза перевела взгляд на Толину соседку.       – Отвали, – проворчала та.       Луиза захихикала. Когда её компания отходила на свои места, Толя слышала, как они громко перешёптывались, и кто-то из них сказала: "Они что-то скрывают", после чего все они засмеялись. Толя вздохнула.       – Да не обращай внимания на этих дур, – Боря взглянула на неё и усмехнулась, – они каждый год задают мне этот вопрос с того момента, когда узнали, что я не кошкомальчик.       Толя печально усмехнулась и покачала головой.       Придя домой после школы, Толя разулась и заглянула в зал, после чего сняла с себя осеннюю куртку, подхватила рюкзак и быстро прошла в свою комнату. Спустя несколько секунд она вернулась в зал, подошла к матери, сидящей на диване и осторожно присела рядом на краешек.       – Привет... – неуверенно произнесла Толя.       Её мать смотрела в одну точку где-то на полу и не шевелилась. Толя глубоко вдохнула, пытаясь набраться решительности, и тихо спросила:       – Почему вы назвали меня Анатолей?       Ольга моргнула. Спустя некоторое время она еле слышно ответила:       – Так захотел твой отец.       Толя ещё полминуты сидела в надежде на подробности, затем разочарованно вздохнула и ушла. Она и сама догадывалась, кто был инициатором этого.       Этот учебный год был самым обычным. Толя и Боря понемногу сближались всё больше. Иногда их доставали некоторые одноклассники и одноклассницы, но в целом всё шло спокойно. Оценки у Толи держались стабильно – пятёрки, по некоторым предметам четвёрки. Все четверти и год она закончила на отлично, так что отец её почти не трогал. Всё было хорошо до середины седьмого класса.       В последний день перед зимними каникулами, как всегда, был классный час, на котором выставляли четвертные оценки, обсуждали сезонную технику безопасности на каникулах и убирали класс.       После окончания собрания, когда все спустились в подвал-раздевалку, Боря одевалась дольше обычного. Толя озадаченно наблюдала, как её подруга несколько раз пыталась попасть в рукав левой рукой, после чего обнаружила, что этот рукав – правый.       – Всё нормально? – настороженно спросила Толя.       – Да... да, – Боря наконец справилась с одеждой.       Выйдя на улицу, Боря неожиданно свернула в противоположную от дороги домой сторону и потащила за собой Толю.       – Куда мы? – Толя всё больше не понимала, что происходит.       – Сейчас...       Зайдя за угол школы, где никого не было, Боря отпустила руку Толи и чуть отвернулась, сложив руки перед мордочкой и пытаясь собраться с духом. Её подруга растерянно смотрела на неё.       – Я хочу... кое-что сказать, – промямлила Боря, бегая взглядом по белоснежной земле.       С неба начали срываться снежинки, плавно приземляясь на кошкодевочек и тут же слегка подтаивая. Толя посмотрела вверх, любуясь снегопадом на фоне светло-серого, почти белого неба. В стороне из-за туч появилось низкое солнце, и в его еле ощутимых лучах ярко засверкал, словно на него просыпали блёстки, лежащий на земле снег.       Толя снова перевела взгляд на Борю. Та странно смотрела на неё. Толя впервые видела такое выражение на её лице.       – Толя... Я не думала, что когда-нибудь скажу это кому-то, но я... я, кажется, люблю тебя, – Боря покраснела, страшно волнуясь и чувствуя всем телом бешеный ритм сердца, но не отводя от Толи взгляда.       Толя ошарашенно уставилась на неё, переваривая услышанное. Её щёки сильно горели от холода и смущения. Немного отойдя от потрясения, она приблизилась к Боре и нежно обняла её.       – Я тоже люблю тебя, Барбарис.       Боря, с трудом веря в происходящее, со всей любовью обняла её в ответ.       Вдруг недалеко от них раздались бешеные вопли. Кошкодевочки быстро разошлись и осмотрелись. На углу школы стояли Юра, Сёма и те самые двое их друзей.       – Твою мать! – сердито прошипела Боря.       – Кажется, нам лучше бежать... – пролепетала Толя, увидев, что они лепят снежки и идут к ним с Борей.       Толя и Боря сорвались с места, держась за руки, и побежали к другому углу, котомальчики помчались за ними, пытаясь докинуть до них снежки. К счастью, они не догнали и не достали.       От следующей четверти Толя с Борей не ждали ничего хорошего. И не зря.       – Ооо, лесбухи пришли! – заорал Юра, когда кошкодевочки появились на этаже в первый день.       Все тут же притихли и обернулись на них. Толя поникла и сжалась, Боря с выражением сильнейшей ненависти на лице решительно устремилась к кабинету и потянула подругу за собой.       – Кажется, кто-то из них всё-таки кошкомальчик, – раздалось из перешёптывающейся и хихикающей компании Луизы. – Как думаете, кто?..       На последнем уроке одного из первых учебных дней учительница по алгебре сказала подругам остаться, и, когда все остальные ушли, она произнесла:       – До меня дошли слухи, что вы нетрадиционной ориентации. Это так?       Боря закатила глаза и опёрлась лбом на руку. Толя вжалась в стул, уставившись на парту. Учительница вздохнула.       – Понимаете, во-первых, вы ещё весьма молоды, и можете не совсем понимать, что значит "любить". Почему вам кажется, что вы больше, чем лучшие подруги?       – Потому что мы чувствуем разницу между дружбой и любовью, – буркнула Боря.       – Ну опишите мне это.       – Чёрт возьми, вы думаете, что, покопавшись в наших личных ощущениях, вы сможете нас переубедить?! – Боря, прижав уши и бешено дёргая хвостом, резко хлопнула по парте и вскочила, почти сорвавшись на крик.       – Ты не имеешь права повышать на меня голос, веди себя сдержаннее, пожалуйста, – холодно ответила она, поджав губы. – Так вот, во-вторых, это неправильно – когда кошкодевушка любит другую кошкодевушку. Однополые отношения – это неестественно, это нарушение заложенных природой правил.       – А почему вас вообще волнует наша жизнь? – проворчала Боря, сверля злобным взглядом учительницу.       – Я просто хочу помочь.       – Знаете, как вы можете нам помочь? Отстать от нас с этой темой навсегда. Мы имеем право любить кого хотим, – отрезала кошкодевочка.       Учительница вздохнула, посмотрела в окно и выговорила:       – Хорошо. Но я попрошу вашу классную руководительницу сказать вашим родителям, пусть они с вами обсудят это.       – Нет! – Толя вдруг подала голос, с ужасом взглянув ей в глаза.       – Идите.       Толя вцепилась в парту, будто её вытаскивали насильно.       – Пожалуйста, не надо говорить родителям...       Учительница махнула рукой, как бы прогоняя их, и занялась своими делами.       Толя медленно встала из-за парты и потрясённо пошла с Борей к выходу.       – Господи, меня же убьют! – плакала Толя, когда они одевались. – Я боюсь подумать, что со мной сделают... и с тобой...       – За меня не волнуйся, моим обычно насрать на мою жизнь, – Боря с сожалением вздохнула и подумала, что, если бы она могла, она бы забрала все Толины наказания на себя.       С трудом заставив себя войти в квартиру и начать раздеваться, Толя старалась производить как можно меньше шума. Но её всё равно услышали, и в проходе в зал она чуть не столкнулась с отцом.       – Ай! – пискнула Толя, поскольку он тут же схватил её за левое ухо и потащил в её комнату. Там он сильно швырнул её вниз, отчего Толя чуть не ударилась лицом о пол. Она поскорее отползла к кровати и в страхе подняла взгляд на Виктора. Тот подошёл, расправляя широкий кожаный ремень и устраивая его поудобнее в руке.       – Мне казалось, ты знаешь, что у нас здесь нет места для гомосексуалов.       Он замахнулся и хлестнул её ремнём, попав по рукам, которые Толя успела выставить перед собой. Виктор сузил глаза, встал на колени, садясь на её ноги, и одним резким движением захватил обе её руки, после чего ударил зажмурившуюся Толю ремнём по щеке. На глазах Толи выступили слёзы от боли. Она почувствовала удар в живот, и у неё слегка перехватило дыхание.       – Хватит... – выдавила из себя кошкодевочка, терпя новые и новые удары. – Пожалуйста...       Хлестнув её по плечу в последний раз, Виктор поднялся и, отдышавшись, проговорил:       – Будешь продолжать с ней общаться – буду повторять, пока не поймёшь. У меня есть те, кто могут за этим проследить.       После он ушёл из комнаты. Толя сидела на полу, дрожа всем телом, и рыдала.       – А ну, иди сюда, гадость!       Боря, попытавшаяся придти домой, когда родители уже спали, уже жалела, что вообще пришла. Алиса вылетела из своей спальни, налетела на Борю и, схватив её за шею, кинула об стол. Боря еле успела подставить руки, чтобы не упасть на него головой. Рыча что-то нечленораздельное, мать оттащила её за хвост и пихнула ногой в живот. Боря резко выдохнула и согнулась, тут же с трудом уворачиваясь от следующего маха кулаком Алисы.       – Тебе было мало того, что ты родилась, так ты ещё и пытаешься свои пидорские права качать, не охерела?! – прошипела она, придушивая Борю.       Та пошла на неё и, немного разогнавшись, толкнула, сбрасывая руки Алисы со своей шеи.       – Тебе повезло, что я устала, мерзость, – процедила мать, буравя Борю полным ненависти взглядом, после чего вернулась в спальню.       Боря немного перевела дыхание, поправила кепку и пошла в свою комнату.       – Как т... – Боря замолкла, с ужасом глядя на синяк на щеке подходящей Толи, явно не чувствующей себя хорошо.       Та нервно оглянулась и прошептала, не особо глядя на Борю:       – Прости, мне запретили с тобой общаться.       После чего она прошла мимо неё с вымученным лицом. Боря ошарашенно застыла.       Её разобрала страшная ненависть. Её единственную близкую безжалостно ломают и отбирают, причём по её же вине. Боря закрыла лицо руками и простонала. Она ничего не может сделать.       На уроке Толя тихо придвинула к Боре маленький листочек с нарисованным на нём сердечком и грустным смайликом. У Бори потеплело на душе. Она любит её. Боря нашла под партой холодные Толины руки и взяла их в свои. Толя еле заметно улыбнулась, чуть сжимая их.