Столкновение миров

Я не знаю, сколько бы ещё просидела вот так у стенки, постепенно превращаясь в снеговика, если бы не голос Гвендолин. Он раздавался откуда — то сверху. Отдавал указания, что-то спрашивал и постоянно окликал меня. А ведь ей тоже нелегко, подумалось мне, но она не забилась в отдалённый уголок, и не оплакивает судьбу злодейку. Тщательно вытерев слёзы, я вышла из своего убежища. Первым делом, я показалась на глаза Гвендолин. Если у гондорки и возникли вопросы, то она удержала их при себе. Затем я озаботилась своим экипированием. В городе остались одни старики, женщины и дети, а также раненые. И если … я практически до крови закусила губу… если всё окончится печально, то эти немногие люди, способные сражаться за Минас Тирит, будут его последним оплотом. Прежде всего, я воин, а уже потом, как кое-кто выразился, «истеричная бестолочь». Сцепив зубы, я терпела холод, пробирающийся под ткань платья, пока спускалась на один из нижних уровней. Этот район был изрядно разрушен, и я не знаю, на что я надеялась. Поэтому, когда увидела невредимую искомую дверь, то неповерила глазам. Она была немного завалена камнями, но целая. Расцарапывая себе руки, я оттаскивала валуны и наконец, потянула на себя кольцо двери. Она с недовольством и скрипом отворилась. — Везунчик? — позвала я, смотря на прореху в крыше и огромный каменный монолит в центре строения, там, где раньше был каменный фонтан. — Везунчик? — мой голос дрожал. Из глубины комнаты послышалось тихое ржание. — Везунчик! — я оббежала монолит и увидела как конь, весь в пелой каменной пыли выходит из тени. Со слезами на глазах, я бросилась к нему, обхватила за шею, целовала в белёсую морду, ощущая на губах привкус каменной крошки. Он был очень измождённым. Похоже, что единственным источником жизни для него в эти дни была дождевая вода, попавшая через разрушенную крышу и скопившаяся в выбоинах в полу. — Perdóname. Perdóname, por favor. Os dejo aquí. Apenado. Por favor perdona. Nunca volveré a hacerlo. No te voy a dejar, * — шептала я ему, глотая слёзы. Везунчик поднял морду и мягко фыркнул мне в лицо. Взяв его за поводья, я повела коня на самый верхний ярус. Заведя Везунчика в конюшню наместника, я потратила два часа на то, чтобы привести его в порядок и обеспечить пропитанием. Оставив своего друга отдыхать, я вернулась в каменные переходы верхнего яруса. При мне были лук и колчан со стрелами, которые были приторочены к седлу Везенчика, а так же моя походная сумка. Те пожитки, с чем я уезжала из Рохана. До конца дня я приводила в порядок себя и своё оружие. Каждую минуту, каждую секунду своего существования я стремилась занять делом. Крепость готовилась к новой осаде, поэтому выполнить задуманное труда не стоило: рабочие руки были просто нарасхват. Уже перед самым ужином, после того, как вновь проверила состояние Везунчика, я сходила навестить Эовин. В её комнате обнаружился юноша, аристократической наружности. Молодые люди при моём появлении смущённо замолчали. Было видно, как им неловко. Молодой человек представился как Фарамир. — Ты очень похож на брата, — кивнула я. — Хотел бы я, чтобы это было не только внешне, — грустно ответил парень, отводя взгляд в сторону. — Соболезную о ваших родителях. Мне, правда, очень жаль. Эовин сжала мою ладонь неповреждённой рукой. В её глазах стояли слёзы. В комнате повисла тишина. — Как рука, — хрипло выдавила я, чтобы хоть как то разрядить атмосферу. Эовин успоколила меня, что всё в порядке, и я спустя пару минут ушла, всё ещё чувствуя неловкость от того, что затронула самое больное. Захватив пару кусков хлеба с вяленым мясом и утащенную втихаря от Гвендолин кружку с элем, я вернулась в свою комнату. Камин уже был разожжён, и я прошептала слова благодарности в адрес Гвендолин. Стащив с постели одеяло и сложив вдвое, я бросила его перед камином. Языки пламени лизали дрова, бросая красноватые блики по всей комнате. И что делать сейчас? Как отвлечь от дурных мыслей? Обняв себя за колени, я сидела, чуть раскачиваясь, и смотрела на огонь. Память одно за другим подбрасывала воспоминания о времени, проведённом в Средиземье. Моё падение на Леголаса, когда мы свалились с обрыва и прошли, вернее, пролетели, через портал. Ссоры с Трандуилом, знакомство с Арагорном и Гэндальфом, все шутки хоббитов, рассказы Гимли о подземельях гномов, такие редкие улыбки Боромира, отповеди Халдира, сады Ривендэлла и леса Лотлориэна, бескрайние равнины Рохана. Неужели это всё исчезнет? Еда так и осталась нетронутой, так же как и эль. Рассвет я встречала на подоконнике, завернувшись в одеяло. На душе было тяжело до такой степени, что хотелось волком выть. Рука потянулась к вороту рубахи, чтобы по привычке сжать в руке медальон, но пальцы ухватили пустоту. Сорвавшись с подоконника, я стремглав пересекла комнату и вылетела в коридор, но и оказавшись на улице, я не успокоилась. Грудь сжимало, мне нехватало воздуха. Держась одной рукой за стену, я добралась до конюшни и с трудом вошла внутрь. Пересекла свободное пространство и, тяжело дыша, просто повисла на жерди, закрывающей выход из стойла. Везунчик тут же подошёл ко мне, опалил лицо своим дыханием, фыркнул и уткнулся в плечо. Стало чуть легче. Так мы и стояли с ним вдвоём, я гладила его морду и тихо-тихо дышала, стараясь протолкнуть воздух в сжатые лёгкие. Внезапно небо озарила яркая вспышка, раздался грохот, земля стала вибрировать под ногами. Послышались крики, я слышала, как мимо конюшни бежали люди, но единственное, что понимала, уткнувшись в гриву Везунчика — страшное давление исчезно. Я дышу. Собравшись с силами и набрав полные лёгкие воздуха, я оттолкнулась от перекладины и выбежала из конюшни на центральную лужайку и направилась к месту, откуда сбросился Денетор. Здесь уже собралась толпа. — Что случилось? — спросила я у Гвендолин, протиснувшись сквозь плотные ряды взволнованных людей. — Смотри сама? — Гвен махнула рукой в сторону Мордора. Весь горизонт на востоке был охвачен красным заревом и клубами дыма. Гонец с известием о крушении Саурона и нашей победе прибыл в Минас Тирит намного ранее основных участников событий. Навстречу им были отправлены подводы для транспортировки раненых и тел убитых. От того же гонца мы с Гвендолин узнали, что с нашими близкими всё в порядке. Майк был ранен, но по заверениям посланника доброй вести, которого я просто припёрла к стенке, рана не представляла угрозы для жизни. Минас Тирит с нетерпением ждал возвращения своих героев. Когда колонна появилась на равнине, многие высыпали им навстречу. Пробираясь через смеющуюся, обнимающуюся и плачущую толпу на первом ярусе у разрушенных ворот, я нервно вертела головой, но никак не могла найти искомого лица. — Эстэль! — резко повернувшись на крик, я, наконец, увидела чумазое, но улыбающееся лицо брата. — Майк! От моих объятий брат ойкнул, и я тут же отстранилась. Его правое предплечье было перевязано тканью, оторванной, похоже, от его же камзола, да и сама рука висела на перевязи. — Всё нормально. Нормально, слышишь?! — тут же бросился Майк меня успокаивать. — Как говорится, до свадьбы заживёт. Я рассмеялась, облегчённо выдыхая, но улыбка в то же мгновение слетела с моего лица. Я увидела Фродо и Сэма, лежащих на подводе, что проезжала как раз мимо нас. Рядом шёл Гэндальф. — Им здорово досталось, — сказал брат, как и я, провожая подводу взглядом. — Гэндальф еле — еле смог их найти. Но я уже практически не слышала слова брата, вовсю смотря на мертвенно — бледное лицо Тауриэль. Она была на следующей подводе, в которой находился и Леголас, бережно поддерживающий голову раненой эльфийки. Низко склонившись, он что-то непрестанно нашёптывал. Майк здоровой рукой обхватил меня за талию и потянул на себя, чтобы я не препятствовала движению подвод. У меня бешено начало пульсировать в висках. — … жизнь. — Что? — я с трудом сглотнула и переспросила. — Что ты сказал? — Тауриэль спасла Леголасу жизнь. Рана очень тяжёлая. Леголас сразу послал весть о помощи в Лотлориэн и Лихолесье с орлами. Без эльфийской медицины здесь не обойтись. Я лишь кивнула, оставив слова Майка без комментариев. Оставшееся время этого дня прошло в суете. Нужно было располагать раненых, шли приготовления для погребения вновь погибших у врат Мордора, к тому же следовало продолжать укреплять разрушенный осадой город. После падения Саурона орды орков рассеялись по Средиземью. Лишившись своего хозяина, тем не менее, они представляли угрозу мирно живущим. Конечно же, я не принимала участие во всех этих делах, только в тех, что были по мере моих сил. Я же не волшебник и даже не пытаюсь учиться в этом направлении. Вечер я провела напополам с Везунчиком и с братом. Именно от Майка я услышала первый из рассказов о последней битве с Сауроном, а так же узнала о том, что Тауриэль прибыла в Минас Тирит на рассвете того дня, когда они выступили в поход. Леголас увидел её уже в строю воинов. Ни он, ни Арагорн, ни Гэндальф не смогли убедить её остаться. Эти сведения наводили меня на весьма грустные мысли: они заставляли не просто сожалеть Тауриэль, я испытывала перед ней огромное чувство вины. Путь в свою комнату из комнаты, которую занимал Майк, занял больше времени, так как я завернула в крыло, где расположили раненых. Тауриэль была отведена отдельная комната. Приоткрыв дверь, я замерла на пороге: в отблеске свечей лицо Тауриэль приобретало ещё более болезненный вид. Она лежала в кровати, тяжело дыша и стоная. Рядом, держа девушку за руку, сидел Леголас. Он даже не заметил моего присутствия. Я уже собиралась сделать шаг вперёд, когда с губ Тауриэль сорвался очередной стон, а затем она произнесла «Леголас». Тот, кого она звала, тут же подался вперёд и начал так хорошо знакомым мне шёпотом успокаивать начинавшую метаться в кровати девушку. Спустя полминуты, словно вняв его уговорам, эльфийка затихла. И вновь в комнате было слышно лишь её тяжёлое дыхание. Я сделала шаг назад и постаралась как можно тише прикрыть дверь. Эта ночь снова стала для меня бессонной. Последующие два дня стали просто испытанием на прочность для моей нервной системы. Все вокруг были чем-то заняты и ужасно спешили. Гэндальф непрестанно находился при Фродо. Я заглянула было в комнату героического хоббита, но встретив суровый взор волшебника, поспешила ретироваться. Мери и Пиппин конечно же были у Сэма. Они наперебой рассказывали о своих приключениях. Сэм же по большей части выступал в роли слушателя, смотря на друзей с мягкой улыбкой. Даже такому малознакомому всё же с ним человеку, как я, были видны произошедшие с этим малым изменения. И дело было вовсе не в ранах и ссадинах. Теперь взгляд Сэма был… отягощён грузом пережитого, как будто за то время, что мы не виделись, прошло не несколько месяцев, а несколько десятилетий. В зале, где бывший наместник Гондора принимал посетителей, прямо на полу расположились Арагорн, Боромир и Майк. Гимли сидел на троне наместника, набивая трубку табаком. Сидящие на полу о чём-то вполголоса спорили, вернее, переругивались, склонясь над какой-то картой, судя по всему — картой Средиземья. Посмотрев на эту «идиллию» я пожала плечами и покинула тронную залу. Вот в такие моменты я начинала особо остро ощущать отсутствие Тьяры. Очень хотелось с кем-нибудь поболтать о своём, о девичьем и сильно наболевшем. Или хотя бы просто выреветься на тёплом дружеском плече. Роханцы были заняты приготовлениями к отъезду, поэтому кандидатура Эовин отпадала, посему я озаботилась поисками Гвендолин. Искать её скорее всего нужно было там, где находились страждущие помощи и я завернула в больничное крыло. В коридоре я нос к носу столкнулась с Леголасом. Он как раз выходил из комнаты Тауриэль. Мы замерли друг против друга. — П-привет, — смогла выдавить я. — Привет. Я смущённо опустила глаза и упёрлась взглядом в серебряную звезду, которая виднелась в распахнутом вороте рубахи Я подняла голову и уже открыла рот, чтобы спросить, как он прокомментировал. — Я цепочку починил. — Ага, — кивнула я. — Знаешь, я как раз об этом и хотела поговорить. Ты не думаешь, что мы… В этот момент за дверью раздался шум, похоже, что-то упало, тут же последовал громкий стон. — Давай в следующий раз, — обеспокоенно скороговоркой выпалил Леголас и тут же исчез за дверью, закрыв её перед моим носом. — Великолепно, — выдохнула я. — Гвендолин, Гвендолин, Гвендолин, — на разные лады бубнила я себе под нос, продолжая свой путь в поисках гондорки. Гвен оказалась благодатным слушателем, то ли потому что я намертво ухватила её за руку, не позволяя сдвинуться с места, пока не выговорюсь, то ли от того, что считала меня больной личностью. Её фраза про «невидимые взору раны» меня на пару секунд насторожила. — Ну, и что ты на это скажешь? — выдохнула, наконец, я, завершая сеанс психоанализа. — Ты думаешь, Боромир самый лучший подарок для женщины? — А причём здесь он? — озадаченно спросила я. — Нет, ты послушай, — Гвендолин решительно дёрнула меня за руку и усадила обратно рядом с собой. Да-а, две измученные женские души нашли друг друга. Задушевный монолог Гвендолин, во время которого мне даже кивать не позволялось, так как Гвен тут же выдавала « не смей меня жалеть», прервало приглашение служанки на обед. — Сейчас идём, — отозвалась Гвен, и, обернувшись ко мне, предупредила. — Никому о том, что сказала ни слова. — Ты тоже. — Само собой, — пожала плечами Гвен. В обеденную залу мы входили верными соратницами, более того, я нашла в Средиземье верную подругу, которая поймёт, поддержит и не продаст. Во второй половине дня состоялась печальная процедура: воины Рохана покидали Минас Тирит, увозя с собой тело короля Теодена. Эомер был непреклонен в желании похоронить своего дядю в родной земле. Прощание с Эовин выдалось грустным. Я не могла удержать слёз. Наконец, девушке помогли взобраться на коня. Эомер повернулся ко мне, и впервые его улыбка была печальной. — Ещё увидимся, леди Эстэль, — он снял шлем и склонил голову в поклоне. — Эомер, — с упреком произнесла я. Будущий король Рохана усмехнулся и в следующее мгновение уже крепко прижимал меня к себе. — Ещё увидимся, — повторил он, отстраняясь и садясь на коня позади своей сестры. Эовин ещё была слишком слаба, чтобы ехать самостоятельно. Ещё немного посмотрев на вереницу всадников, выезжающую на равнину перед городом, я вздохнула и повернулась. Невдалеке от меня среди провожающих стоял Леголас. — Нам нужно поговорить, — сказал он, направляясь ко мне. Моё сердце замерло. Я уже предполагала, о чём может быть этот разговор, но… лучше уж разобраться со всем сейчас. — Давай поговорим, — согласилась я. — Орлы! — гаркнул кто-то у меня за спиной. — Посмотрите, к нам летят орлы! Мы подняли голову. Над нами действительно кружились эти огромные величественные птицы, с которыми мне однажды довелось столкнуться, правда, я мало что об этом помню. Орлы стали снижаться и опустились на центральную лужайку верхнего яруса.  — Дай угадаю, — вздохнула я, — поговорим в следующий раз? — Мой вопрос ушёл в пустоту: Легалоса рядом уже не было. Когда я поднялась на верхний уровень, птицы уже улетели. А вот народ ещё толпился на лужайке, обсуждая факт прилёта на орлах эльфийского народца. Нахмурившись, я побежала вверх по ступенькам. В коридоре, ведущем в тронную залу, было столпотворение и просто гул взбудораженных голосов. — Ага, попалась, — раздалось за моей спиной, и меня кто-то приподнял в воздух. От неожиданности я завизжала и была тут же поставлена на землю. Развернувшись, я обнаружила две одинаковые улыбающиеся физиономии. Элладан и Эльрохир синхронно раскрыли объятья и полезли обниматься. Я не смогла сдержаться и рассмеялась. — Ну, как тут наша младшенькая? — снова синхронно спросили ребята, отстраняясь. Я же, стараясь привести себя в порядок после близнецовских тисков, завела упавшие на лицо пряди за уши. — Что? — спросила я, заметив реакцию близнецов на этот жест. Под их пристальными взглядами я снова нервно пригладила волосы и тут до меня дошло. — А, вы про это? — я провела пальцами по правому уху. — Ну да. Я не эльф, вернее выгляжу не как эльф. Близнецы в этот момент обратили внимание на кого — то за моей спиной. Заметив это, я развернулась и увидела Элронда. — Элронд, — радостно воскликнула я и сделала шаг вперёд, а потом в нерешительности замерла и, наконец, чуть склонила голову в поклоне. — Владыка. — Оставь эти условности. Иди сюда. Попав в кольцо его рук, я вдохнула окутавший меня цветочный аромат, напомнивший мне о садах Ривендэлла. — А Арвен тоже здесь? — спросила я, когда мы продолжили наш путь по коридору. — Нет. Ей пришлось остаться. — Что-то случилось? — я обеспокоенно заглянула Элронду в лицо. — Нет, — владыка взял мою ладонь в свою и успокаивающе по ней похлопал, продолжая наш путь. — Просто последние месяцы дались ей нелегко. Но, теперь всё будет в порядке. Лучше расскажи как ты? — Нормально, — пожала плечами я, отводя взгляд. — Эстель, я спрашиваю не из простого жеста вежливости и… — Владыка Элронд, — перед нами с поклоном остановился ещё один представитель эльфийской расы и только когда он поднял голову после поклона, я узнала в нём Келеборна, мужа Галадриэли и моего как бы деда, правда на дедушку он не тянул, вот ни капельки. Элронд коснулся правой рукой своего лба и затем, приложив её к сердцу, склонил голову в поклоне, то же самое сделали близнецы. Не зная другого способа приветствия высокопоставленной особы, я сделала книксен. И только услышав раздавшийся смешок со стороны, поняла, насколько глупо это смотрится со стороны, учитывая мою одежду. Да у них и правила такого, наверное, нет. Посмотрев за плечо Келеборна, я увидела группу эльфиек. Длинные светлые волосы, утончённые черты лица. Две из них, были одеты по-походному: камзолы, штаны, плащи. От моего взгляда не ускользнули и кинжалы на поясах девиц — амазонок. Остальные трое были в традиционных платьях в пол. Я нахмурилась, мне определённо были знакомы те, что в платьях. Я присмотрелась к девушкам, которые бросали на меня откровенно насмешливые взгляды. Ну, судя по расцветке и деталям одежды, двое амазонок прибыли из Лихолесья. Тогда эти возможно … — Эстэль?! — донеслось до меня и эльфийски снова расцвели улыбками с оттенком ехидства. — Да? — я перевела взгляд на Келеборна и Элронда. — Рад тебя видеть в добром здравии, дорогая, — сказал Келеборн и снова, прижав руку к груди, поклонился. — И я рада, что с вами…эээ…. всё в порядке? Ваша супруга прибыла вместе с вами? — Нет. — Выражение лица Келеборна снова стало невозмутимым. — Мы не рискнули оба оставить Лориэн. Ещё слишком неспокойно. — Хорошо. Ты. вы, — я повернулась к Элронду, — не возражаете, если мы продолжим наше общение позже, когда пройдут все официальные церемонии? — Хорошо. Здесь действительно не место для спокойной беседы, но я НАДЕЮСЬ, что мы увидимся вечером перед ужином? — Элронд вопросительно выгнул бровь. — Я не собираюсь от тебя прятаться и тем более сбегать, если ты… извините, вы об этом, — вымученно улыбнулась я. — А сейчас, — я обратилась и к Келеборну тоже, — прошу меня извинить, мне нужно навестить моего раненого друга. Просто поклонившись, я поспешила покинуть злосчастный коридор. Избрав для отсидки самое неприметное в данный момент для кого бы то ни было здание, я ретировалась в конюшню, аргументируя этот шаг заботой о Везунчике. Как выяснилось, я была не единственной, кому пришла такая мысль. В углу на соломе сидел никто иной, как Гимли, и внимательно рассматривая свою трубку, что-то бубнил себе под нос. — О чём печалишься, Гимли? — спросила я, проходя к стойлу Везунчика. — И ничего я не печалюсь, — снова забубнил гном, заёрзав на соломе. — С чего мне, гному, печалиться. Саурон разбит… — Вот, вот. А героический гном почему-то сидит здесь, совершенно один, прячется. — И ничего я не прячусь! — негодующе затряс бородой гном. — Гномы вообще не имеют привычки прятаться. Гном бился с волколаками, один стоял против сотни орков, встречался с мертвецами, пошёл к вратам Мордора. Гному нечего бояться! Оставив этот выпад без комментариев, я подошла к стойлу Везунчика, проверила его состояние, наполнила поилку и бросила охапку сена. Всё это время гном словесно бушевал в облюбованном углу. Когда я вернулась к Гимли, он сердито перекатывал трубку из одного уголка рта в другой. — Не думаю, что поджёг данной конюшни стоит у себя в списке подвигов, — сказала я, устраиваясь рядом с гномом на соломе. — Она не зажжённая, не зажжённая она! Видишь?! — гном сунул трубку мне под нос. От ударившего в ноздри запаха табака, я не выдержала и чихнула. — Сама — то чего здесь? — бросил Гимли взгляд исподлобья. — Прячусь, — вздохнула я, выбирая наиболее симпатичную соломинку. — В коридорах Минас Тирита очень много… — Эльфов? — Ага, — я поднесла было соломинку ко рту, но остановила руку. — А-а-га-а, — я повернулась к гному. — Гимли? Так ты вроде примирился с существованием лопоухих в лице Леголаса. Вы даже подружились вроде бы даже. — Я прикусила таки соломинку и с интересом уставилась на гнома. Тот снова заёрзал. — Твой лорпоухий ещё ничего, но вот его папаша. — Леголас не мой лопоухий, — резко отрезала я. — И заруби себе это… Стоп. А что тебе сделал Трандуил? — Н-да, ситуация, — протянула я, грызя н-ную по счёту соломинку по мере того, как Гимли проводил для меня экскурс в историю Средиземья. — И с тех пор ваши народы враждуют? — Ну, — замялся Гимли, — не то чтобы враждуют. Недолюбливают друг друга. — Гимли, это сколько лет назад было? А, кстати, сколько тебе лет? — А ты с намёком интересуешься или как? — приосанился Гимли, начав разглаживать свою бороду. — Гимли, — рассмеялась я. — Я слишком старая для тебя. Мне, знаешь ли, скоро одна тысяча восемьсот девятнадцать стукнет. — А-а-а, — протянул Гимли, — ты об этом. Меня чуть испуг не хватил, когда увидел твоего братца с этими, — Гимли поднял руки к голове и потянул себя за уши вверх. — А ты когда? — гном посмотрел на мои уши. Я поджала губы и пожала плечами. — Кто знает. Может, они вообще там ошиблись? Может…может, дочери Элронда больше нет? — Это как это? — испуганно спросил Гимли. — Гимли. Я понимаю: эльфы бессмертны, но это ведь не так. — Как не так? — гном вытаращил на меня глаза, его трубка выпала из раскрытого рта и свалилась в солому. — Я в том смысле, что эльфы не стареют, не болеют и посему живут тысячелетиями. Однако мы с тобой видели, сколько их погибло в бою у Хельмовой Пади, да и здесь, под стенами Минас Тирита. Конечно, в моём мире с ними никто не сражался, но с девочкой могло что-нибудь случиться. — А ты? — Гимли нащупал в соломе трубку и засунул её в рот, вместе с прицепившимися соломинами. — Тьфу ты. — А что я? — Почему тогда попала сюда ты? — Почему… предположим, что хранители знали, что им придётся возвращать детей обратно, испугались и просто представили нужное количество. Вот и всё. — Ты сама-то в это веришь? — хмыкнул Гимли. — Верю ли я? А не знаю, — снова пожала я плечами. — Просто сегодня мои названные братья были явно не в восторге, увидев, что я всё ещё не подхожу под эльфийский стандарт по лопоухости. — Как говорит одна наша общая знакомая. Погоди, дай припомнить… Не …не заро или… как же там, не замо… — Не заморачивайся? — улыбнулась я, вспомнив любимый аргумент Тьяры для решения всех проблем. — Вот именно — не заморачивайся, что бы там это не значило. Я рассмеялась. — Гимли, а ты, однако, полиглот. — И чего сразу ругаться то?! Чего ругаться? Ну, не подходит тебе такой совет, так и скажи, так нет, сразу обзываться! — осерчал гном. — Ты ошибаешься, мой милый друг. Это я тебя сейчас похвалила. — Ну, тогда ладно, — смилостивился Гимли и снова начал перекатывать трубку из одного угла рта в другой. От Гимли я услышала второй рассказ о битве в Мордоре, а так же о событиях, которые произошли с ними после моего отъезда из Рохана. День клонился к вечеру, и стало ещё прохладнее. Я зябко поёжилась и, вздохнув, признала тот факт, что пора покидать наше временное убижеще, о чём и сообщила Гимли. — Скоро придут конюшие, да и солнце близится к горизонту. Гном молча покивал в ответ на мои аргументы. — Гимли, скоро ужин, — ещё раз попробовала я. — Эх-хе-хе, — посетовал гном, поднимаясь с соломы. Встав вслед за ним и отряхнувшись, я посмотрела на хмурого Гимли. — Гимли, тебя действительно так беспокоит встреча с эльфами? Или только с Трандуилом? — Понимаешь ли, Эстэль, я, лично я, вовсе не против эльфов. Сейчас, когда Саурон повержен, Арагорн хочет объединить народы Средиземья, надеясь, что после произошедшего все сделают выводы. Теперь уже я нахмурилась. — Ты, что, против? — Что ты, что ты?! Я, конечно же, только поддержу его. После того, как мы столько пережили, как сражались бок о бок, люди, эльфы и… — Гимли умолк. — Гимли? Ты переживаешь, что… — Эльфы откликнулись на зов о помощи, а мой народ… Леголас прав, мы зарылись глубоко под землю и забыли обо всё, кроме своего блага. — Если дело обстоит так, как ты говоришь, то, что тогда делал ты на совете в Ривендэлле? Ведь приехал же ты туда, отправился вместе с братством! Перестань себя изводить по этому поводу. Ты один стоишь всех гномов, то есть, — быстро исправилась я, увидев, как Гимли снова начал хмуриться, — ты достойно представил свой народ в этой войне. — Да, — согласился гном, — только у этого замшелого эльфийского королишки теперь есть чем меня поддеть. Стой-ка! — Чего? — испугалась я. — Кажется, жареным мясом пахнет. Ты чувствуешь? Покачав головой, я направилась вслед за включившим спринтерскую скорость гномом. По дороге к себе я поняла, что мы с Гимли просидели в конюшне слишком долго, что я продинамила Элронда и теперь он вправе подумать, что я прячусь именно от него. К тому же я обнаружила, что прибывших сегодня представителей эльфийского народа расположили в моём крыле. Такие выводы я сделала, увидев троих парней — эльфов. Двое выходили из комнаты, а третий их ждал. Они о чём –то радостно переговаривались, но увидев меня как по команде замолчав, встали у стены, освобождая мне дорогу. На моё «здрасти» все трое отвесили поклон. Я спиной чувствовала, как меня прожигают взглядом, а так же слышала их приглушённый шёпот. Влетев в комнату, я первым делом взяла в руки небольшое овальное зеркало, стоявшее на прикроватном столике. Во мне что-то не так? Осмотр не принёс особой радости. Волосы растрёпаны, и в них запуталось несколько соломинок. И от меня пахло конюшней. Осмотрев свои скудные пожитки, я сменила рубаху и камзол. Штаны пришлось оставить те же. Мне срочно нужно заняться своим гардеробом, иначе вскоре придётся исполнить угрозу, данную Гвендолин, и начать ходить в чём мать родила. Приведя себя в порядок, я поспешила в столовую залу. Я понимала, что опоздала, но не представляла, что стану гвоздём сезона, войдя в помещение. Гул голосов тут же смолк и все уставились на меня, как на восьмое чудо света. Я аж приостановилась. Количество мест за столом, явно увеличилось со вчерашнего вечера. Арагорн во главе стола. Гэндальф, Элронд и… я сдержала стон. Виднеющиеся рожки короны, выдавали Трандуила с головой. Вернее, его голову и выдавали. — Извиняюсь за опоздание. — Идя вдоль стола, я взглядом искала свободное место. И просто впала в шок, когда его увидела. Так как располагалось оно аккурат напротив Леголаса, который сидел рядом с папочкой. Один из моих братьев-близнецов, определить какой именно у меня пока не было возможности, встал и, отодвинув мой стул, затем придвинул его, помогая мне занять место. Бросив взгляд на присутствующих за столом, я заметила отсутствие Майка. Впрочем, это меня не удивило. Из-за ранения он не имел возможности владеть свободно двумя руками и поэтому предпочитал использовать мою помощь при приёме пищи. При таком официозе, такой вариант явно не прокатывал. Скорее всего, Майк предпочёл поужинать в своей комнате. А жаль, его поддержка мне явно не помешала бы. Так же я увидела насмешливых девушек из коридора. На этот раз даже амазонки были в платьях. Судя по всему, я была единственной представительницей женского пола не в платье. «Та-да-да-дам» прозвучал в моей голове музыкальный аккорд, символизирующий мой очередной прокол. Я подняла голову и столкнулась с насмешливым взглядом Трандуила. Было ощущение, что все только и ждут, что я начну есть прямо руками. «Дорогие мои, — подумала я, беря в руки столовые приборы, — вы школу выживания Инесс Лоренс не проходили». Спустя три минуты, во время которых слышались только звон бокалов да скрежет столовых приборов по тарелкам, я приступила к следущей фазе «светского раута» — беседе с соседями по столу. — Ты тоже, как и все здесь, придерживаешься закона о правильном усвоении пищи? — обратилась я к сидящему рядом со мной одному из близнецов. — Какому закону? — удивлённо посмотрел на меня парень. — Когда я ем, я глух и нем, — невозмутимо ответила я, продолжая резать ножом мясо на тарелке. — Нет, — простодушно ответил близнец. Я осмотрела сидящих за столом. — Так это моё появление оказала такое воздействие? Похоже, у всех присутствующих, кроме нас с тобой, просто напрочь пропал дар речи. — Спешу заверить тебя, что это не так, — раздался голос Гимли, которого, судя по всему, посадили как можно дальше от владыки Лихолесья. — Я просто был слишком занят, расправляясь с этой бараньей ножкой, но сейчас я с удовольствием поболтаю с тобой. Поэтому пересаживайся как сюда поближе, к тому же ты явно выбиваешься из ряда, не будучи лопоухой. Вся эльфийская сторона в этот момент замерла, а Леголас, похоже, подавился. Закрыв рот платком, он прокашлялся и взялся за кубок с водой. — Извини, Гимли, но боюсь, что Боромир будет выбиваться из этого ряда ещё больше своей … нелопоухостью, — ответила я на предложение Гимли. Большинство отреагировало на мою фразу смехом и обстановка немного разрядилась.  — Просто обожаю Гимли за его прямоту, — с улыбкой сказала я Трандуилу, и, подцепив вилкой кусочек мяса, отправила его в рот. Гэндальф о чём — то вполголоса, как и подобает на светских приёмах, спросил у Арагорна. К беседе присоединился сидящий рядом с Гэндальфом Келеборн, а затем и Элронд. — Я не понял, а что против нас имеет этот гном? — поинтересовался мой братец-эльф. Второй, услышав данный вопрос, чуть нагнулся и, выглянув из-за брата, вопросительно на меня посмотрел. — Он просто восхищается вашими ушами. И переживает, что его уши никогда не сравнятся с эльфийскими, — с улыбкой спокойно пояснила я. Братья недоумённо переглянулись, а Леголас при этих словах чуть не захлебнулся. Трясущимися руками, он поставил на стол кубок с водой и снова взялся за платок. Арагорн, Гэндальф, Келеборн и Элронд будучи не в курсе происходящего, удивлённо посмотрели на Леголаса. Боромир рядом со мной тихонько трясся от еле сдерживаемого смеха. Я бросила взгляд на Трандуила. Мне показалось, или он тоже пытался сдержать улыбку? Спустя минуту, за столом снова потекла негромкая беседа и я, как воспитанная леди, перешла с беседой к соседу напротив. — Как чувствует себя Тауриэль? — поинтересовалась я, как надеялась, весьма вежливо и достаточно нейтральным тоном. Все присутствующие на ужине эльфы вновь умолкли и уставились на меня. — Я что-то не то спросила? Или… это секретная информация? — я перевела взгляд на Трандуила, но он промолчал и в свою очередь посмотрел на своего сына. — Значит, нет. Это не следует знать только мне? Леголас медленно прожевал и, взяв кубок, сделал глоток воды. — Ну, хотя бы не подавился, и то, слава богу, — пробубнила я себе под нос. Боромир подозрительно кашлянул рядом со мной, но я не стала на него отвлекаться и продолжала смотреть на Леголаса. — С ней всё в порядке, — ответил, наконец, он. — Со снадобьями, которые прислала леди Галадриэль, она быстро идёт на поправку. — Я рада, — я облегчённо вздохнула и улыбнулась. — Надеюсь, она скоро совсем поправится. В этот момент я заметила на себе удивлённые взгляды троих девушек, что я видела в коридоре, тех, что тогда были в платьях. А вот их подруги — амазонки, напротив, были хмурыми. — Когда её можно будет навестить? Леголас повертел кубок с водой в руках. — Не думаю, что сейчас это будет уместно. Рана слишком тяжёлая и … она ещё не готова принимать посетителей. — Я спросила, когда её можно будет навестить? Я не рвусь к ней прямо сейчас, — теперь я смотрела на Леголаса без тени улыбки. — Через… несколько дней. — Мне стало известно, леди Эстэльуэлде, что вы присутствовали в Хельмовой Пади во время боя за крепость. Это правда? — обратился ко мне Трандуил, снабдив вопрос елейной улыбкой. «Ещё бы ты об этом не знал, каракатица сушёная, — подумала я, — ведь Тьяра была со мной, да ещё была ранена. И тебе прекрасно донесли о том, что это моя вина. Я втянула её во всё это». — Было дело, — улыбнулась я. — Мне сказали, что Тьяра, всё ещё находится в Эдорасе. — Да, — Трандуил ответил мне холодной улыбкой. — Таурэтари ещё не совсем оправилась от всех… потрясений, но мы ждём её самого скорейшего возвращения домой. — Да, конечно, — я слабо улыбнулась и уткнулась в свою тарелку, заметив внимательные взгляды Гэндальфа и Келеборна. Что ж, им было, за что меня винить. — Вам врут, всё врут, — раздался голос Гимли, в котором уже чувствовался излишек эля.- Эстэль там не просто присутствовала, а билась вместе с нами. И как билась, скажу я вам! Ик! Гимли умолк, а я снова улыбнулась Трандуилу. — Я вам уже говорила, что обожаю этого бородача? Трандуил оставил мой вопрос без ответа и демонстративно принялся за еду. Что ж, для соблюдения этикета, остался Боромир. — Боромир, а где Гвендолин? — ответ на этот вопрос меня действительно волновал с того момента, как осматриваясь, я не заметила её присутствия. Боромир замер, а я, памятуя о предыдущих реациях на мои фразы, протянула ему кубок с водой. — Не нужно, спасибо, — Боромир положил свою вилку и посмотрел на меня, поджав губы. Я проигнорировала подобный намёк Боромира заткнуться и, отведя от него взгляд, улыбнулась Арагорну. Я отсалютовала Страннику кубком с водой. — Похоже сегодня я просто победитель по неудобным вопросам, верно, Арагорн? Так, где Гвендолин? — вновь обратилась я к Боромиру. — Насколько помню, за обедом она была вместе с нами? — Она пожелала пропустить ужин, — выдавил из себя Боромир. — Сказала, что неважно себя чувствует. — Пожелала, значит, — задумчиво сказала я, медленно передвигая по скатерти кубок с водой. — Неважно чувствует… Что ж, — я приготовилась наплевать на остальные правила этикета, что вбивала мне в голову Инесс. Они явно не подходят для Средиземья, или для меня, а скорее всего, для меня в Средиземье. — Пойду, навещу больную, заодно поблагодарю её за вкусный ужин. Насколько я понимаю, — я бросила взгляд на Арагорна, — его организацией мы обязаны именно ей? — Да, да, — тут же похватил Арагорн. — Передай ей и нашу благодарность. Ужин замечательный. — Само собой, — ответила я, вставая из-за стола. В следующий момент я нагнулась к Боромиру и сказала: — Слабак. Разгибаясь, я поймала взгляд Леголаса, который он перевёл с Боромира на меня. Слышал ли он, то, что я сказала? Не знаю, только пусть это беспокоит не меня, а Боромира. Путь из зала соответствовал приходу: за моей спиной царила идеальная тишина. *Прости меня. Прости, пожалуйста. Я бросила тебя тут. Прости. Пожалуйста, прости. Я больше так никогда не поступлю. Я тебя не брошу.