Постепенное осознание

========== Часть 1: Два орна спустя Прошло два орна с того цикла, когда Би впервые открыл оптику в этом отсеке. Первые двадцать пять циклов он почти не вставал с платформы, которую Рэтчет поставил рядом с Джэйди. Медик сначала пытался его растормошить — приносил энергон, уговаривал выйти, ворчал, что так нельзя. Потом просто оставил в покое. Проверял показатели, молча кивал и уходил, давая спарку время. Оптимус заглядывал редко. Садился рядом, клал тяжёлую ладонь на плечо Би — и молчал. Иногда говорил что-то тихое, спокойное. О том, что война идёт. О том, что база живёт. О том, что надежда есть всегда. Би слушал. Кивал. И снова смотрел на три неподвижные фигуры. А потом что-то щёлкнуло. На двадцать шестой цикл Би вдруг встал, вышел в коридор, дошёл до главного зала — и замер, глядя на суетящихся автоботов. — О, новый мех! — заорал Хот Род, едва не споткнувшись о порог. — Мелкий, ты есть хочешь? Так началось его знакомство с базой. ========== Часть 2: Утро в лазарете Рэтчет вошёл в медотсек, когда база ещё спала. Три платформы. Три монитора. Три неподвижных тела. Он подошёл к первой платформе — золотистый корпус с чёрными вставками, проломленная грудь почти затянулась. Провёл сканером над искровой камерой. Результат заставил его удовлетворённо хмыкнуть: восстановление шло быстрее, чем он предполагал. Ещё немного — и можно будет выводить из комы. — Хорошо идёшь, — тихо сказал он, записывая показатели. Вторая платформа — красный корпус с чёрным, голова всё ещё замотана, но монитор показывал стабильную активность процессора. Рэтчет проверил рефлексы — пальцы правой руки чуть дёрнулись. Мозг работал. — И ты молодец. Третья платформа — самая тяжёлая. Жёлто-красный корпус, опутанный трубками, свежие шрамы, тихий писк аппаратуры. Рэтчет задержался здесь дольше всего. — Ну давай, малой, — едва слышно сказал он, глядя на бледное лицо спарка. — Твой брат уже заждался. Шевелись. Никакой реакции. Но показатели были стабильны. Организм боролся — просто медленнее, чем хотелось бы. Рэтчет убрал сканер и бросил взгляд на пустую платформу у стены. Ту, где раньше сутками сидел Би. — Хорошие новости я приберегу, — решил медик. — Пусть пока порадуется жизни. Он вышел, прикрыв дверь. В отсеке снова стало тихо. Только пищали мониторы да гудела вентиляция. И ни одной видимой глазу реакции. ========== Часть 3: Как Би становился своим Знакомство с базой не было лёгким. В первые дни Би просто ходил по коридорам, вжимая голову в плечи, когда мимо пробегали громкие незнакомые мехи. Он не знал, как себя вести, что говорить, куда смотреть. Но автоботы оказались… странными. — Эй, мелкий! — Хот Род догнал его в коридоре и сунул в манипуляторы куб с энергоном. — Ты чего такой грустный? У нас тут весело! Хочешь, покажу, где Джаз прячет свои любимые записи? — Я… не знаю… — Да ладно, пошли! И его потащили. Блэр оказался тихим и спокойным. Он просто садился рядом в главном зале и молчал. Но его молчание было другим — не тяжёлым, а уютным. Балкхед однажды поднял его на руки, чтобы достать с верхней полки какую-то деталь, и Би вдруг понял, что не боится. Совсем. Джаз ставил музыку — громкую, ритмичную, от которой вибрировали сочленения. И Би впервые за долгое время поймал себя на том, что его нога отбивает такт. А Рэтчет… Рэтчет всё так же ворчал. Но теперь Би знал: когда медик ворчит — значит, волнуется. — Опять бегаешь по базе, энергон не пьёшь, режим не соблюдаешь! — гремел он, когда Би забегал в лазарет. — Вот вырастешь — спасибо скажешь! — Спасибо, Рэтчет! — улыбался Би и снова убегал. А Рэтчет смотрел ему вслед и прятал улыбку в ворчание. Прошло ещё двадцать циклов. Би уже знал по именам половину базы, умел увертываться от Хот Рода и точно знал, в какие циклы Рэтчет особенно ворчлив. Но самым важным было другое. Он научился ждать. ========== Часть 4: Робкие моменты       Вспышка первая. Би сидел в главном зале, наблюдая за суетой. Хот Род и Блэр снова ругались из-за датападов. Балкхед чинил что-то в углу. Джаз напевал мелодию. — Нравится? Би поднял голову. Рядом стоял Оптимус. — Тут… шумно, — растерянно сказал Би. — Это база, — уголки губ Прайма дрогнули. — Здесь всегда шумно. И Би вдруг улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время — по-настоящему, без фальши.       Вспышка вторая. Он нёсся по коридору, спасаясь от Хот Рода, который решил, что «мелкому срочно нужно научиться драться», и на полной скорости врезался в кого-то большого. — Ой! Простите! — затараторил Би, отшатываясь. — Ничего страшного, — мягкий голос, тёплая ладонь на плече. — Главное, что стена уцелела. Оптимус смотрел на него с едва заметной улыбкой. И Би вдруг засмеялся — звонко, искренне. — Вы всегда такой… спокойный? — Не всегда, — тихо ответил Прайм. — С тобой — да.       Вспышка третья. Оптимус сидел в зале после тяжёлой миссии. Весь его корпус излучал усталость. Би подошёл и молча сел рядом. Прайм ничего не сказал. Просто чуть подвинулся, освобождая место. Так они и сидели. Мимо пробегали автоботы, кто-то кричал, где-то гремело. А здесь, в этом маленьком уголке тишины, было спокойно. — Спасибо, — тихо сказал Оптимус. — За что? — За то, что просто рядом.       Вспышка четвёртая. — Оптимус, а почему ты со мной такой… другой? Прайм замер, обдумывая вопрос. — Ты чувствуешь? — Я чувствую, — кивнул Би. — Ты с другими строгий. Иногда холодный. А со мной — нет. Оптимус долго молчал. Потом тихо сказал: — Потому что с тобой я могу быть собой. Ты не ждёшь от меня величия. Ты просто… рядом. Би улыбнулся и придвинулся чуть ближе. — Я всегда буду рядом. ========== Часть 5: Великая битва с блёстками Тот цикл запомнился базе надолго. Всё началось с безобидного эксперимента. Уилджек и Персептор решили усовершенствовать формулу энергона — добавить в него «искрящийся компонент» для повышения тонуса. — Это абсолютно безопасно, — уверял Уилджек, размешивая светящийся порошок в пробирке. — Статистика говорит об обратном, — мрачно заметил Рэтчет, проходя мимо лаборатории. — В прошлый раз ты обещал «безопасный» ускоритель, и мы потом три цикла выковыривали твои волосы из вентиляции. — Это были не волосы! Это были экспериментальные нанонити! — Мне всё равно, чем это было. Оно росло. Но Уилджек уже ничего не слышал. Результат превзошёл все ожидания. Когда Уилджек вышел из лаборатории, его корпус переливался всеми цветами радуги. Блёстки разных размеров сыпались с него при каждом шаге, оставляя за ним сверкающий след. — Ого, — только и сказал Бамблби, застыв в дверях главного зала. — Это не ого, это КАТАСТРОФА! — Рэтчет вылетел из медотсека с гаечным ключом наперевес. — УИЛДЖЕК, ЧТО ТЫ ОПЯТЬ НАТВОРИЛ?! Дальше началась погоня, достойная голографических фильмов. Уилджек нёсся по коридорам, разбрасывая блёстки. Рэтчет — за ним, размахивая ключом и выкрикивая проклятия на древнекибертронском. Из-за угла выскочил Смоукскрин, получил порцию блёсток в лицо и чихнул искрами. — А-а-а! — заорал Хот Род, когда Уилджек влетел в главный зал и опрокинул стопку датападов. Сверкающие листы разлетелись по всему помещению. Блэр попытался поймать беглеца, поскользнулся на рассыпанных блёстках и врезался в Балкхеда. Тот, не ожидавший подвоха, рухнул на Джаза. — ДА ЧТО Ж ТАКОЕ! — взвыл Рэтчет, влетая следом. Он запустил гаечный ключ в Уилджека, но промахнулся. Ключ со свистом рассек воздух и угодил прямо в лицо Персептору, который как раз вышел из лаборатории, чтобы полюбоваться результатом. Персептор охнул, взмахнул руками — и коробки с «экспериментальным материалом», которые он нёс, взлетели в воздух. На Уилджека обрушился настоящий разноцветный дождь. Когда пыль осела, перед собравшимися предстал мех, с ног до головы покрытый блёстками. На его голове красовалась наполовину надвинутая коробка, из которой торчали разноцветные ленты. Из-под коробки выглядывал клоунский нос, а на ушах болтались связанные вместе носовые платки. Тишина. — …Ты похож на праздничный торт, — выдохнул Блэр. База взорвалась хохотом. Даже Рэтчет, всё ещё сжимающий в руке воображаемый ключ (настоящий так и остался торчать в плече Персептора), не сдержал улыбки. — Уилджек, — сказал он с металлическими нотками в голосе, — ты будешь оттирать эту базу от блёсток собственноручно. Всю. Даже те места, где их нет. — А где их нет? — жалобно спросил Уилджек, пытаясь снять коробку с головы. — БУДУТ! Хот Род сполз по стене, держась за корпус. Блэр утирал омыватель. Джаз пытался сделать серьёзное лицо, но у него не получалось. А Бамблби просто стоял и смотрел на это безумие широко распахнутой оптикой. — Я… я пойду расскажу семье, — сказал он и выбежал из зала, давясь смехом. ========== Часть 6: Рассказ в тишине Би влетел в медотсек, всё ещё вздрагивая от смеха. — Вы не представляете, что сегодня было! — выпалил он, плюхаясь на край платформы Джэйди. — Там такое! Такое! Он перевёл дыхание и начал рассказывать. Про Уилджека, который светился, как праздничная ёлка. Про Рэтчета с гаечным ключом. Про то, как Смоукскрин чихнул искрами. Про Блэра, врезавшегося в Балкхеда. Про Персептора. — А ПОТОМ! — Би вскочил, размахивая руками. — Потом на Уилджека упали коробки, и он стал похож на… на… я даже не знаю, на что! У него на голове была коробка, а из неё ленты! И нос! Клоунский нос! Он заливался смехом, рассказывая всё новые и новые детали. Жестикулировал, изображал Рэтчета, копировал Уилджека. — …а Рэтчет сказал, что он будет оттирать базу от блёсток до конца цикла! ДО КОНЦА ЦИКЛА! Представляете?! Би перевёл дыхание и посмотрел на три неподвижные фигуры. — Жаль, что вас там не было, — тихо сказал он. — Вы бы посмеялись. Он замолчал. Посидел немного, глядя на брата. — Я завтра ещё приду, — пообещал он. — Расскажу, чем это закончится. Спокойного оффлайна. Он встал, поправил термоодеяло на одной из платформ, коснулся руки другого, задержал взгляд на третьем — и вышел. В отсеке снова стало тихо. Только пищали мониторы. Только гудела вентиляция. И ничего не происходило. Но если бы кто-то очень внимательный задержался здесь хотя бы на несколько кликов… Если бы он смотрел не отрываясь… Он мог бы заметить. Слабое, едва уловимое движение. Чьи-то пальцы дрогнули. Чьё-то дыхание стало чуть глубже. Чьи-то веки почти незаметно дрогнули во сне, которого не было. Но в отсеке никого не было. Тишина не давала ответа. ========== Часть 7: Ночной коридор Би шёл по пустому коридору, перебирая в памяти события цикла. Блёстки. Крики. Смех. Хохочущий Хот Род. Блэр, утирающий омыватель. Джаз, который всё-таки не выдержал и расхохотался в голос. — Поздно уже для прогулок, маленький друг. Би обернулся. Оптимус стоял в тени, но даже там его силуэт был заметен — мощный, надёжный, тёплый. — Я к семье ходил, — улыбнулся Би. — Рассказывал им про сегодня. — И как они? — Слушают, — уверенно сказал Би. — Я знаю. Они всегда слушают. Оптимус ничего не ответил. Просто подошёл ближе и положил руку ему на плечо — легко, почти невесомо. — Идём. Я провожу тебя до отсека. Они пошли рядом. Маленький жёлтый спарк и высокий красно-синий лидер. Коридоры базы были пусты. Только где-то далеко гудели генераторы да изредка пробегали ночные дежурные. — Оптимус, — тихо спросил Би, — а ты веришь, что они очнутся? Прайм задумался. — Я верю в медицину Рэтчета, — сказал он наконец. — И я верю в силу искры. Если они борются — значит, у них есть ради чего. — У них есть я, — твёрдо сказал Би. — Да, — улыбнулся Оптимус. — У них есть ты. Они дошли до отсека Би. Тот замер на пороге, потом вдруг обернулся и быстро обнял Прайма — так, как обнимают самых родных. — Спасибо, — шепнул он в броню. — За всё. И скрылся за дверью. Оптимус стоял в коридоре ещё долго. А в медотсеке, в полной темноте, тишина продолжала хранить свои тайны. Кто-то дышал чуть глубже, чем должен. Кто-то сжимал пальцы, пытаясь удержать уходящий голос. Кто-то боролся. Но кто? Тишина молчала. ========== Продолжение следует...