Постепенное осознание

========== Часть 1: Пробуждение       Тишина в лазарете стояла плотная, тягучая — только пищали мониторы да едва слышно гудела вентиляция, прогоняя стерильный воздух с привкусом озона.       Би вынырнул из оффлайна не постепенно, а рывком — будто кто-то дёрнул за проводок, соединявший его искру с реальностью. Несколько кликов он просто лежал, не открывая оптики, прислушиваясь к себе. Вентиляция работала ровно. Корпус больше не дрожал. Искра билась спокойно, без лихорадочной спешки последних циклов.       Всё было… хорошо.       Он приоткрыл один окуляр. Серый потолок. Гудение вентиляции. И тихое дыхание рядом.       Би осторожно повернул голову. Джэйди спал на соседней койке, свернувшись калачиком. Здоровая рука обнимала подушку. Корпус, ещё не до конца восстановившийся, казался бледнее обычного — золотисто-жёлтый металл утратил блеск, стал матовым, почти серым в тенях. Но главное — он был жив. Дышал. Был здесь.       — Джэй, — прошептал Би, просто чтобы услышать имя вслух.       Джэйди только глубже зарылся лицом в подушку и издал нечленораздельный звук, который можно было перевести как «отстань».       Би улыбнулся и уже собрался снова провалиться в дрёму, как вдруг уловил звуки за дверью.       — Я первый!       — Нет, я первый! Я вчера не успел нормально поздороваться!       — А я успел, но хочу ещё!       — Вы оба замолчите, — раздался третий голос, усталый и обречённый. — Разбудите всю базу.       — А пусть просыпаются! Утро уже!       — Утро — это когда солнце встаёт, а не когда Хот Роду приспичило кого-то навестить!       — Моему энтузиазму плевать на солнце!       Би закатил оптику. Хот Род, Смоукскрин и, судя по голосам, Блэр, который пытался их контролировать. Классика.       — Что там? — сонно пробормотал Джэйди, не открывая глаз.       — Наши друзья, — выдохнул Би. — Решают, кто первый войдёт.       — Пусть решают тихо.       — Они не умеют.       — Тогда пусть решают где-нибудь в другом месте.       — Они не уйдут.       Джэйди приоткрыл один окуляр и посмотрел на брата с выражением, которое можно было прочитать как «и это твои друзья?».       — Они хорошие, — поспешил заверить Би. — Просто… шумные.       — Я заметил.       Спор за дверью набирал обороты.       — Я старше!       — Я выше!       — Ты вообще не выше, вы одного роста!       — Зато я громче!       — Это не аргумент!       — Это самый главный аргумент!       — А ну цыц! — рявкнул Блэр так, что стены, кажется, вздрогнули. — Я сейчас зайду и обоим ключом дам!       — У тебя нет ключа.       — Найду, у Ретчета в мед блоке их полно. Ему же нужно иметь оружие против таких бестолочей как вы.       Наступила тишина.       Би прыснул, зажимая рот манипулятором. Джэйди тоже не сдержался — короткий, хриплый смех вырвался из его корпуса, заставив мониторы на мгновение сбиться с ритма.       — Я же говорил, — прошептал Би, когда они оба немного успокоились. — Они классные.       — Классные — не то слово, — покачал головой Джэйди, но в его оптике светилась улыбка.       Дверь открылась. На пороге стоял Блэр с видом меха, который уже успел пожалеть, что вообще встал. Его корпус был идеально вычищен, вставки отполированы — в отличие от Хот Рода и Смоукскрина, которые, судя по всему, собирались в спешке. — Доброе утро, — произнёс Блэр максимально нейтральным тоном. — Тут эти двое… ну, вы слышали.       — Слышали, — кивнул Би. — Вся база слышала.       — Мы негромко! — возмутился Хот Род, протискиваясь в палату и едва не сбив Блэра плечом. — Мы очень культурно!       — Вы культурно дрались в коридоре, — уточнил Блэр, отступая в сторону.       — Это была дискуссия!       — Дискуссия с применением манипуляторов?       — Мы просто жестикулировали!       — Жестикулировали? — Смоукскрин фыркнул, заходя следом. — Ты пытался меня оттолкнуть!       — Я пытался пройти первым!       — А я что, по-твоему, делал?       — Вы оба пытались пройти первыми, — подвёл итог Блэр, поворачиваясь к ним.       Он говорил медленно, с нажимом, будто объяснял что-то очевидное.              — И в итоге зашли одновременно, но последними, потому что я просто открыл дверь и шагнул внутрь, пока вы спорили.       Хот Род и Смоукскрин переглянулись. На их лицах отразилось медленное осознание глубины своего поражения. Хот Род открыл рот, собираясь возразить, но ничего не сказал. Закрыл рот. Смоукскрин отвернулся, делая вид, что разглядывает плакаты на стенах.       Би захихикал, прижимаясь к плечу Джэйди. Тот тоже улыбался — той редкой, тёплой улыбкой, по которо      й, по которой Би так скучал.       — Привет, Ди! — Хот Род наконец вспомнил, зачем пришёл, и шагнул к койке. — Как ты? Как самочувствие? Как раны? Как искра? Как вообще?       — По одному вопросу за раз, — осадил его Блэр. — Дай спарку ответить.       — Я не спарк, — напомнил Джэйди, но без злости. — Чувствую себя… лучше. Намного лучше, чем вчера.       — Это хорошо! — обрадовался Смоукскрин, подходя ближе. — Рэтчет сказал, что ты быстро восстанавливаешься. Говорит, у тебя крепкая искра.       — Приятно слышать.       — А ещё он сказал, что ты везучий, потому что обычно с такими ранениями не выживают.       Джэйди моргнул.       — Это… тоже приятно? — осторожно переспросил он.       — Наверное, — пожал плечами Смоукскрин. — Он редко кого хвалит. Так что считай это комплиментом.       Би наблюдал за друзьями, и внутри него разливалось тепло. Они пришли проведать его брата. Не из вежливости, не из чувства долга, а потому что хотели. Потому что приняли, считают за своих. ========== Часть 2: Тишина после визита       Визит длился недолго — четверть джоора, не больше. Рэтчет, войдя с датападом в манипуляторе, одним своим видом заставил посетителей ретироваться.       — Пациенту нужен покой, а не цирк, — отрезал он, и в его голосе не осталось места для возражений.       Хот Род и Смоукскрин удалились, продолжая спорить уже о том, кто из них громче крикнул «до свидания». Блэр закатил оптику — так, что это могло бы стать отдельным видом искусства, — и ушёл следом, бормоча что-то о карме и прошлых жизнях.       Рэтчет, окинув братьев подозрительным взглядом, проверил показатели, сменил капельницы и удалился, пообещав вернуться через пару джооров.       Дверь закрылась. В лазарете снова стало тихо.       — Ну наконец-то, — выдохнул Джэйди, откидываясь на подушку. — Ты не представляешь, как я по этому скучал.       — По чем? — Би устроился на краю койки, поджав ноги.       — По тишине. По тому, что можно просто лежать и ничего не делать. — Джэйди приоткрыл один глаз. — По тому, как ты сидишь рядом и не даёшь мне спать своими разговорами.       — Я не разговариваю!       — Сейчас — нет. А вообще — всегда, ты ещё та трещетка, братец.       — Эй! — Би надул губки, как бы в обиженном жесте.       — Признай это, ты вечно болтаешь без умолку, — усмехается старший.       — А ты брюзжишь.       — Я не брюзжу, — Джэйди приподнялся на локтях. — Я констатирую факты.       — Ага-ага, конечно. — Би усмехнулся.       — Наглый спарк.       — Твой спарк.       — Мой, — Джэйди улыбнулся, протянул здоровую руку и легонько щёлкнул брата по носу. — К сожалению.       Они рассмеялись. Легко, свободно, как не смеялись уже очень давно. Смех вырывался вместе с остатками напряжения, копившегося долгие орны.       — А знаешь, — вдруг сказал Би, и его улыбка стала загадочной. — Я тут такое видел ночью…       — Что?       — Ты не поверишь.       — Би, — голос Джэйди приобрёл ту самую интонацию, которая означала «говори дело, не тяни». — Если сейчас не расскажешь, я встану и сам пойду смотреть.       — Ты встать не сможешь.       — Смогу.       — Рэтчет убьёт.       — Он убьёт тебя, когда узнает, что ты шатаешься по ночам.       — Это была разведка!       — Какая разведка в полночь?       — Самая важная!       Джэйди закатил оптику.       — Рассказывай.       Би подобрался, понизил голос до драматического шёпота и начал.       Он рассказывал о том, как шёл по пустому коридору, как услышал голоса, как тихо подкрался к углу. Как увидел Уилджека, прижавшего Рэтчета к стене. Как услышал слова признания. Как наблюдал за поцелуем, застыв за углом с манипуляторами, прижатыми ко рту.       Джэйди слушал, не перебивая. Его оптика расширялась всё больше, брови поднимались всё выше.       — …а потом Рэтчет потрогал свои губы и УЛЫБНУЛСЯ! — закончил Би, разводя манипуляторы в стороны.       Тишина.       Джэйди молча смотрел в одну точку на потолке.       — Значит, у нас есть два влюблённых идиота, которые не могут признаться друг другу, — сказал он наконец.       — Ну… один признался, — поправил Би.       — Один признался, а второй испугался. — Джэйди прищурился. — Биш, а давай им поможем?       — В смысле — поможем?       — Свести их вместе. — Голос Джэйди стал тише. — Чтобы перестали бегать друг от друга.       Би уставился на брата, открыв рот.       — Ты хочешь… свести Уилджека и Рэтчета? — переспросил он медленно. — Того самого Рэтчета, который однажды запустил в меня гаечным ключом просто за то, что я слишком громко дышал?       — А почему нет? — Джэйди пожал плечами (насколько это позволяли бинты) и хитро прищурился. — Ты сам сказал — они явно друг друга любят. Просто оба упрямые, как старые грузовозы.       — Рэтчет убьёт нас.       — Не убьёт, — отмахнулся Джэйди. — Он будет слишком занят Уилджеком. А Уилджек, судя по твоему рассказу, нам только спасибо скажет.       Би задумался.       — А знаешь… — медленно протянул он. — Это может сработать.       — Вот видишь! — Джэйди довольно откинулся на подушку. — У меня всегда были гениальные идеи.       — Гениальные? — фыркнул Би. — Прошлый раз ты предлагал спрятаться в шкафу, и мы просидели там три джоора, пока Дани не нашёл нас.       — Это была разведка!       — Ты подглядывал за гостями, узнавая секреты и слушая разговоры, которые в нашем возрасте рано ещё слышать.       — И что? Это и есть разведка! Разведка обстановки и сбор информации!       Би засмеялся.       — Ладно, — сказал он, вытирая выступившую на оптике влагу. — Давай придумаем план. Но если нас убьют — я буду являться тебе в кошмарах.       — Ты и так мне являешься, — парировал Джэйди. — Разницы никакой.       Они проговорили почти джоор.       Джэйди, устроившись на подушках, взял на себя роль стратега. Би сидел на полу, поджав ноги, и записывал всё на датапад.       — Первое, — Джэйди поднял палец. — Разведка. Нужно знать их расписание. Когда свободны, когда заняты, где бывают.       — Я могу последить.       — Заметят. — Джэйди постучал пальцем по датападу. — Ты слишком яркий. Тебя за километр видно.       — Ну спасибо.       — Это комплимент. Значит, надо действовать через третьих лиц. Хот Род, Блэр, Смоукскрин — они могут помочь.       — А если проболтаются?       — Не проболтаются. — Джэйди хитро прищурился. — Мы посвятим их только в часть плана. Скажем, что хотим устроить сюрприз. Кто откажется от сюрприза?       — Рэтчет, — мрачно заметил Би. — Рэтчет откажется. Он сюрпризы ненавидит.       — Именно поэтому сюрприз должен быть таким, чтобы он не понял, что это сюрприз.       — Ты говоришь загадками.       — Я говорю стратегически. — Джэйди перехватил датапад и начал чертить схему. — Смотри. Мы подделываем письма. От имени одного другому. Пишем Рэтчету, что Уилджек хочет встретиться в таком-то месте в такое-то время. Пишем Уилджеку то же самое от имени Рэтчета.       — А если поймут, что почерк не тот?       — А мы сделаем так, чтобы письма передали через третьих лиц. — Джэйди улыбнулся. — Хот Род отдаст одно, Блэр — второе. Скажем, что нашли на видном месте и решили доставить.       — А если спросят, кто написал?       — Скажем, что не знаем. Письма были анонимными. — Джэйди потёр манипуляторы. — Романтика, тайна, интрига.       — Рэтчет устоит.       — Не устоит, если в письме будет что-то, что его заденет за искру.       — Например?       — Например… — Джэйди задумался, грызя край датапада. — Надо вспомнить, что они любят.       — Уилджек любит взрывать. Рэтчет любит, когда ничего не взрывают.       — Это не помогает.       — А ещё Рэтчет любит порядок. И свои инструменты.       — О! — Джэйди поднял палец. — А если написать, что Уилджек хочет помочь ему разобрать инструменты?       — Рэтчет никому не даёт трогать свои инструменты.       — Вот именно! — Джэйди торжествующе улыбнулся. — Это будет такой сюрприз, что он просто обязан прийти и посмотреть, что задумал этот сумасшедший разрушитель.       — А Уилджеку что напишем?       — Уилджеку… — Джэйди задумался. — Напишем, что Рэтчет хочет обсудить с ним новые эксперименты. Без криков. Мирно.       — Уилджек поверит?       — Уилджек поверит во что угодно, если это касается экспериментов. Тем более если это Рэтчет, который обычно его гоняет, вдруг предлагает мир.       — А место?       — Место должно быть таким, чтобы они не разбежались сразу. — Джэйди постучал по схеме. — Например, склад. Там полно хлама, можно делать вид, что что-то ищешь. И никто не помешает.       — А если догадаются?       — Пусть догадаются, — философски заметил Джэйди. — Главное, чтобы они оказались там одновременно. А дальше их искры разберутся.       Би смотрел на брата с восхищением.       — Ты действительно гений.       — Я знаю, — кивнул Джэйди. — Но приятно, когда это признают.       — Самовлюблённый бампер.       — Зато какой бампер! — Джэйди хлопнул себя по бедру и тут же поморщился от боли. — Ай. Нельзя так делать.       — Будешь меньше собой гордиться — меньше боли будет.       — Никогда.       Они рассмеялись, прижимаясь друг к другу.       — Записывай всё, — сказал Джэйди, протягивая датапад. — Первое — разведка расписания. Второе — подготовка писем. Почерк разный. Уилджеку — коряво, будто Рэтчет писал второпях. Рэтчету — размашисто, как у Уилджека. Третье — склад номер 7. Четвёртое — доставка через Хот Рода и Блэра.       — Пятое — наблюдение. — Би поднял голову. — Мы будем следить?       — А ты сомневаешься? — Джэйди улыбнулся. — Конечно, будем. Только тихо.       — Я сама незаметность.       — Конечно, как белый скраплет на черном фоне.       — Обижаешь.       — Правду говорю. — Джэйди потрепал брата по шлему. — Но ничего, научимся. Ради такого дела можно и потерпеть.       — Шестое — сбор лавров. И седьмое — быстрое отступление, если Рэтчет поймёт, кто это устроил.       — Это самое важное, — кивнул Джэйди. — План отступления должен быть чётким.       — Прятаться за Оптимуса?       Джэйди посмотрел на брата с лёгкой усмешкой.       — Оптимус тебя не выдаст. Он на тебя смотрит, знаешь ли.       Корпус Би приобрёл заметный оранжевый оттенок.       — Джэй!       — Что «Джэй»? Я правду говорю. — Джэйди поднял здоровую руку. — Ладно-ладно, молчу. Но вообще-то это нам на руку.       — Почему?       — Потому что если что — ты сможешь его уговорить нас прикрыть.       — Я не буду его уговаривать!       — Будешь-будешь. — Джэйди улыбнулся. — Ради спасения моего драгоценного бампера.       — Твой бампер не драгоценный.       — Обижаешь. — Джэйди приложил манипулятор к груди с притворной обидой. — Я тут ради него, можно сказать, жизнью рисковал, а он…       — Ты рисковал жизнью, потому что встал на мою защиту, — перебил Би, и его голос вдруг стал серьёзным. — Я помню. Я всё помню.       Джэйди замер.       — Биш…       — Ты закрыл меня собой, — тихо сказал Би, глядя на свои манипуляторы. — Ты мог убежать. Но ты не убежал. Ты встал передо мной.       — Ты мой брат, — просто ответил Джэйди. — Я всегда буду тебя защищать. Всегда. Би поднял на него влажную оптику.       — Я тоже, — сказал он. — Теперь я тоже буду тебя защищать. Джэйди протянул руку и сжал его ладонь.       — Знаю, мелочь. Знаю.       Они сидели молча, глядя друг на друга. В палате было тихо. Только мониторы пищали ровно.       Дверь открылась бесшумно — настолько, что братья не уловили ни шагов в коридоре, ни скрежета механизмов.       — Я принёс новые препараты и хочу проверить… — начал Рэтчет и замер.       Братья замерли тоже. Синхронно. Манипуляторы, только что оживлённо жестикулировавшие, застыли в воздухе. Датапад с планом исчез под подушкой Джэйди с такой скоростью, будто его там никогда и не было. Оптика обоих расширилась до предела.       — Мы ничего не делаем! — выпалили они хором.       Рэтчет прищурился. Тот самый прищур, который означал: «я знаю, что вы что-то задумали, и мне это не нравится».       — А что у вас там? — спросил он медленно, переводя взгляд с одного на другого.       — Где? — Джэйди изобразил искреннее недоумение.       — Там, — Рэтчет ткнул манипулятором в сторону подушки, под которой угадывались очертания датапада.       — Ничего! — Би улыбнулся самой невинной улыбкой, на которую был способен.       — Абсолютно, — подтвердил Джэйди, кивая так часто, что его шлем, казалось, сейчас отвалится.       Рэтчет смотрел на них. Они смотрели на Рэтчета.       — Ладно, — сказал наконец медик, и братья синхронно выдохнули. — Потом разберусь.       Он подошёл к койке Джэйди, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову. Сканер засветился голубым, пробегая по корпусу.       — Восстанавливаешься неплохо, — сказал он, изучая показатели. — Ещё пара декациклов — и будешь как новенький.       Он поднял на Джэйди строгий взгляд.       — Но без геройства. Никаких резких движений, никаких нагрузок, никаких…       Он замолчал, заметив, как братья обменялись быстрыми взглядами.       — …никаких ТАЙНЫХ ПЛАНОВ, — закончил он с нажимом.       — Какие планы? — Джэйди изобразил оскорблённую невинность. — Мы просто разговаривали!       — О чём?       — О жизни!       — О прошлом! — добавил Би.       — ...Допустим я поверил, — в оптике дыл ярко выраженный скептицизм.       Рэтчет закатил оптику так выразительно, что это могло бы стать отдельным видом искусства.       — Я за вами слежу, — предупредил он, убирая сканер. — Оба слишком хитрые для своего возраста.       — Мы польщены, — улыбнулся Джэйди.       — Это не комплимент.       — А мы воспримем как комплимент.       Рэтчет открыл рот, чтобы ответить, но не успел.       С соседней койки раздался звук. Тихий. Хриплый. Похожий на вздох после долгого молчания. ========== Часть 3: Пробуждение       Все трое замерли.       Дани открыл оптику.       Первое, что он увидел — белый потолок лазарета, серый и стерильный. Второе — склонившегося над ним красно-белого меха с обеспокоенным выражением лица. Третье — своих сыновей.       Оба смотрели на него так, будто он был призраком. Маленький Би — с оптикой, полной слёз, с манипуляторами, судорожно вцепившимися в край его койки. Джэйди — бледный, перемотанный, но живой.       — Би… Джэй… — голос Дани сорвался. Горло пересохло, вокальный процессор работал с перебоями.       — ДАНИ!       Би рванул к нему быстрее, чем можно было представить. Он повис на шее у отца, зарываясь лицом в его плечо, и затрясся в беззвучных рыданиях. Его маленькие манипуляторы вцепились в плечевые пластины с такой силой, будто он боялся, что если отпустит — отец снова исчезнет.       — Тише, тише, малыш, — Дани обнял его дрожащими манипуляторами. — Я здесь… я…       — Ты жив! — Би всхлипывал, размазывая омыватель по корпусу отца. — Ты жив, ты жив, ты жив…       — Жив, — подтвердил Дани, прижимая сына к себе. — Жив, мой хороший.       Он перевёл взгляд на Джэйди — тот тоже подполз, насколько позволяли силы, и теперь сжимал его руку здоровой ладонью. В его оптике тоже блестела влага, хоть он и старался держаться.       — Джэй… — выдохнул Дани. — Ты… ты тоже…       — Я тоже, — кивнул Джэйди, и голос его дрогнул. — Мы оба здесь.       — А Опи? — вдруг спохватился Дани, пытаясь сесть, но Рэтчет мягко, но настойчиво удержал его на месте. — Где Опи? Он…       — С ним всё в порядке, — быстро сказал Рэтчет. — Лежит в коме, но показатели стабильны. Искра бьётся ровно, процессор активен. Скоро очнётся.       Дани выдохнул. Так, будто всё это время не дышал.       — Спасибо, — прошептал он, глядя на медика. — Спасибо вам всем.       — Не за что, — Рэтчет отвернулся, делая вид, что проверяет показатели на мониторе. — Это моя работа.       Би всё ещё висел на отце.       — Я так боялся, — бормотал он, уткнувшись носом в броню. — Так боялся, что ты не очнёшься… я каждый день приходил… я рассказывал…       — Я знаю, — Дани гладил его по шлему, чувствуя, как его собственная оптика начинает слезиться. — Я слышал. Не всё, но… я слышал твой голос. Он меня удерживал.       — Правда? — Би поднял мокрое лицо.       — Правда.       Джэйди, не выдержав, придвинулся ближе и уткнулся в бок отца.       — Мы думали, что потеряли тебя, — прошептал он. — Когда ты упал… когда твоя искра начала угасать… я думал…       — Я здесь, — твёрдо сказал Дани. — Я никуда не ушёл.       Они сидели втроём, прижавшись друг к другу, и молчали. Рэтчет стоял в стороне, делая вид, что изучает показатели, но ни один из них не обманывался — он просто давал им время.       — Я сейчас вернусь, — сказал он наконец и вышел.       В лазарете стало тихо. Только мониторы пищали ровно, да Би иногда всхлипывал, уткнувшись в плечо отца.       — Всё будет хорошо, — тихо сказал Дани, обнимая обоих сыновей. — Мы вместе. Мы живы. А всё остальное — переживём. ========== Часть 4: Вечер       Цикл подходил к концу.       Свет в лазарете притушили — только дежурные индикаторы на мониторах разливали по отсеку мягкое голубоватое свечение. Дани спал, свернувшись на своей койке. Организм, пробудившийся после долгого стазиса, требовал восстановления.       Джэйди тоже провалился в оффлайн — он лежал на боку, здоровой рукой обнимая подушку, и его вентиляция работала ровно, размеренно.       А Би сидел между ними, поджав ноги, и просто… был.       Он смотрел на спящих отца и брата, слушал их дыхание, и внутри него разливалось что-то тёплое. То, чего не было уже очень, очень давно. То, что он боялся потерять навсегда.       Дверь открылась. Би вздрогнул всем корпусом, резко обернувшись. В первое мгновение его процессор выдал паническую мысль: «Рэтчет! Сейчас будет ругаться, что я не сплю!»       Но в дверях стоял не Рэтчет.       — Не помешаю? — тихо спросил Оптимус.       Его красно-синий корпус почти сливался с полумраком коридора. Только оптика светилась мягким голубым — тем же оттенком, что и мониторы в палате.       Би выдохнул.       — Нет, — прошептал он. — Они спят.       Оптимус кивнул и бесшумно вошёл. Он подошёл и сел рядом — на пол, потому что сидеть на койках было негде. Его корпус, обычно такой внушительный, сейчас казался почти уютным в этом полумраке.       — Ты хорошо держишься, — тихо сказал он.       Би посмотрел на него. На этого большого, сильного меха, который сейчас сидел на холодном полу рядом с ним, потому что Би было нужно, чтобы кто-то был рядом.       — Я просто… рад, — Би улыбнулся устало. — Они живы. Они все живы.       — Ты тоже, — Оптимус осторожно коснулся его плеча. — Не забывай об этом.       Би молчал, глядя на спящих родных.       — Знаешь, — сказал он вдруг. — Я сегодня такое видел.       — Что именно?       Би замялся. Покосился на спящего Джэйди. Тот даже не шелохнулся.       — Секрет, — прошептал Би. — Пока что.       — Тогда расскажешь, когда сможешь, — кивнул Оптимус.       — Расскажу. — Би улыбнулся. — Обещаю.       Они ещё немного посидели молча. Тишина между ними была тёплой, уютной. Не той, которая давит, а той, которая позволяет просто находится рядом и чувствовать себя уютно.       — Оптимус, — вдруг сказал Би.       — Да?       — Спасибо, что ты есть.       Прайм посмотрел на него. В полумраке лазарета его оптика светилась особенно ярко.       — Спасибо и тебе, что такой как ты существует, Би, — ответил он тихо.       Потом поднялся.       — Мне пора. Дежурство.       Би кивнул, чувствуя, как сонливость наваливается тяжёлыми веками.       — Спокойного оффлайна, Оптимус.       — И тебе, маленький друг.       Дверь закрылась. Би ещё долго смотрел на неё, думая о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера он боялся, что потеряет всех. А сегодня — у него снова есть семья. Есть друзья. Есть… Оптимус.       Он улыбнулся своим мыслям и закрыл оптику.       Завтра будет новый день. И новые планы.       В палате было тихо. Только пищали мониторы да гудела вентиляция. Три спящих меха — отец, старший брат, младший брат — дышали ровно, размеренно. Искры бились в такт. ========== Продолжение следует...