Порочный круг

Всю дорогу до Хогвартса Гарри молчал, обдумывая случившееся. Гермиона и Уолбрик обсуждали конференцию и сравнивали свои записи — их голоса звучали где-то на фоне, далекие и невнятные, и Гарри не прилагал никаких усилий, чтобы уследить за ходом их беседы. Он крутил кольцо Ориона на пальце и смотрел на проносящиеся за окном холмы: промозглый осенний пейзаж лишь усиливал мрачное предчувствие, сковавшее его сердце. Гарри не был уверен, что именно так тревожило его: конечно, кольцо пробудилось, но за весь вечер не произошло ничего, что можно было бы посчитать за опасность. Участники конференции спокойно пили голубую бурду и вежливо общались друг с другом, доклады проходили без каких-либо заминок — со стороны этот вечер казался тихим и скучным, совершенно не примечательным. Гарри был единственным, кто видел в происходящем нечто… странное. — Возможно, это было просто совпадение, — предположила Гермиона, когда они, наконец, остались одни. Был уже поздний вечер, и они оба чувствовали себя уставшими и вымотанными, но Гарри всё же не мог отправиться спать, не поделившись своими мыслями. Он провожал Гермиону до комнаты, глядя себе под ноги и покусывая губу. Его нахмуренные брови никак не хотели расслабляться. — Я не верю в совпадения. — Если допустить, что мы действительно стали свидетелями заговора, то в чём был его смысл? — задумалась Гермиона. — В итоге всё прошло спокойно. Это ведь конференция по Древним Рунам — кому вообще может понадобиться устраивать переполох на таком мероприятии? — Но авроров на вечер всё же позвали. Они повернули за угол и едва не врезались в Толстого Монаха и Почти Безголового Ника; в последний момент Гарри увернулся, и призрачное тело лишь слегка затронуло его плечо, пустив сотни мурашек по его телу. Призраки насмешливо покосились на них с Гермионой и поплыли по коридору дальше, погруженные в свою глубокомысленную беседу — краем уха Гарри услышал, что они обсуждали плесень на стенах в подземелье. Гермиона подождала, пока призраки удалятся, и сказала: — Всё из-за новостей о том, что Гриндевальда видели в Лондоне. Теперь все мероприятия проходит под присмотром Аврората — просто на всякий случай. И я очень сомневаюсь, что Гриндевальда заинтересовали бы наши доклады — он мог бы просто подождать пару дней и прочитать все материалы в журнале “Руны со смыслом”. Гарри понимал, что произошедшие события выглядели, как череда совпадений — пусть странных, но всё же незначительных. Конечно, в прошлом Гарри постоянно оказывался втянутым в неприятности, но обычно за его бедами стоял Волдеморт, который точно не имел отношения к прошедшему вечеру. Может, Гермиона была права, и он зря беспокоился — может, это желание участвовать в чём-то опасном и захватывающем влияло на его суждения? Но всё же его интуиция не успокаивалась. — Его могла заинтересовать моя мантия, — тихо заметил он. — Думаешь, профессор Эрдоган — шпион Гриндевальда? — Не знаю, — Гарри устало пожал плечами. — Но разве не странно, что человек, которого я видел впервые в жизни, вдруг спросил меня о ней? — Он сказал, что был знаком с Генри Поттером — вдруг это правда? — Может быть. Но я почувствовал себя… — Гарри попытался подобрать слова, чтобы описать это странное чувство, что наполняло его весь вечер. Оно было похоже на предвкушение, азарт, странное воодушевление, которого он не должен был испытывать, ведь не было ничего хорошего в том, чтобы снова оказаться в центре мрачных событий. Гарри не искал неприятностей, но они всегда сами его находили, и сейчас он ощущал приближение чего-то знакомого. Он ждал это. — Как? — Как раньше, — признался Гарри. — Как в школе. Гермиона вдруг улыбнулась и взяла его за руку. — Может, дело в этом? — спросила она. — В том, что ты скучаешь по школе? — Но я не скучаю по попыткам Волдеморта убить меня. — Правда? — она вздохнула. — Но даже если ты прав — всё, что у нас есть, это несколько догадок. Если на вечере что-то произошло, мы об этом не узнаем. — А руны? — вспомнил Гарри. — Те, что с маховика? Думаешь, кто-нибудь сможет их расшифровать? — Не зря же эти люди считаются лучшими в области изучения рун, — ответила Гермиона. — Я надеюсь, что эта загадка их заинтересует, и мы получим хоть какую-то зацепку. Может, если мы разгадаем загадку маховика… — Думаешь, мы сможем вернуться? — Может быть, — Гермиона крепче стиснула его ладонь. — Но куда мы вернемся? Ведь мы уже повлияли на будущее. Волдеморт запомнил бы нас. Гарри вдруг подумал о Кэсси и ее растерянном взгляде. Он вздрогнул. — Кэсси забыла меня, — сказал он. — Прошло не так много времени, а мы были ее подозреваемыми — не думаю, что она и остальные полностью списали нас со счетов. Но она меня не узнала. Вдруг со временем мы просто… Они прошли несколько поворотов, раздумывая над этим. Впереди показалась дверь в комнаты Гермионы, и Гарри с трудом проглотил тяжелое чувство, комком вставшее в горле. Это была безумная идея, но всё же если люди со временем забывали о них, как о парадоксе, который мешал истории идти своим чередом… — Орион тебя не забыл, — Гермиона словно прочитала его мысли. — Прошло всего одно лето, а он и раньше уезжал на каникулы. Он просто занят. — Неважно, — пробормотал Гарри. Он решил, что эти сомнения никак не помогут ему разобраться в произошедшем — даже если на вечере произошло что-то странное, у них с Гермионой не было возможности расследовать эти загадочные события. Конечно, нечто внутри него отчаянно хотело докопаться до правды, и Гарри чувствовал приятное волнение, наполняющее его изнутри — он знал, как справляться со смертельными опасностямм и коварными замыслами, и на мгновение он будто бы вновь очутился в своей стихии. Но это больше не было частью его жизни — Гарри должен был думать о своих учениках, а вовсе не о призрачных угрозах, нависших над Британией. Проблема была в том, что он всё равно об этом думал. Дни шли своим чередом, и ничего не происходило — никаких новостей о нападениях или деятельности Гриндевальда в Лондоне. Странное затишье опустилось на замок, и Гарри чувствовал себя потерянным среди своих рабочих будней. Удивительным образом, он почти позабыл о своей ссоре с Реддлом — и тот был крайне недоволен этим фактом. Шрам начал болеть с удвоенной силой, словно отыгрываясь за те дни, когда Гарри каким-то образом умудрялся подавлять связь между ним и Реддлом — видимо, чем чаще он думал о Томе, тем больше власти тот имел над ним. В этом был смысл, ведь в прошлом Гарри едва ли мог выбросить Волдеморта из головы, однако это открытие мало помогало действительно справиться с болью — когда шрам начинал болеть, Гарри уже не мог думать о чём-либо другом. Том этим пользовался. Может, он и не знал, что его пристальное внимание причиняет Гарри боль, но определенно чувствовал, как его недовольство наполняет пространство между ними, обретая форму. Видимо, он всё еще ждал извинений, но Гарри не собирался извиняться, поэтому они, очевидно, зашли в тупик, из которого не было выхода. Слова Тома всё еще крутились в его голове. Гарри всегда считал, что странные совпадения и выпадающие на его долю приключения были неприятными последствиями его связи с Волдемортом — в конце концов, Реддл был абсолютно прав, считая себя выдающимся человеком, и не было ничего странного в том, что всё его окружение попадало под его чары. Но, кажется, Гарри неплохо справлялся и без Волдеморта — он не склонялся к темной магии, как это делал Том, но его притягивали вещи, от которых стоило держаться подальше. Гарри не хотел об этом думать, потому что тогда получалось, что всё, чего он пытался добиться… Он убедил себя в том, что о случившемся в Лондоне стоит забыть, но вскоре он вдруг снова столкнулся с упоминанием знакомого имени — в некрологе. Профессор Беркант Эрдоган был найден мертвым в своей квартире в Стамбуле. Гарри смотрел на заметку, открыв рот. Слова о достижениях профессора в области изучения Рун, о его доброте и отзывчивости расплывались у него перед глазами. Мужчина на фотографии определенно был тем же самым человеком, которого Гарри встретил на конференции — и качество фото не позволяло в подробностях разглядеть выражение его лица. Гермиона тоже увидела некролог: ее глаза расширились, и она повернулась к Уолбрику, словно ожидая, что у того найдется объяснение. Профессор непонимающе нахмурился. — Поверить не могу, — печально произнес он. — Мы ведь только недавно общались с ним. Очень жаль… — Кто-то знакомый? — перепугался Слизнорт. — Беркант Эрдоган — он написал столько хороших работ по символике в арабском и римском наследии, — печально пояснил Уолбрик. — Мы видели его недавно. Не написано, от чего он скончался — надеюсь, это не связано с тем, что происходит на границе Турции. И зачем он вернулся туда? — Война, — Слизнорт покачал головой. — Какой ужас. Гарри переглянулся с Гермионой. Конечно, был шанс, что профессор Эрдоган вернулся на родину и оказался затронут волнениями в Турции, до сих пор придерживающейся нейтралитета в войне, но всё же — это было странно. Это не было совпадением.

***

Приближался Хэллоуин, а вместе с ним — поход в Запретный Лес, который будоражил всех четверокурсников. Не сказать, что кто-то действительно ожидал, что в Лесу их будут ждать приключения — в конце концов, с ними шли учителя, которые обычно убивали всё веселье, — но всё же это было чем-то новым и необычным. Те, кто посещал Уход за магическими существами, уже бывали в этой части Леса, но остальные пребывали в предвкушении. Альфард не заходил дальше рощицы, где они обычно прогуливались с друзьями — он не знал, чего ждать. — Да ничего особенного, — с важными видом рассказывал им Максимилиан на завтраке. — Всё равно нас не отпустят в самую чащу. Около замка никто не обитает, кроме лукотрусов. Там постоянно ошиваются Слизнорт и Бири и всех распугивают. — Я слышал, что там водятся оборотни, — поделился Абраксас. — Ну и что, мы же не в полнолуние туда идем, — фыркнул Альфард. Малфой бросил на него недовольный взгляд и поджал губы. — Я говорю о других оборотнях, умник, — процедил он, тыкая в его сторону вилкой. — Есть такие существа, которые могут превращаться в любого, чье мясо они съедят. Вот, кто водится в Запретном Лесу — или ты думал, будто все боятся обычных людей, превращающихся в волков? Ты такой трусишка, Блэк. Альфард поморщился и не нашелся, что ответить. Он никогда не слышал о таких существах, но сама идея показалась ему жуткой — Малфой, очевидно, был доволен произведенным эффектом. Они мрачно пялились друг на друга: Альфард разглядывал самодовольное лицо Абраксаса, его светлые волосы, сияющие серые глаза — хотелось взять стакан с соком и вылить ему на голову. — Не думаю, что нам стоит опасаться кого-либо, — заметил Эдвин, отвлекая Альфарда от попыток убить Малфоя взглядом. — С нами же будут Слизнорт, Бири — и Кеттлберн. Он хорошо знает лес. — Я слышал, что Вилкост тоже пойдет, — добавил Бенджамин. — Вилкост? — Том, наконец, проявил интерес к их разговору. — Зачем она там? — Может, она будет нас защищать, — рассмеялся Максимилиан. — От темных искусств. Хотя в ее возрасте… Могли бы Поттера с нами отправить. Он вздрогнул и резко опустил голову, делая вид, что его безмерно интересует растекшийся по тарелке желток. Альфард тоже замер, и на долю секунды над их компанией повисла тягостная тишина. Эдвин нарушил эту паузу. — Думаю, Вилкост собирает ресурсы для оберегов, — пояснил он. — Это тоже часть Защиты от Темных Искусств. А Поттер не пойдет, потому что создание сложных оберегов не проходят на его курсах. Альфард бросил взгляд на стол преподавателей: Поттер завтракал, погрузившись в чтение газеты. В последние дни он выглядел задумчивым, и его взгляд, направленный в сторону их компании, был немного рассеянным и отстраненным. Том никак это не комментировал, но едва ли он был доволен тем, что внимание профессора медленно ускользало от него. Разве в этом было что-то удивительное? Конечно, Поттер не мог не обращать на него внимание, когда Том вешался ему на шею, но сейчас, когда тот вел себя, как любой другой ученик и не рассказывал ему о своих амбициозных планах, у него не было причин следить за Реддлом. Альфард находил это нормальным — и правильным. Если бы они просто оставили всю эту историю позади, то их жизнь стала бы намного проще — ему не пришлось бы беспокоиться, что Том из ревности навредит мисс Грейнджер. Та, к слову, тоже была погружена в свои дела, и Альфард подходил к ней узнать о прошедшей конференции, о которой он даже специально прочитал в журнале — он чувствовал себя невероятно взрослым, получая по почте не квиддичные брошюры, а серьезные научные исследования. — Было интересно, — немного растерянно ответила ему мисс Грейнджер. — И даже обошлось без скандалов, что удивительно. — Удивительно? — переспросил Альфард. — Там же одни старики. — Ты не представляешь, как они любят поспорить, — мисс Грейнджер нежно рассмеялась. — В наших кругах ходит байка о том, как двое профессоров едва ли не устроили смертельную дуэль на конференции в Мадриде. Повезло, что они так напились, что быстро позабыли об этих планах. Но с тех пор там всегда присутствует хотя бы один аврор. — Кто бы мог подумать, — Альфард искренне улыбнулся. Он опустился на стул, стоящий около учительского стола: остальные ребята уже ушли, и он пользовался возможностью поговорить с мисс Грейнджер наедине. — Значит, вы там напились? — Что ты, — она хитро прищурилась. — Кстати… Улыбка вдруг пропала с ее лица, а взгляд стал задумчивым. Она пожевала губу, словно размышляя, стоит ли высказывать свои мысли, но затем всё же решилась. Она наклонилась вперед и спросила, понизив голос: — Тебе известно что-нибудь о том, как работает кольцо Ориона? Альфард растерянно моргнул. Он знал, о каком кольце шла речь — о фамильном перстне Блэков, которое сейчас носил на своем пальце профессор Поттер. Это кольцо не давало покоя Вальбурге и Тому, но оставалось недоступным их алчным рукам. — Я знаю, что на него наложены защитные чары, — медленно произнес Альфард. Едва ли это было секретом: если Орион отдал свой перстень Поттеру, то уж наверняка рассказал ему о его волшебных свойствах. — Оно может предупредить хозяина, если его еда отравлена. И его нельзя снять, если не знаешь слово, с помощью которого оно было зачаровано. — Угу, — мисс Грейнджер задумалась. — Но на какую именно отраву оно среагирует? Если, например… в напиток попадет муха. Считается ли это? — Я не знаю, — признался Альфард, глядя на нее круглыми глазами. Он не понимал, куда ведет этот разговор. — Орион никогда не давал его мне. — Хм, логично… — А почему вы спрашиваете? Это кольцо ведь у мистера Поттера? — Альфард насторожился. — Ему что-то подлили в питье? — Нет, — мисс Грейнджер покачала головой и улыбнулась. Натянутое выражение безмятежности на ее лице было не слишком убедительным, и Альфард тут же принялся воображать худшее: в Хогвартсе был лишь один человек, который мог добавить что-то в еду профессора ЗОТИ, и если Реддл сделал это… — Том пытался его отравить? — прямо спросил Альфард. — Что? — изумилась мисс Грейнджер. — Нет! Нет, я спрашиваю просто из любопытства. Мне нечасто встречаются такие артефакты. Альфард всё равно не был убежден — уж слишком отчетливой была тревога в ее глазах. Хотя он не был уверен, что так уж хорошо разбирается в эмоциях мисс Грейнджер — в конце концов, с чего он взял, будто он понимает что-то в ее чувствах? Может, они и были знакомы довольно давно, но всё же между ними стояла огромная преграда в виде их положения, возраста и опыта. Они едва ли могли бы стать друзьями, пусть даже какая-то его часть хотела этого — в Хогвартсе Альфард чувствовал себя таким одиноким, и мисс Грейнджер тоже… Он был уверен, что вопрос о кольце не был случайностью. Но если Том был причастен, почему Альфард ничего об этом не знал? С кем, если не с ним, Том бы поделился такой безумной идеей, как мысль подлить что-то в напиток Поттера — и что это могло быть? Амортенция? Веритасерум? Альфард с ужасом представлял последствия. Но и спросить об этом прямо он не решался, ведь если бы Том понял, что мисс Грейнджер спрашивала его о кольце, то наверняка заподозрил бы Альфарда в том, что он рассказывает профессору Древних Рун слишком много подробностей их жизни. В итоге он молчал и наблюдал. Удивительно, но Том совсем не выглядел как человек, замышляющий что-то. Взгляды, которые он бросал в сторону Поттера, были полны недовольства и подозрения — и печали. В преддверии Хэллоуина они все отправились в Хогсмид — тот был украшен в честь праздника, и в магазинах появились разнообразные тематические товары. Малфой и его приятели принялись закупаться разными розыгрышами и пакостями, и, наблюдая сквозь окно за тем, что Абраксас рассовывает по карманам, Альфард решил быть осторожнее с предметами, что он берет в руки. Не хотелось бы случайно схватиться за перо, царапающее своего владельца, или угодить в вечную липучку. Том же был абсолютно равнодушен к праздничному антуражу – его настроение становилось всё хуже и хуже с каждым днем, проведенным в отдалении от его дорогого профессора. Тот, кажется, и думать забыл про Тома и его тревоги — Альфард видел, как он заходил в паб в веселой компании преподавателей. Четверокурсников туда бы не пустили, поэтому им приходилось довольствоваться сливочным пивом. В кои-то веки они обходились без девчонок: ни Роуз, ни Аделия, ни София не были заинтересованы в розыгрышах, поэтому они не присоединились к их прогулке. Ребята бродили по деревне, потягивая сливочное пиво и поедая конфеты, около пары часов — затем идеи для развлечения закончились, и ребята отправились к пабам. Небо над их головами медленно окрашивалось закатными красками. Они заглядывали в окна Кабаньей головы, завидуя старшекурсникам, которым было позволено посещать это заведение. Не сказать, что Альфард так уж сильно хотел напиться в этом сомнительном месте, но ему было любопытно. Он заметил, что профессора, сидевшие в углу, начали подниматься со своих мест и пихнул Бенджамина в бок. Тот всё понял и кивнул. — Может, погуляем у озера? — предложил он. — Почему бы и нет, — воодушевился Максимилиан. — Роуз говорила, что они с подругами решили создать кружок живописи — они как раз будут на берегу. Том, ты знал, что Роуз хорошо рисует? Я видел! — Не знал, — равнодушно ответил Том. Розье гордо приосанился, и Альфард с трудом поборол желание закатить глаза. Если Максимилиан хотел, чтобы в глазах Роуз он выглядел лучшим парнем, чем Том, то ему можно было так не стараться — едва ли Реддл прикладывал хоть какие-то усилия, чтобы порадовать свою бывшую девушку. Его внимание всегда ощущалось, как награда, которую стоило заслужить, и Альфард был уверен, что Роуз чувствовала себя такой же потерянной в этой погоне за его одобрением, каким был он сам. Они уже отошли от паба, когда позади вдруг послышался веселый голос. — Мистер Блэк! Мистер Нотт! Альфард обернулся, заметив, как профессор Слизнорт выходит из паба. За ним выкатился Борко и радостный Бири, а следом — остальные профессора. Альфард замер, и друзья остановились позади, наблюдая за приближением профессора. Лицо Слизнорта было чуть розоватым, а широкая улыбка растягивала его пухлые щеки. — Профессор? — вежливо кивнул Эдвин. — Как проходят выходные? Купили всё, что хотели? — Да, — встрял Малфой, которого вообще-то никто не спрашивал. — Хорошо-хорошо, — Слизнорт похлопал себя по животу. Он довольно и гордо оглядел компанию Альфарда, останавливая внимательный взгляд на лицах своих подопечных. Краем глаза он заметил, что профессора приближаются к ним, и в толпе он увидел мисс Грейнджер — она смотрела на профессора Уолбрика и смеялась. — Что-то случилось? — спросил Альфард чуть резче, чем он намеревался. — Нет-нет, — Слизнорт улыбнулся еще шире. — Я лишь хотел узнать, как проходят ваши будни? Мы с коллегами разговорились об исследованиях, и я вдруг увидел всех вас — наши будущие светочи науки. Альфард скептически приподнял бровь. Он не ощущал себя светочем науки и очень сомневался, что Слизнорт считал его таковым. На его языке почти завертелся язвительный комментарий, но Том, который всю прогулку пребывал в мрачной хандре, вдруг подал голос. Он шагнул вперед, и друзья расступились перед ним. — Мы предвкушаем поход в Лес в это воскресенье, — сказал он. — Ну еще бы, — усмехнулся Слизнорт. — Особенно вы, Том, правда? Поттер, который всё это время пытался слиться с забором и не привлекать внимание Реддла, повернул голову. Его зеленые глаза блеснули за стеклами очков, а на лице появилось странное выражение — подозрения и напряжения. — Вы уверены, что поход в Лес — хорошая затея? — уточнил вдруг он. Мисс Грейнджер пихнула его локтем в бок. — Почему нет? — удивился Слизнорт. — Хмырь — очень редкое растение, и оно должно быть добавлено в зелье той же рукой, что его срезала. Нам очень повезло, что он растет в такой близости к замку. Для юных зельеваров это отличная возможность. — Надеюсь, что мы сможем найти и другие ингредиенты, — улыбнулся Том. Они с Поттером обменялись тяжелыми взглядами — остальные не обратили на это внимание, но Альфард заметил. Почему Поттер был против похода в Лес? Они собирались оставаться в безопасной части, куда могли забрести и днем — единственную опасность представляла темнота и пугающие слухи, гуляющие среди студентов. Никто всерьез в них и верил — и едва ли Поттер полагался на эти байки. — Несомненно, — подмигнул ему Слизнорт, игнорируя беспокойство коллеги. — Я предлагаю обсудить перспективы ваших научных изысканий — и ваших тоже, Блэк, Нотт. Он выразительно посмотрел на Альфарда и Эдвина. — Наших? — удивился Альфард. — Именно так, — кивнул Слизнорт. — Приходите на следующее собрание Клуба Слизней. Я хочу послушать про ваши успехи в Древних Рунах и Трансфигурации. Альфард вздрогнул, уставившись на профессора. Было время, когда он мечтал о том, чтобы услышать подобное приглашение, но сейчас — совсем иные вещи занимали его разум. Видимо, именно этого ждал Слизнорт, чтобы заприметить его — чтобы Альфард и думать забыл про его Клуб? Или же достаточно было и того, что тень Ориона перестала накрывать всё вокруг? — Конечно, профессор, — улыбнулся Эдвин. Малфой и Мальсибер тихо зашептались за их спинами. Теперь они были третьекурсниками и могли претендовать на место в Клубе Слизней, но, кажется, Слизнорт не торопился их звать. Она кивнул Альфарду и Нотту, словно заключив с ними договор, и снова повернулся к Тому. Бири подошел ближе, а остальные профессора направились дальше по дороге в сторону Хогвартса. Поттер и Грейнджер тоже собирались уйти, но Реддл подал голос. — Вы думаете, что в Лесу опасно? Поттер нехотя обернулся и прищурился. — Сейчас везде опасно, — заметил он. — Я тоже там буду, — фыркнул Бири, проталкиваясь поближе. — В этой части Леса спокойно. Но, конечно, мы прочитаем ребятам обязательный инструктаж по безопасности. — Да мы уже сто раз там были на Уходе, — отмахнулся Розье. — И это же будет День Всех Святых? Разве вся нечисть не прячется, когда заканчивается Хэллоуин? — Это к вам вопрос, мистер Розье, — заметил Поттер. — Мы это проходили. — Э-э… — Чего вы опасаетесь? — спросил Том серьезным тоном. — А, по-вашему, в Лесу нечего опасаться? — уточнил Поттер. Это был один из немногих случаев, когда они беседовали друг с другом вне классной комнаты — и это всё равно было неловко. Судя по тому, как настойчиво мисс Грейнджер дергала Поттера за руку, она тоже находила всё это неправильным. Но Бири и Слизнорт не понимали, о чём на самом деле шла речь, и распинались о полезных растениях, которые можно было найти в Запретном Лесу, и пользе практических занятий — Не знаю. Вы боитесь того, что с нами может случиться — или того, что я там найду? — не отступал Реддл. — А при чём здесь ты? — Поттер нахмурился. Том поджал губы: он и сам не заметил, как оговорился. Он резко отвернулся, но никто из профессоров не обратил внимания на эту оплошность — Слизнорт и Бири продолжали обсуждать растения, и никто их не слушал. Друзья Тома молча ждали его реакции, прячась за его спиной. Наконец, Реддл процедил: — Тогда почему бы вам не пойти с нами? Если вы так обо всех беспокоитесь? — Том, вы им лишнего повода не давайте, — вмешался Слизнорт. — Директор Диппет и так недоволен нашими инициативами, а если еще молодежь ему будет поддакивать… Даже профессор Вилкост одобрила — где ваш дух приключений, Гарри? — Я полон духа приключений, — усмехнулся Поттер, отворачиваясь. — Неужели, — не удержался Реддл. Альфард слегка толкнул его локтем — это уже начинало становиться подозрительным. Он замечал, что Малфой липнет к Тому с другой стороны, прислушиваясь и приглядываясь: едва ли этот белобрысый придурок понимал, что тут происходит. Реддл, конечно, держал его близко и посвящал в свои секреты, но вряд ли он делился с ним историей своего разбитого сердца. Поттер уже на них не смотрел — его взгляд привлекло что-то в конце улицы. — Прогуляемся? — неожиданно предложил он мисс Грейнджер. — Давай, — легко согласилась та. — А мы пойдем в замок, — спохватился Бири. — Догоним остальных. — Вы с нами, молодые люди? — спросил Слизнорт. — Скоро ужин. — Мы задержимся, — ответил Том. Профессор не обратил внимания на его недовольный тон, зато Альфард ощутил, как нечто тяжело опустилось на его плечи. Он наблюдал за тем, как учителя расходятся: Поттер и Грейнджер, помахав им на прощание, отправились в одну сторону, а Слизнорт и Бири поспешили в другую, торопясь догнать остальных. Том проводил их мрачным взглядом и вдруг повернулся к Альфарду. — Пойдешь со мной? — спросил он, и его слова прозвучали скорее как указание, чем вопрос. Серые глаза наполнились неожиданным азартом, и Альфард с подозрением прищурился и уточнил: — Куда? — Пройдемся. — А как же озеро? — уточнил Максимилиан неуверенно. — Мы вас догоним, — решительно заявил Реддл. — Я хочу заскочить в одно место, и нам не обязательно идти туда толпой. — Ладно, — легко согласился Эдвин. — Встретимся там. Он положил руку Малфою на плечо и подтолкнул его в нужном направлении. Абраксас хотел было повозмущаться, но все, кроме него, тут же приняли этот план — потому что Максимилиан, Бенджамин и Эдвин прекрасно понимали, что именно задумал Том, и уже привыкли реагировать на его планы, подобно флюгеру, вращающемуся на ветру. Они сделали вид, будто ничего странного не произошло, и направились к тропе, коротким путем спускающейся к озеру. Альфард поймал взгляд Абраксаса, полный подозрения и недовольства — казалось, что с каждым днем неприязнь между ними всё росла. Альфард поджал губы. — Малфой мне надоел, — пожаловался он, когда друзья отошли подальше. — Правда? — Том глянул на него. — Почему? — Он меня ненавидит. — Как и ты его. В чём твоя проблема? Он из чистокровной семьи и поддерживает наши взгляды — у вас нет причин ссориться друг с другом. — Он завидует мне, потому что я особенный, — мрачно пошутил Альфард. — А ты особенный? — усмехнулся Том. — А разве нет? — Альфард повернулся к нему и спрятал руки в карманы. Он тяжело вздохнул, оглядывая деревню, медленно погружающуюся в закатные сумерки. Студентов становилось всё меньше — они торопились к ужину. Взгляд Тома, прикованный к его лицу, был задумчивым и удивительно мягким. Альфард спросил прямо: — Зачем ты меня позвал? Следить за Поттером могут и все остальные. — Думаешь, он не заметит, если за ним будут таскаться семь человек? — Думаю, он в любом случае заметит тебя. Я тут при чём? Том улыбнулся, словно это ему польстило — Альфард покачал головой. — Ты ведь общаешься с Грейнджер, разве нет? — На уроках, — Альфард слегка напрягся. Он повернул голову, наблюдая, как Поттер и Грейнджер уходят всё дальше. Куда они направлялись в такой час? С той стороны не было большой дороги, только тропа, ведущая через Запретный Лес. Не собирались же они возвращаться в замок, петляя между кустов? — Роуз говорит, что ты часто остаешься после занятий. Может, дело было не только в слежке за Поттером — Альфард приложил все усилия, чтобы смятение не отразилось на его лице. Он сжал руки в кулаки. — Ага, — сказал он, стараясь звучать как можно равнодушнее. — Мне нужно стараться, чтобы показывать результаты — видишь, оно того стоит. — Поздравляю, — ухмыльнулся Том. — О чём вы говорите? — О Рунах, — ответил Альфард. — О чём еще? Том пожал плечами. Он двинулся по улице, и Альфард отправился следом за ним. Поттер и Грейнджер удалялись довольно быстро, поэтому пришлось прибавить скорость, чтобы не потерять их из виду. — И зачем мы следим за ними? — спросил Альфард. — Хочу узнать, что происходит, — спокойно пояснил Том. — А что-то происходит? Том задумчиво нахмурился. Поттер и Грейнджер остановились в конце улицы и замерли, глядя на тропу — та спускалась с холма и пропадала в небольшой рощице, прикрывающей выход к озеру. Тихо посовещавшись, они двинулись по ней. — На прошлых выходных они уехали из Хогвартса, — медленно произнес Том, не отрывая взгляда от удаляющихся спин. — Что-то произошло. — Они ездили на конференцию по Древним Рунам, — пояснил Альфард, краем глаза следя за чужими реакциями. Когда они находились так близко, несчастный дюйм, что Том уступал ему, казался особенно ощутимым, и Альфард невольно выпрямлял спину. В розоватом вечернем свете кожа Тома казалась такой нежной, такой мягкой — он терял свои острые углы, и даже мрачное выражение его лица, казалось, смягчалось. Серые глаза пристально всматривались в даль. — Мисс Грейнджер сказала, что всё прошло хорошо — и в журнале тоже ничего не писали. Я читал. — И всё же Поттер ведет себя подозрительно. Альфард нахмурился. Он был уверен, что Том преувеличивает, и ничего странного с Поттером и Грейнджер не происходило — тот просто был недоволен, что профессор не переживал об их ссоре и занимался своими делами. И чего он ждал? Это Альфард бегал за ним два года — Поттер не стал бы этого делать. — Подозрительно — потому что думает не о тебе? — Да, — легко согласился Том. — У меня плохое предчувствие. Альфард подавился вздохом. Какое-то время они шли в молчании: достигнув конца улицы, они, укрывшись за углом последнего дома, наблюдали за Поттером и Грейнджер. Их темные силуэты мелькали между деревьев. Они дождались, когда те отойдут еще дальше, и тоже ступили на тропу. Альфард пинал маленький камешек. — Я не понимаю, что происходит в твоей голове, — признался он неожиданно для самого себя. — Ты сказал, что вы поругались, потому что ты наговорил ему “всякого” о Философском Камне — но с чего ты взял, что он вообще захочет извиняться? — Ты не веришь, что мое предчувствие не ошибается? — произнес Том отвлеченно, высматривая силуэты впереди. Сквозь редкие деревья, уронившие большую часть своей листвы, был виден берег. Альфарду показалось, что там, внизу, мелькнуло что-то темное, словно фигура выступила из-за деревьев и тут же пропала, но Поттер и Грейнджер не обратили внимания. Стая птиц взлетела в воздух. — Я не понимаю, почему ты думаешь, будто Поттер беспокоится о вашем споре, — признался Альфард. — У него полно других забот — и теперь, когда нет Ориона, ему даже не нужно переживать о том, что ты выдашь правду о его отношениях. Маленькая сойка пролетела мимо них и села на ветку, низко склонившуюся над тропой. Альфард полюбовался переливом голубого цвета на ее крыльях. — Я это чувствую. — Чувствуешь? — фыркнул Альфард. — Каким же образом? Том усмехнулся и посмотрел на него таким знающим, покровительственным взглядом, словно его слова были прописной истиной, которую глупый Альфард почему-то не понимал. Он прищурился, следя за силуэтами, спускающимися к воде. — Ты мне не поверишь, — усмехнулся Том. — Рискни. Ты ведь мне всё рассказывал. — Думаешь? — А что, ты бы предпочел откровенничать с Малфоем? — А что, ты ревнуешь? Альфард возмущенно фыркнул, ощутив, как жар коснулся его щек. — Я просто не думаю, что ты стал бы жаловаться ему на свою личную жизнь. — Тебе же я жалуюсь. — Но я твой друг. Что-то в лице Тома поменялось — словно тень набежала на него, а веселый блеск в глазах потух. Может, он не думал об этом — о людях, что его окружали. Он доверял им свои планы, он вел их за собой, но кем они были для него? Максимилиан, Бенджамин, Абраксас — для них всё это было приключением, и Альфард не был уверен, что они на самом деле осознавали, во что они ввязались. Эдвин осознавал, но ему было всё равно — и Альфард остался единственным, кто выражал недовольство. Но ведь друзья и должны были это делать? — И почему мы всё время говорим обо мне? — спросил вдруг Том. Альфард невольно рассмеялся. — А ты хочешь говорить о чём-то другом? — Как твоя личная жизнь? — Не похоже, что ты хочешь со мной встречаться, — фыркнул Альфард. — Значит, моя личная жизнь всё такая же, как и раньше. Поттер и Грейнджер вышли на берег. Они смотрели в сторону узкой, почти незаметной тропы, уводящей в сторону от замка: она была непопулярной, потому что была частично затоплена и терялась в зарослях. Ей интересовались только любители зельеварения — ходили слухи, что в той стороне можно было собрать редкий вид пиявок. Альфард поморщился — его тошнило от одного вида их склизких тел. — Ты мог бы попробовать с кем-нибудь другим. — Я не Роуз, чтобы ты сбрасывал меня в руки первому попавшемуся. — Роуз выглядит довольной, — заметил Том. — Потому что ей нужен домовой эльф, а не парень. — Розье посимпатичней эльфа будет. — Мда? — И он послушный — это хорошая черта, — Том вдруг улыбнулся так искренне, что сердце Альфарда пропустило удар. Его наполнило чувство странной нежности, заботы: Том был уверенным в себе, отчаянным и решительным — и таким одиноким. — Ты бы с ним встречался? — Я предпочитаю брюнетов. Альфард потупил взгляд и невольно растрепал свои волосы. — И что у вас было? — спросил он. — С Поттером? Том замешкался, не спеша отвечать. Альфард тихо выжидал, гадая, появится ли у него шанс узнать, что на самом деле происходило за закрытой дверью кабинета. Он сомневался, что Реддл действительно сумел прийти к чему-то значимому — учитывая, что Поттер совсем недавно расстался с Орионом, с которым у него, кажется, всё было довольно серьезно. Тот говорил о сексе — точнее, кричал это Тому в лицо. Когда-то давно он рассказывал Альфарду подробности своих безрассудных романов, но едва ли его отношения с Поттером походили на эти истории. — О чём ты думаешь? — спросил вдруг Том. — Ты покраснел. — Это ты виноват, — Альфард прижал руку к своей щеке. — Ты с ним — что? — Что? — Том игриво прищурился. — Не красней — ничего такого у нас не было. — Но что-то ведь было? — полюбопытствовал Альфард. — Ты целовался с ним? — Возможно, — ответил Том, и его глаза блеснули. Альфард думал об этом чаще, чем ему следовало. Том был высоким и стройным, привлекательным — что Поттер думал, когда смотрел на него сейчас? Они больше не были детьми. Они могли закончить школу в следующем году и покинуть эти стены. — А секс? — спросил Альфард, и это слово коснулось его губ, словно непростительное заклятие. Они говорили об этом в спальне, и Бенджамин и Максимилиан, бесстыдные и абсолютно погруженные друг в друга, совершенно не стеснялись этой темы. Альфард тоже не стеснялся — в своих мыслях. Но посреди осеннего леса, когда холодный ветер забирался под мантию, это казалось чем-то невероятно смущающим — и личным, существующим только между ними. Том покачал головой, глядя себе под ноги. — Да какой секс, — с неожиданно искренним возмущением произнес он. — Но ты ведь тоже об этом думаешь? — Пока что думать об этом меня заставляешь только ты. Альфард усмехнулся — он даже мог этим гордиться. Может, Том и не позволял целовать себя, но всё же порой Альфард мог ощутить его близость — может, Реддл и не хотел с ним спать, но всё же ему было любопытно. Он испытывал границы — свои, но в большей степени чужие, — и Альфард раз за разом оказывался его подопытным. — А ты пробовал с кем-то другим? — С кем? — А тебя никто не ждет на каникулы? — с любопытством уточнил Альфард. — На каникулах у меня нет времени на такие глупости, — отмахнулся Том. — Чем же ты занимаешься? Том задумался, словно взвешивая возможность доверить свой секрет. Альфард тут же навострил уши: кажется, у него появился шанс узнать что-то новое, и в кои-то веки ему не казалось, будто чужие слова могут превратиться в грозовые тучи над его головой. Поттер и Грейнджер всё же повернули к замку, и Альфард с облегчением вздохнул — ничего странного не происходило, и Том зря переживал. Видимо, профессора просто боялись, что прогуливающийся ученик свернет не в ту сторону. — Я учился водить машину, — вдруг признался Том. — Что? — изумился Альфард. — Зачем? Получилось? — Это не так сложно, как кажется. Мне было интересно. — Я думал, что ты ненавидишь всё… маггловское, — заметил Альфард, вспоминая все разговоры, что велись в их компании. Он едва ли мог помыслить, чтобы кто-нибудь из них прикоснулся к страшному маггловскому изобретению — они эти автомобили даже и не встречали толком. Альфард видел, как магглы водили машины в Лондоне, когда навещал Ориона давным-давно. Его это пугало. Но для Тома всё должно было быть иначе. Он вырос среди магглов и возвращался к ним каждое лето — их мир был для него привычен и понятен. Что именно подпитывало его ненависть? Война? Гордыня? Истории Кровавого Барона о Слизерине? Или же то, как все остальные его приятели относились к магглорожденным — в конце концов, первым, что он узнал об обществе волшебников, было желание Маркуса Йорка поиздеваться над ним. Альфард понимал его желание примкнуть к идеям, кажущимся такими безопасными — и выгодными. Особенно для Тома. Особенно сейчас — когда весь Слизерин наблюдал за ним. — Зато теперь я могу не торчать в приюте всё лето. — А откуда ты взял машину? — спросил Альфард. — Скажем так, — ухмыльнулся Том, — я знаю, где ее одолжить. Они спустились к озеру и потоптались на том месте, где останавливались Поттер и Грейнджер. Альфард не заметил ничего подозрительного. Он хотел было пойти дальше, но Том не двинулся с места — он стоял и разглядывал затопленную тропу. Затем опустился на корточки и принялся тихо шипеть. Альфард вздрогнул, и хорошее настроение вдруг разом покинуло — в странном оцепенении он наблюдал, как из травы выползает темная змея, послушно обвивающая руку Тома. Реддл поднес ее к уху, прислушиваясь к тихому шипению. — Что… что она видела? — шепотом спросил Альфард. — Птицу, — ответил Том. — Она видела птицу. Хэллоуин был особым праздником для Хогвартса — из-за обилия привидений, населяющих его. Ходили слухи, будто в канун Дня всех святых они устраивали вечерки в подземельях, где собирали горы протухшей еды: запах разложения был таким сильным, что даже мертвые могли учуять его. Слизеринцы ходили и принюхивались, боясь, как бы запах тухлятины не добрался до гостиной — не хватало еще, чтобы обезумевшие призраки заполонили их спальни. Им хватало и Пивза, который отчаянно желал попасть на вечеринку, но был изгнан — с ним никто не хотел общаться, и разгневанный Пивз вымещал свою злость на учениках. — Черт, не отмывается, — жаловался Альфард, ставший жертвой одного из таких нападений перед завтраком. Полтергейст плевался комочками из несмываемых чернил, и теперь одно такое пятно красовалось на рубашке Альфарда. Впрочем, ему всё равно повезло: на одну второкурсницу с Когтеврана Пивз вылил целую чернильницу, вопя, что у грязнокровки теперь грязная голова. Ее однокурсницы принялись хохотать. — У меня есть идея, — сказал вдруг Максимилиан. Он достал палочку и направил на Альфарда — тот тут же испуганно дернулся в сторону. Однако ничего страшного не произошло: цвет его рубашки сменился на черный, и пятно стало незаметным. Он даже присвистнул от удивления. — Эй, — фыркнул Розье, — я же не совсем безнадежен. — Тебе идет, — сказала София из-под руки Эдвина. Альфард смущенно улыбнулся. Он бросил взгляд на Тома, но тот не отрывался от чтения Ежедневного Пророка. Альфард подпер голову рукой. — Роуз предложила собраться и погадать, — сказал Максимилиан. — А вот Аделия не верит в предсказания, — ответил Бенджамин. — Серьезно? — удивился Розье. — Как в них можно не верить? Они ведь сбываются! — Но ведь сбываются не все. Это может быть просто совпадением. — Ага, а когда я нагадал тебе, что тебя ждет гора богатства и славы, так ты радовался. — Так это другое! — Я сейчас все обратно разгадаю! — Я тоже верю в предсказания, — сказал вдруг Том, откладывая газету. Альфард утащил ее у него из-под руки и открыл, пробегая глазами по новостям. Ничего хорошего он там не вычитал. — Я тоже, — сказал Абраксас, глядя на Тома. — Моя мать гадает на костях. — Как это? — Это древнее языческое гадание. Но для этого нам нужно много костей животных. Сомневаюсь, что их будет просто найти. Но такие предсказания всегда сбываются. — И что она тебе нагадала? — спросил Альфард равнодушно. — Неудачи в любви, — вдруг честно ответил Абраксас, — а еще — власть и богатство. — Видимо, нельзя получить всё сразу, — заметил Эдвин. — И что бы вы выбрали? — спросила София. — Любовь, власть, славу или богатство? Если бы можно было выбрать что-то одно? — А можно два? — взмолился Розье. — Я бы выбрал любовь и славу… — Одно, — строго заявила София. — Тогда я выбираю любовь, — мечтательно улыбнулся Максимилиан. — Денег у меня достаточно, а капитаном команды я стану своими силами. Магия мне не нужна. — Суть задания в том, что, получив одно, другого ты не получишь, — сказал ему Бенджамин. — Если ты выберешь любовь, никакой тебе славы в квиддиче. — Тогда… — Максимилиан задумался. — Что же выбрать… — А я выбрал бы богатство, — сказал Абраксас. — Любовь проходит, а слава может принести множество проблем — я бы не хотел, чтобы под моими окнами собирались толпы поклонников. Деньги дают возможности. — А ты? — спросила София у Эдвина. — Конечно, любовь, — совершенно неискренне ответил тот, и она, покачав головой, пихнула его под столом, заставив ойкнуть. Эдвин наклонился, чтобы потереть ногу, а затем добавил: — И почему в этом списке нет знаний, например? — Потому что кому они нужны, — фыркнул Бенджамин. — Я бы тоже взял богатство. — Хер тебе, а не богатство, я уже обратно всё разгадал, — пробубнил расстроеный Максимилиан. Бенджамин толкнул его, и они принялись бороться в узком пространстве на скамейке. — Что выбрал бы ты, Блэк? — Абраксас повернулся к нему. — Любовь, — ответил Альфард. — Как не амбициозно. — Это единственное, что может сделать тебя счастливым, — возразил Альфард. Он посмотрел на Тома, который задумчиво разглядывал свой завтрак. Казалось, его мысли витали бесконечно далеко от разговора. Альфард коснулся его бедра, и Том вздрогнул, удивленно глядя на него. — А что выбрал бы ты? Том смотрел в его лицо пару секунд. — Власть, — ответил он. Альфард кивнул, не отводя взгляда. Суббота выдалась теплой и немного ленивой. Поддавшись атмосфере праздника, студенты забыли про уроки, отложив все заботы на потом — они гуляли по тропинкам, наслаждаясь осенним солнцем, летали на метлах, придумывали развлечения. Альфард и его друзья целый день веселились и объедались сладостями, которые были куплены в Хогсмиде. — Знаешь, Альфард, Марта спрашивала про тебя, — сказала Роуз, когда они расположились среди корней могучего дуба. Земля вокруг была усыпана золотой листвой. День был солнечный и сухой, поэтому было решено воспользоваться шансом посидеть на улице. Впереди их ждали дожди и холода. — Может, позовем ее к нам? Она милая и симпатичная. — Что за Марта? — спросил Малфой. — Обрих. Она с четвертого курса Гриффиндора, — пояснила Роуз. — Она чистокровная, если тебя это интересует. — Мне всё равно — ты же Блэку ее сватаешь. — У тебя же тоже девушки нет, — заметил Альфард. Преисполнившись нахальства, он растянулся на земле, положив голову Тому на колени. Ему было абсолютно всё равно, что о нём подумают — он собирался читать учебник по зельеварению. Том проигнорировал его, и Альфард решил, что будет считать это вторжение в чужое личное пространство — привилегией, доступной лишь ему одному. Малфой смотрел на него с неодобрением. — Зато мне есть, кого пригласить на бал, — сказал он. — В отличие от тебя. — Ты так пристально следишь за моей личной жизнью, что кажется, будто ты собираешься пригласить меня, — фыркнул Альфард. — Придурок, — обиделся Абраксас. Альфард прочитал главу о диокрастущих хмырях, которых они планировали собирать завтра. Они собирались отправиться в лес вечером, на закате — к этому времени хмырь как раз должен был созреть и выпустить побеги. — Тебе не обязательно теперь впечатлять Слизнорта, — сказал Максимилиан, кивая на учебник. — Ты уже в Клубе. Тебе там понравится — он уже наверняка придумал, с кем тебя свести, чтобы ты применил свои таланты в Рунах. Неужели это так интересно? — Ты бы знал, если бы записался, — заметила Роуз строго, и Розье тут же притих. Он скромно подсел к ней, обхватив колени руками. — Думаешь, мне стоило? — А в чём польза Ухода за Магическими Существами? — В том, что Кеттлберн ставит Выше ожидаемого всем, кто дошел до экзамена? — Что ж, хотя бы в квиддиче ты хорош, — фыркнула Роуз. Максимилиан подергал ее за рукав. — Я лучше всех в квиддиче, — заявил он. — Вот увидишь — я стану капитаном через год. А там уже и до предложений недалеко. Ориона звали в несколько команд — зря он пошел в Аврорат, конечно, но зато конкуренции меньше. Роуз окинула его внимательным, заинтересованным взглядом. — И почему же он ушел в Аврорат? — спросила она. — Родители заставили, — отмахнулся Максимилиан. — Так ведь? Все разом посмотрели на Альфарда, который вообще не собирался участвовать в этом разговоре — он читал учебник, проявляя небывалую ответственность. Но всеобщее внимание заставило его опустить книгу и недовольно поглядеть на друзей. — Откуда я знаю? — спросил он. — У Вальбурги спросите. — Она тоже не знает, — вдруг сказал Том. — Он отказывался идти в Аврорат, потому что собирался заняться квиддичем — а потом вдруг согласился. — Может, он почувствовал себя униженным после того, как ты его победил, — предположил Бенджамин. — Пошел тренироваться. Вдруг он хочет реванша? — Я рассчитываю никогда больше с ним не встречаться, — заметил Том. Альфард стиснул книгу в пальцах. Он тоже надеялся, что Орион больше не встретится с Томом — они слишком сильно ненавидели друг друга, и даже без Поттера, стоящего между ними, эта встреча не закончилась бы ничем хорошим. — У вас нет причин встречаться, — сказал он. — Он будет участвовать в учениях в Лондоне или вроде того — сейчас же все силы собирают там. — Из-за Гриндевальда? — тихо уточнила София. — Да, — Эдвин ободряюще сжал ее руки. — Думаете, он всё еще там? Альфард ощутил, как Том вдруг напрягся всем телом. — Нет, — сказал Альфард. — О нём давно уже не было новостей. Если бы он пытался атаковать Министерство, мы бы об этом узнали — так ведь? — Главное, чтобы он не вернулся в Хогвартс, — сказал Максимилиан тихо. Они все сжались, вспоминая те ужасные моменты, когда маггловские самолеты кружили над их замком. Они пытались об этом забыть — за повседневными заботами война казалась чем-то далеким, нереальным, похожим скорее на кошмарный сон. Она ушла на восток, в океан, в Африку — подальше от их туманного острова. Но всё же… — Помните, что говорили семикурсники? — встрял Бенджамин. — Чтобы захватить Хогвартс, ему нужно захватить Министерство — так же, как он сделал во Франции. Раз в Лондоне всё тихо, значит, мы в безопасности? Ведь здесь Дамблдор. — Дамблдор? — удивленно переспросила Роуз. — При чём здесь он? — Джереми Коган рассказал нам, что Совет Министров просил Дамблдора сразиться с Гриндевальдом, — пояснил Альфард. — Разве он не должен держаться от Хогвартса подальше, если есть шанс, что Дамблдор сможет его победить? — Я не верю, что Дамблдор на это способен, — пробубнил Абраксас. — Он такой старый и странный — может, у него маразм уже начался, а от старика ждут каких-то подвигов. Но мы зря об этом беспокоимся, я уверен. — Точно-точно, — закивала София. — Меня пугают такие разговоры. — Согласна, — поддержала ее Роуз. — В Хогвартсе всё тихо — давайте лучше поговорим о чём-нибудь хорошем? Макс, расскажи про эти ваши тренировки… — Что? А! Конечно! Скоро ведь наш первый матч! Альфард запрокинул голову, глядя на Тома — тот задумчиво разглядывал башни Хогвартса, покусывая нижнюю губу. Бубнеж Розье о квиддиче, призванный разрядить обстановку, его совершенно не интересовал, и складка меж его бровей становилась всё глубже — похоже этот разговор взволновал его, но Том не спешил делиться своими размышлениями. Альфард бросил взгляд на башни, но не увидел там ничего необычного. Весь следующий день они только и делали, что думали о вечернем походе в Запретный Лес. Туда отправлялся весь четвертый курс в компании Слизнорта, Бири, Кеттлберна и Вилкост — ожидалось, что прогулка будет спокойной, ведь ее устраивали далеко не в первый раз. Днем Слизнорт и Бири отправились в Лес, чтобы разметить маршрут с помощью белых огоньков, повисших в воздухе между деревьями. Искать хмыря разрешалось только в пределах очерченной территории, там, где было безопасно — как сказал Хагрид, которого Альфард встретил перед обедом, в этой части Леса обитали только лукотрусы. — Я там каждый день гуляю, — легкомысленно поделился Хагрид. — Никого опасного там нет — ну забрести могут, конечно, колпак там или леший, но вы главное не ходите за ними и всё будет хорошо. — Какой еще леший? — изумился Бенджамин. — Они ведь опасные! — Неправда, они пугливые… — Разве лешие не заманивают путников в чащу? — Так-то оно так, — Хагрид почесал макушку, — но они ведь не со зла это делают. Они оберегают лес — когда-то они были сильными духами, но потом утратили свои силы, потому что в них перестали верить… — Замечательно, — буркнул Бенджамин. — Что там Поттер нам советовал делать при встрече с лешим? Лепить в него Авадой Кедаврой? Альфард и Максимилиан прыснули со смеху, а Хагрид обиделся. — Достаточно просто одеть рубашку задом наперед, — ответил он хмуро и ушел. Упоминание существ, которых они могли встретить, было весьма волнительным, но перед самым походом Кеттлберн поспешил успокоить студентов. Они все собрались в холле, и профессор вышел вперед, постучав походным посохом о каменные плиты. Из-под посоха вылетело несколько искр, громко затрещавших в воздухе — студенты тут же притихли. — Территория, где вы будете собирать хмыря, огорожена белыми огнями и защитными чарами, чтобы вы не забрели случайно в чащу, — сообщил он. — Там не обитает никого опасного, однако вы все равно можете столкнуться с лукотрусами, и я напоминаю вам, что эти существа не станут нападать на вас первыми, но могут стать агрессивными, если вы попытаетесь их схватить. Это касается любых животных, которых вы можете заметить… Максимилиан зевнул, и Альфард с трудом поборол желание сделать то же самое. Они выслушали сначала инструктаж по безопасности от Кеттлберна, затем — указания от Слизнорта. Профессор Бири принес уже срезанного хмыря и продемонстрировал, как именно стоит отсекать побег. Хмырь представлял собой серо-зеленое растение, бледное и невзрачное: он оплетал корни и стволы деревьев, прятался в кустах и на камнях. В темноте его трудно было заметить, но срезать его нужно было, когда он созревал и выпускал голубоватые побеги, покрытые крошечными бутончиками — после заката в День всех святых. Наконец, они отправились в Лес. Солнце уже садилось за горизонт, скрытое среди облаков, и багряный свет затухал — окрестности Хогвартса погружались в полумрак. В этом мрачном свете замок казался черной громадой, нависающей над холмами. Иногда Альфард поднимал голову, разглядывая его — мурашки бежали по его спине, и с каждым шагом предвкушение чего-то нового и интересного покидало его. Странное предчувствие медленно сжимало его внутренности, и вид приближающегося Леса — покачивающихся на ветру деревьев, острых пиков сосен, подвижных теней, скрытых в ветвях — казался угрожающим и враждебным. Белые огни сияли ярко в полумраке. Слизнорт остановился у первых деревьев. — Итак, мы будем идти шеренгой, — сообщил он. — Ваша задача — собрать хотя бы три побега. Не отходите от ваших товарищей. Мы будем наблюдать за вами. Студенты зажгли Люмосы и ступили в Лес. Альфард и не догадывался, насколько сложным будет это задание. Сияние Люмосов и алые отсветы заката давали достаточно света, чтобы ориентироваться среди деревьев, но разглядеть побеги было абсолютно невозможно. К тому же корни деревьев терялись под ковром пожухлой травы и листвы — Альфард постоянно запинался, пока крутил головой по сторонам. Он намеревался держаться рядом с друзьями, но им всё равно приходилось отходить в сторону, чтобы осматривать деревья и кусты — постепенно они удалялись друг от друга… Через полчаса он начал беспокоиться. Из полумрака иногда доносились довольные возгласы, когда кто-то из студентов находил хмыря, однако Альфарду чудовищным образом не везло. За всё это время он не нашел ни то что хмыря — даже жалкой поганки. Хорошая оценка за задание начинала казаться всё более далекой, и Альфард встревожился — а не мог ли Слизнорт изменить свое мнение о нем, обнаружив, что Альфард не в состоянии справиться с таким простым заданием? От него не требовалось ничего, кроме внимательности — и удачи. — Кто тут? — раздался рядом испуганный возглас. Альфард тут же поспешил в сторону ближайшего Люмоса. Из-за деревьев показался силуэт — это оказалась Кэти. Она сидела на земле, выставив перед собой палочку, и пыталась что-то разглядеть в полумраке. — Что случилось? — спросил Альфард обеспокоенно. Кэти вскинула голову и испуганно уставилась на него. Ей понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя — она поднялась и отряхнула свою мантию. — А, это ты, — пробормотала она. — Мне показалось. — Что именно? — Будто кто-то идет, — она кивнула в темноту. — Должно быть, эхо твоих шагов. Альфард оглядел деревья и кусты, пропадающие во мраке. Несколько веток качались — видимо, возглас Кэти спугнул птицу. — Боишься темноты? — улыбнулся Альфард, стараясь звучать бодро и дружелюбно. Кажется, он выбрал неверную стратегию: Кэти помрачнела, развернулась и двинулась в другую сторону. Помешкав секунду, Альфард двинулся за ней. — Подожди! — Не ходи за мной, — строго сказала Кэти. — А вдруг снова что померещится? Тут лукотрусы водятся. И змеи. — Я не боюсь змей, — она остановилась и обернулась. — Это тебе стоит. — Почему? — Ты с ними живешь, — она откинула волосы с лица и решительно направилась прочь, туда, где мелькали Люмосы других учеников. Альфард вздохнул, глядя ей в спину: он сам не знал, на что рассчитывал, пытаясь заговорить с Кэти. Он не надеялся, что они помирятся, но всё же порой ему казалось, что он должен сделать хоть что-то — поговорить с ней, объяснить, почему он поступил с ней так некрасиво. Ему было стыдно. Кэти и Орион — он подвел их, и в этом он мог винить лишь самого себя. — Ал! — окликнул его веселый голос, отвлекая от размышлений. Из-за деревьев показались Максимилиан и Бенджамин. — Как улов? — спросил Розье. — Я нашел пять. — А я нашел ничего, — буркнул Альфард. — Я тоже, — пожаловался Бенджамин. — Эх, салаги, пойдем, покажу вам, как это делается, — Максимилиан закинул им руки на плечи, почти повисая на них. Альфард ойкнул, но всё же выдержал его вес. Под чутким руководством Максимилиана они ничего не нашли. К тому времени студенты уже медленно начинали сбиваться в кучки, возвращаясь к профессорам: те прогуливались между деревьями, наблюдая за ними и не вмешиваясь. Лестрейндж заметил Эдвина и Софию и помахал им рукой: их улов на хмыря тоже был довольно богатым. — Да как вы это делаете? — возмутился Альфард. — Мы следили за Слизнортом, — пожал плечами Эдвин. — Он отмечал места, где растет хмырь — видимо, рассчитывал прийти сюда попозже и собрать то, что мы не найдем. Вот мы всё и собрали. — Черт, а у нас ничего, — Бенджамин беспомощно посмотрел на Альфарда. — Мы единственные, кто ничего не нашел? Не может такого быть! Где Том? Альфард вскинул голову, оглядывая Люмосы. В полумраке сложно было разглядеть, кто именно скрывался за волшебным светом — он и не помнил, в какой момент Реддл отделился от них и пропал среди черных стволов деревьев. — Я его не видел, — ответил он.

***

— Что значит пропал? — рявкнул Гарри. — Гарри, тихо, — Гермиона сжала его рукав. — Не обязательно так кричать. — Всё в порядке, — сказал профессор Флитвик. Кажется, тревожная новость вырвала его из постели: он был одет в простую светлую мантию, напоминающую скорее домашний халат, волочащийся за ним по земле. Из кармана торчал ночной колпак. — Все мы переживаем за мистера Реддла. — Ни дня без происшествий, — обеспокоенно заметила мадам Банишер. — Я не понимаю, — настоял Гарри, — каким образом он мог пропасть? Его шрам неприятно тянуло, и боль отдавалась пульсацией в висках — это отнюдь не улучшало его настроение. — Профессора как раз пытаются в этом разобраться, — пояснил Флитвик. — Пока что нет причин для паники — студенты пропадают в этом Лесу чаще, чем можно было ожидать, учитывая количество предупреждений. Но мы всегда их находим. Гарри изумлённо моргнул: уж он-то хорошо знал, как далеко студенты могли уйти в Запретный Лес и кого именно они могли там встретить. И в этом не было ничего нормального — это была отличная причина для паники. — Это многое говорит о безопасности нашей школы, — строго заметила мадам Банишер, словно прочитав его мысли. — Как директор Диппет вообще разрешил эти ночные походы в Лес? — Это многолетняя традиция... — И почему если традиция, то обязательно что-то опасное? Почему они не сажают клубнику? Запретный Лес! Выдумали тоже! Гарри обеспокоенно нахмурился, поняв, что ничего полезного от Флитвика и Банишер он не узнает — те сами ожидали новостей, наблюдая за ситуацией. Он огляделся, заметив, что помимо профессоров на поляне собралось несколько студентов — это были друзья Тома, стоящие в стороне рядом с хмурым профессором Бири. Они перешептывались, настороженно поглядывая по сторонам — Гарри поймал взгляд Альфарда Блэка и решительно направился к ним. — Что здесь произошло? — спросил он твердо. — Пока что неясно, — сказал ему профессор Бири. — Ребята разошлись в разные стороны и потеряли Реддла из виду. Мы подозреваем, что он просто заплутал… — Где? В трех соснах? — нахмурился Гарри. — Как он мог потеряться? — Кеттлберн проверяет свои чары, — ответил Бири. — Он установил их по периметру на тот случай, если кому-то из студентов захочется выйти за очерченную границу — он бы сразу понял, если бы чары были нарушены. — А если Тома увел леший? — шепотом предположил Максимилиан. — Чары профессор Кеттлберна отгоняют всю нечисть, — осадил его Бири. — Но Том же куда-то делся, — возразил Альфард. — Значит, чары не сработали. Гарри внимательно посмотрел на него, и Блэк отвернулся. Он сильно сутулился и казался ниже, чем был на самом деле, хмурился и нервно кусал губы. Тревога отчетливо проступала в чертах его лица. Его друзья тоже выглядели обеспокоенными, но что-то в облике Альфарда не давало Гарри покоя — то, как он смотрел на Лес, как щурился, словно силясь разглядеть что-то среди темных деревьев. — Может, Том хотел с кем-нибудь встретиться? — спросил Гарри. — Что? — Альфард быстро глянул на него. — Не думаю. Он не говорил нам. — А он всё вам рассказывает? — С кем Реддл мог встречаться в такой час, да еще и в Лесу? — удивился Бири. — Не знаю, — солгал Гарри. — Но это не первый раз, когда Реддл находит проблемы в этом Лесу. В прошлом году он поранил руку. Если вы что-то знаете… — Мы ничего не знаем, — резко ответил Бенджамин. — Мы собирали хмыря. — И где же ваш хмырь? — Гарри прищурился. Лестрейндж и Блэк переглянулись и виновато опустили головы. — Рано делать выводы, — тихо произнесла Гермиона. Гарри вздохнул и раздраженно потер ноющий шрам. У него не было оснований думать, что происшествие с Реддлом каким-то образом связано с его предчувствием и чередой странных совпадений, тянущихся из Лондона — но всё же он ощущал, как нечто темное медленно наступает на него. Гарри чувствовал это нечто в холодном, ночном ветре, слышал в шелесте сухой травы и треске ветвей. Он повернул голову, глядя на Запретный Лес. — Почему вы думаете, что с Томом произошло что-то плохое? — спросил вдруг Блэк. Он выпрямился, расправил плечи. В полумраке, нарушаемом лишь бледным светом магических сфер, он вдруг до боли напомнил Ориона — своими черными глазами, лихими кудрями, упрямством на красивом лице. — У меня просто дурное предчувствие, — тихо заметил Гарри. — Это не значит, что с Томом действительно что-то случилось, — возразила Гермиона, дергая его за руку. Она поджала губы, бросая на него выразительный, предупреждающий взгляд. Гарри прекрасно понимал, почему она не хотела, чтобы он делал выводы — это было абсолютно бессмысленно, ведь Том никак не мог быть связан с событиями в Лондоне, но всё же… Гарри чувствовал себя ищейкой, поймавшей в воздухе нужный аромат. Что-то было не так. — Согласен, — сказал профессор Бири. — Не стоит паниковать раньше времени. — Том тоже так говорил, — пробормотал Альфард, игнорируя бубнеж Бири. — Как? — Гарри глянул на него непонимающе. — О дурном предчувствии, — шепнул Альфард. Нотт пихнул его локтем, словно не давая сболтнуть лишнего. — Мальчики, — Бири покачал головой. — Давайте думать позитивнее… Гарри повернулся к Гермионе и кивнул в сторону Леса: там среди деревьев передвигались Люмосы, видимо, принадлежавшие профессорам, прочесывающим территорию. Стоило поговорить с Вилкост, Слизнортом и Кеттлберном. Гарри двинулся в сторону Леса, доставая палочку из кармана — знакомое чувство погони, решимости наполнило его, и смятение, что мучило его с той самой поездки, наконец, нашло свой выход. Гермиона поспешила за ним, не отпуская его руки. — Гарри, — пробормотала она, — только не делай глупостей. — Каких например? — Хорошо, не делай того, чего не сделала бы я, — настояла Гермиона. — Тебе разве не кажется, что это… странно? — спросил Гарри. — Сначала то, что случилось в Лондоне, потом некролог, теперь Реддл — именно он из всех студентов, которые были сегодня в Лесу. Это не может быть совпадением. — Я бы сказала, что за всем этим стоит Волдеморт, но это невозможно, — возразила Гермиона. — Как всё это может быть связано? — Не знаю, — прошептал Гарри. — Не знаю… Около Леса они встретили Уолбрика. Тот очистил землю от травы и листвы и теперь чертил на черной почве какие-то символы, вспыхивающие розоватым светом. — Коллеги, — он вскинул голову, заслышав их шаги. — Что слышно? — спросил Гарри, разглядывая символы. Он понятия не имел, чем именно занимается Уолбрик, зато Гермиона присела рядом, заинтересованно наблюдая за его действиями. Судя по разочарованному лицу Уолбрика, руны не показывали полезных результатов. Уолбрик вздохнул. — Гораций видел, как Реддл пошел по маршруту, — пояснил Уолбрик. — Студенты ходили кругами, местность хорошо просматривается. Чары Сильвануса не были сломаны. Реддл или всё еще на территории, или… — Или? — напряженно уточнила Гермиона. — Или кто-то знает, как поставить чары обратно, — осторожно произнес Уолбрик. Гарри вздохнул, вглядываясь в темноту. Лес дышал, словно огромное существо, древнее и опасное — сложно было представить, что именно скрывалось в его глубине. Ветви натужно скрипели, шумела еще не опавшая листва. Шрам продолжал болеть, и Гарри чувствовал, как странное, тянущее ощущение становится всё сильнее — если Том действительно потерялся в Лесу, то он мог нуждаться в помощи. Он мог попасть в беду, и эта связь между ним и Гарри была единственным способом найти его. Однажды ему удалось использовать ее. Гарри мог попытаться… Он шагнул вперед, поддавшись этой тяге, и Гермиона схватил его за руку. — Куда ты идешь? — спросила она. — Поговорю с Вилкост, — Гарри кивнул в темноту. — Нужно прочесать Лес и окрестности. Он мог ориентироваться на огни замка и выйти к озеру. — Дамблдор уже отправился туда, — сказал Уолбрик. — Предупредить русалок. Гарри мгновение непонимающе смотрел на него, а затем вздрогнул. Конечно, Дамблдор знал язык русалок: он мог узнать у них, не видели ли они студента на берегу — и не находили ли они кого-нибудь в воде. Мурашки пробежали по его телу, и страх вдруг охватил его. Мог ли Том просто оказаться в беде? Последовать за лешим или болотным колпаком, найти прореху в чарах Кеттлберна, случайно свалиться в холодную воду? Он притягивал несчастья — и становился несчастьем для других, — но всё же удача каким-то ужасающим образом сопутствовала ему. Том мог преодолеть всё, что выпало на его долю, и Гарри знал это наверняка — но всё же он еще не был бессмертен. — Я пойду в Лес. — Я с тобой, — решительно сказала Гермиона. Гарри кивнул. Он не знал, что именно он ожидал найти, заходя в темноту: он медленно ступал меж корней и кустов, разглядывал темные деревья. Белые огни всё еще висели в воздухе, разгоняя полумрак. Он кивнул профессору Слизнорту, подождал, пока Гермиона обменяется парой слов с взволнованным Кеттлберном. Пока что они надеялись, что Реддл просто сошел с тропы, каким-то образом выйдя за границу чар — профессор пытался найти его по следам, но студенты слишком натоптали вокруг, пока бродили туда-сюда. — Видимо, нам придется углубиться в чащу, — сказала Вилкост, когда Гарри приблизился к ней. — Здесь мы его не найдем. Не понимаю, как он миновал чары… — Уолбрик сказал, что их можно снять, — заметил Гарри. — Можно, если вы знаете, как их накладывали, — пояснила Вилкост. — Профессор Кеттлберн защищает Хогвартс от нашествия всякой нечисти из Леса уже много лет. Его чары никогда нас не подводили. Реддл должен был снять их и поставить на место — а для этого он должен был знать, какие именно заклинания использовал Сильванус. Если он не ходил за ним попятам, то едва ли это возможно. — Но не испарился же он, — растерялся Гарри. Он потер шрам, вглядываясь в темноту. Стоило попробовать использовать легилименцию — у него получилось, когда он пытался отыскать Тома во время бомбежки, значит, могло получиться и сейчас. Нужно было лишь сосредоточиться, нащупать связь, от которой он так отчаянно пытался избавиться. — Я отойду, — шепнул он Гермионе, отводя ее в сторону. — Кое-что попробую. — Что? — Гермиона тут же нахмурилась. — Вдруг я смогу его найти? — Гарри коснулся своего шрама. — Как тогда… — Гарри, что-то мне это не нравится, — Гермиона нахмурилась. — А вдруг… Может, Реддл сам всё это устроил? Для того, чтобы ты снова установил с ним связь? — Он и так знал, что я могу это сделать. — Но он-то не мог, — Гермиона обхватила себя руками. — Всего на мгновение, — Гарри прекрасно понимал ее опасения. Однако он чувствовал тревогу, напряжение, страх и любопытство, и эти чувства принадлежали ему — и кому-то другому. Он всегда ощущал волю Волдеморта, двигающую его, словно фигуру на шахматной доске, но сейчас чья-то чужая сила нависала над ними. Гарри сжал руку Гермионы и направился в полумрак. Ему нужно было собраться, сосредоточиться — магия разума никогда не давалась ему легко, и он даже не помнил, каким образом сумел применить ее в прошлый раз. Он прижался спиной к дереву и закрыл глаза, пытаясь провалиться в ощущение чужого присутствия в глубине его разума — поддаться той силе, что связывала его с Реддлом. С Волдемортом. Боль в висках усилилась. Запах гниющей листвы и сырой земли стал насыщеннее. Гарри показалось, что он нащупал пульсацию, похожую на биение сердца — где-то там, в глубине Леса… Резкий удар по щеке заставил его вздрогнуть и уставиться в темноту. Рядом никого не было. Лишь маленькая сойка сидела на ветке. Гарри вскинул палочку, освещая деревья перед собой. Он вдруг осознал, что больше не слышит шагов Вилкост и Гермионы, не видит света из Люмосов — только белоснежные сферы, созданные профессорами, парили между деревьями, похожие на крошечные звезды, холодные и безжизненные. — Гермиона? — позвал он. Сойка вдруг сорвалась с ветки. Она пролетела мимо Гарри и с неожиданной силой врезалась в его руку, выхватывая палочку из его пальцев. Люмос тут же погас, но бледного сияния огоньков было достаточно, чтобы осветить ближайшие деревья — птица села на ветку, крепко сжимая палочку Гарри в клюве. Она склонила голову. И всё вдруг встало на свои места. Гарри стоял и смотрел на нее. Он прислушивался, пытаясь понять, как далеко отошли остальные, но до него не доносилось ни шага, ни голоса — лишь Лес шумел вокруг. Сойка понаблюдала за ним пару секунд, а затем перелетела на следующее дерево. Гарри обернулся через плечо, но не увидел поблизости ни света чужих Люмосов, ни силуэтов профессоров. Сквозь деревья он не мог разглядеть даже огней Хогвартса. Он услышал шорох позади себя. — Привет, Гарри Поттер, — раздался ласковый голос. Гарри обернулся. В полумраке, освещенная лишь холодным сиянием волшебного огонька, стояла Милисента Браун — девушка, с которой он познакомился на конференции. Она игриво крутила его палочку в пальцах. Ее кудрявые волосы растрепались, непослушной копной спадая ей на плечи. Гарри судорожно вздохнул. — Привет, — сказал он. Гарри не был параноиком — он, черт возьми, оказался прав. Его сердце быстро забилось в груди, а ладони мгновенно вспотели. Гарри тяжело дышал и не шевелился, пытаясь понять, что ему делать — его палочка была в руках Милисенты, а неизвестные чары скрывали его от профессоров, прочесывающих лес. Он был в большой опасности, и всё его тело словно ожило, пробуждаясь от спячки. Гарри поднял голову, быстро обежал глазами ближайшие деревья — кажется, они тут были вдвоем. Милисента просто смотрела на него, улыбаясь, и ждала чего-то. — Ты похитила Тома? — спросил Гарри. — Почему сразу похитила, — усмехнулась Милисента. — Он сам пошел. — Неужели. — И ты пойдешь, — она кивнула в чащу. — Самому ведь проще. — А если не пойду? Милисента лишь качнула головой. Она повернулась и двинулась вглубь леса, совершенно не опасаясь темноты и того, что могло скрываться в полумраке. Она не зажигала Люмоса, и с каждым шагом света становилось всё меньше — Гарри шел за ней, силясь понять, во что он оказался втянут на этот раз. Что Милисента хотела от него? Они встретились на конференции, но она не пыталась выпытать у него никаких тайн — они просто поговорили о пустяках и разошлись. Может, он что-то упустил в их разговоре? Гарри понятия не имел, сколько времени они шли в темноте. Милисента, должно быть, хорошо ориентировалась в полумраке, потому что она совершенно не переживала о крутых корнях и колючих кустарниках — Гарри едва поспевал за ней. Он шептал себе под нос заклинания, пытаясь использовать беспалочковую магию, но ничего путного не выходило. Его палочка в чужих пальцах будто бы отзывалась на его потуги, но тусклое сияние гасло через секунду. Гарри стиснул зубы. Наконец, впереди забрезжил свет. Меж деревьев показалась крошечная прогалина, окруженная обломанными кустами и освещенная сиянием Люмосов. Гарри сжал руки в кулаки, не зная, к чему он должен был готовиться: если бы Милисента и ее товарищи хотели напасть на него, то сделали бы это в темноте, не заманивая его в такую даль. Значит, они не собирались вредить ему — но что им было нужно? Милисента взмахом палочки раздвинула кусты, и Гарри вышел в прогалину. Он сразу увидел Тома: тот стоял в центре крошечной поляны и смотрел в землю, тяжело дыша. Кажется, он был в порядке — его волосы растрепались, а одежда испачкалась, но в остальном он не пострадал. Гарри почувствовал, как волна облегчения накрыла его: он успел навоображать себе всякого и был рад, что ошибался. Реддл резко повернул голову, словно почувствовав его приближение. Его глаза расширились от ужаса, а рот приоткрылся. Он, словно пытаясь предупредить Гарри об угрозе, бросил быстрый взгляд на человека, сидящего на поваленном дереве — Гарри уже встречал этого мужчину ранее и, честно говоря, ожидал встретить его вновь. — Профессор Эрдоган, — процедил Гарри. Эрдоган — или тот, кто его изображал, — довольно улыбнулся. Рядом с ним стояло еще двое волшебников, угрюмых и серьезных, абсолютно незнакомых. Милисента бросила палочку Гарри на землю и вмиг вдруг уменьшилась, превращаясь в сойку: она взлетела в воздух и устроилась на высокой ветке, наблюдая за происходящим оттуда. — Добрый вечер, мистер Поттер, — вежливо поздоровался Эрдоган. На этот раз он был одет в дорогую мантию темно-синего цвета с кожаными манжетами, туго обхватывающими его предплечья. Феска слегка сползла набок. Он сидел, упершись одной ногой в обломанный сук, и Гарри видел носок его кожаного сапога, украшенный серебром. Тонкая вышивка на мантии поблескивала в свете Люмосов. — Читал ваш некролог недавно, — заметил Гарри сухо, пытаясь подавить нервную дрожь. — Кажется, вам уже лучше. Эрдоган усмехнулся. — Неудачно получилось, — сказал он. — Но ты не удивлен. Гарри медленно покачал головой, подходя ближе. Он подметил, где именно в траве лежала его волшебная палочка — она была слишком близко к Эрдогану, чтобы он сумел схватить ее, не устроив схватку. Гарри остановился рядом с Томом. — Нет, — сказал он. — Я сразу понял, что вы — мутный тип. — Мутный тип? — усмехнулся Эрдоган. — Допустим. — Кто вы такой? — прямо спросил Гарри. — Что вам от меня нужно? Эрдоган притворно задумался, постукивая пальцем по нижней губе. Волшебники, что стояли по обеим сторонам от него, вдруг разошлись в разные стороны, медленно обходя поляну — Гарри следил за ними краем глаза. Он закрыл Тома рукой, пытаясь оттолкнуть того себе за спину — с каждой секундой он всё отчетливей ощущал, как угроза нависает над ними. Воздух на этой поляне пах приближающейся смертью. — Мне захотелось поболтать с тобой. В конце концов, нас свела большая удача, — произнес Эрдоган. — Я бы даже сказал — сама судьба привела тебя ко мне. Мы можем помочь друг другу. — А мне нужна ваша помощь? Сойка над их головами издала насмешливую трель. Эрдоган наклонился вперед, и его взгляд словно пронзил Гарри насквозь, проникая в самые глубины его сознания. — А ты действительно бесстрашный, Гарри Поттер, — произнес Эрдоган и вдруг добавил тягуче, почти ласково: — Мальчик, который выжил. Гарри застыл на месте, растеряв всю свою храбрость и с ужасом уставившись в лицо волшебника. Его руки и ноги, всё его тело вдруг окоченело от ужаса, и судорожный вздох сорвался с его дрогнувших губ. Эрдоган насмешливо наблюдал за его лицом пару секунд, а затем спросил: — Sprechen Sie Deutsch?