Lost

      Часы на руке завибрировали, оповещая: пора вставать. Тэхён, не глядя, выключил будильник, и, не с первой попытки разлепив глаза, уставился в потолок. Сил не было никаких. Ужасно хотелось забить и на пробы, и на смену в кофейне, которая должна начаться сразу после. Глаза начали закрываться обратно, но парень подключил всю силу воли, что у него ещё оставалась, чтобы помешать себе уснуть. Первый раунд борьбы со сном он проиграл: глаза всё же закрылись. Тэхён поморщился и, подняв руку, которая весила едва ли не тонну, влепил себе пощечину, получившуюся неожиданно слабой. От обиды разозлился, всё же открыл глаза, и тут же сел в постели. Зевнул.       — Отвратительно, — прохрипел он. — Я опять провалюсь.       Он выполз из-под одеяла, с трудом поставил себя в вертикальное положение и спустя пару мгновений нашёл в себе силы, чтобы дойти до окна. Он распахнул плотные шторы, взглянул на то, что творится снаружи, и подумал: «Ну и прекрасно. Просто замечательно». Снаружи творилась тэхёнова любимая погода: небо, вместе с солнцем, которое надоедливо крутилось где-то над головой последние пару недель, исчезло за плотным серым полотном облаков. Тэхён едва заметно улыбнулся и покачал головой, а затем направился в ванную.       Намджун тоже встал рано и зашёл на кухню как раз в тот момент, когда Тэхён почти безуспешно пытался расчесать влажные после душа волосы, которые ещё пару месяцев назад были тёмно-пепельными, а сейчас, из-за того, что у Тэхёна давно не было денег на тоник, были, скорее, грязно-коричневыми. Параллельно он отпивал чай и пытался жевать рис. Он уже опаздывал, потому что умудрился уснуть в душе, поэтому пытался делать несколько дел одновременно. Получалось из рук вон плохо: парень ещё не проснулся, хоть и пытался убедить себя в обратном.       — Мне жалко твою голову. Вечно ты над ней издеваешься, — вздохнул Намджун, с полминуты понаблюдав за тэхёновыми страданиями. — Ты серьёзно считаешь, что лучше иметь самую дорогую подписку на нетфликс, чем хорошую маску для волос?       — А я было подумал, что ты мне сейчас про мою расшатанную психику расскажешь что-нибудь новенькое, — грустно ухмыльнулся Тэхён, а затем перевёл тему, потому что слушать намджуновы нотации настроения не было. — Ты чего так рано встал?       — Сокджин попросил помочь с переездом. Сам знаешь, вечером дела у него не делаются.       — Он переезжает? — Тэхён едва не поперхнулся едой.       — Он тебе не говорил? Его жена ждёт третьего, решили, что пора расширяться. Тем более у обоих карьера в гору идёт, могут себе это позволить.       Тэхён задумался, а затем стыдливо отвёл взгляд. Он же поздравлял менеджера со счастливым для него событием, и даже помощь свою предлагал, если вдруг понадобится со старшими посидеть — дети, особенно, почему-то, сокджиновы, ему нравились, и он не видел проблемы в том, чтобы занять их на часок-другой.       — Говорил, — смущённо признал Тэхён. — Я забыл.       — Неудивительно. Ты обещал начать отдыхать, но вместо того, чтобы отказаться от проб, начал меньше смен брать. А количество проб увеличил. В гроб себя загонишь, Тэхён, — Намджун тяжело вздохнул.       — Переживаешь, что не смогу платить за комнату? — прорычал в ответ парень, которому показалось, будто с ним вновь говорят, как с ребёнком.       — Следи за языком, — Намджун не остался в долгу. — Я просто пытаюсь о тебе хоть как-то позаботиться, потому что сам ты уже давно не в состоянии. Тебе не кажется, что я не заслужил того, чтобы на мне срывали утреннее плохое настроение?       Тэхён был полностью согласен с мужчиной, что, однако, не помешало ему вскочить с места, побросать грязную посуду в раковину и, недовольно топая, удалиться с кухни. Утреннее плохое настроение вновь сыграло с ним дурную шутку и заставило вести себя неподобающе. При этом Тэхён не помнил даже, когда он в последний раз просыпался в хорошем. Обычно оно приходило в норму примерно к середине дня, но первые несколько часов после пробуждения Тэхён был совершенно невыносим — с ним и окружающим было тяжело контактировать, и ему самому. Хотелось удавиться от того, сколько негатива плещется где-то внутри, то и дело переливаясь через край. Парень неспроста пытался молчать по утрам, что, однако, приводило лишь к тому, что себе он надоедал ещё сильнее.       «Я обязательно извинюсь. Потом. Когда перестану думать о том, что он, чёрт возьми, заколебал лезть не в своё грёбаное дело», — подумал Тэхён, закрыв за собой дверь своей комнаты. Затем он наскоро оделся, повесил на плечо небольшой рюкзак с рабочей одеждой, и пошёл на выход.       — Удачи на пробах, Тэтэ. Покажи им всем, на что ты способен, — услышал парень, открывая входную дверь. Стало вдруг чуточку легче.

***

      — Напомните мне, пожалуйста, как вас зовут, — сказал один из членов команды по кастингу, восседавший по центру стола, и тут же устремил взгляд на лежавшие перед ним списки.       — Ким Тэхён, — послушно напомнил парень. Мужчина провёл по листу карандашом, ища имя среди нескольких десятков, а затем что-то быстро записал.       — Можете быть свободны, — сказал он. — Ответ пришлём на почту, которую вы указали, в течение двух дней.       «Что-то мне подсказывает, что ничего хорошего меня не ждёт», — подумал Тэхён, взглянув на лицо мужчины, не выражавшее ничего, кроме скуки и усталости, и, подхватив с пола рюкзак, коротко поклонился, а затем вышел.       В коридоре сидели парни, так же, как Тэхён, приглашённые на прослушивание. Кто-то нервно сжимал в руках папки с портфолио, кто-то преувеличенно спокойно разглядывал окружение. Несколько человек подняли на Тэхёна заинтересованный взгляд, но, не найдя ничего интересного ни в лице парня, ни в его выражении, тут же вернулись к своим делам. Внешне Тэхён был спокоен: ни единой лишней эмоции не отражалось на его лице. Но внутри при этом бушевала такая ядерная смесь из обиды и разочарования — в первую очередь, в самом себе — что хотелось взвыть. «К чёрту это всё. Каждый раз одно и то же. Видимо, мне действительно пора отдохнуть. Прогуляться. В окно, например», —подумал Тэхён и нервно улыбнулся, сам не зная почему.       Он искренне не понимал, где можно было так напортачить в простой роли, чтобы опять развернули и отправили домой. Нужно-то было всего лишь сказать несколько фраз, изображая неловкого дурачка, недоумевающего, почему со времён старшей школы всё идёт наперекосяк. «Просто быть собой, и то не смог, а?» — самоуничижительно пошутил Тэхён. В какой-то момент, после того как ему дали дополнительные листы сценария, парень подумал: «Вот оно, кажется, я понравился!» Однако реальность вновь дала Тэхёну пинка: недостаточно хорош даже для того, чтобы суммарно полминуты экранного времени посидеть за партой, а потом где-то на фоне умереть, потому что главные герои дорамы, твари из легенд в человеческом обличье, что-то не поделили и устроили катастрофу.       — К чёрту, к чёрту, к чёрту, — бубнил парень себе под нос, направляясь к лестнице. — Свалить бы отсюда поскорее, терпения никакого нет уже.       — Господин Ким, подождите, пожалуйста! — окликнул его знакомый женский голос. Тэхён обернулся. К нему, грациозно вышагивая на высоком каблуке, шла девушка, что присутствовала на пробах — помощница или кто-то вроде того.       — Я что-то забыл? — улыбнулся парень, когда она приблизилась.       — Нет. Хотела поговорить с вами, пока вы не ушли. Там как раз начальство перерыв взяло, смогла вырваться на пару минут, — девушка странно улыбнулась и заправила прядь чёрных, как смоль, волос за ухо.       «Какой кокетливый жест. И какой знакомый», — съехидничал Тэхён у себя в голове. «Не хочу тебя расстраивать, конечно, но ничего не выйдет. У тебя нет члена, говорить не о чем».       — Просто хотела сказать вам о том, о чём подумала сама и что услышала от начальства. Я пока только набираюсь опыта, и решила сначала узнать, что думают профессионалы. И как только узнала их точку зрения, решила вас догнать.       «Неужели не предложение попить кофе? Даже странно. Фу, какой же я вредный, когда злюсь, ужас какой-то». Тэхёну стало стыдно. Ему почему-то начинало казаться, что он уже избавился от этого бесполезного чувства, но стыд всё равно иногда настигал его, хорошенько припечатывал по дурной голове, напоминая: ты, Ким Тэхён, бесконечно далёк от идеала, который сам себе из ниоткуда надумал, вот и разбирайся теперь, что с этим делать.       — И какова же ваша точка зрения? — поинтересовался Тэхён, и не удержался от того, чтобы сунуть руки в карманы брюк. «Закрываешься, Ким Тэхён. Страшно тебе?»       — Вы очень убедительны. Играете действительно хорошо, особенно если учесть тот факт, что ни опыта, ни профильного образования, согласно анкете, у вас нет. Однако всё впечатление от вашей игры убивают ваши глаза.       — Глаза? — недоумённо переспросил Тэхён, а затем, повернувшись к стеклянной перегородке, разделявшей коридор и какой-то кабинет, вгляделся в свои глаза. Ничего особенного, совершенно обычный взгляд.       — Да. Как бы вам объяснить… Вам чуть больше двадцати, но взгляд у вас, как у немолодого мужчины: скучающий, отчаявшийся, усталый. И вся эта тяжесть не пропадает даже когда вы играете комедию. Вряд ли вы можете это контролировать, но мне кажется, если вы сможете это проработать, то удачных проб в вашей жизни будет больше. Но пока, увы, — она вздохнула.       — Я вас понял. Спасибо, что уделили мне время, я вам действительно благодарен. Постараюсь всё исправить, — улыбнулся Тэхён, который чувствовал себя совершенно растерянным, и не разбитым, но надтреснутым точно.       — Удачи вам. Надеюсь, у вас всё получится, и мы вновь пересечёмся на пробах, только более удачных, — девушка улыбнулась в ответ.       Тэхён коротко поклонился и направился к выходу.       Груз на плечах вновь стал тяжелее.

***

      — Опять ты, Ким Тэхён, выглядишь, как побитая собака, — вместо приветствия ляпнул официант, с которым у Тэхёна, к счастью или нет, совпали смены.       — И тебе привет, Джунхо. Ты, увы, тоже выглядишь, как всегда: никаких свидетельств того, что за последнее время ты стал хоть чуточку разумнее табуретки, — буркнул Тэхён, забрасывая рюкзак в свой шкафчик для личных вещей, располагавшийся в верхнем из двух рядов совершенно одинаковых металлических ящиков, закрытых тёмно-изумрудными дверцами.       — Мне хватает мозгов, чтобы ходить на двух ногах. А потому сам видишь, от табуретки я всё же ушёл, — улыбнулся парень.       — Я на тебя после ближайшего корпората посмотрю. С прошлого, между прочим, мне пришлось тебя тащить, если ты забыл, потому что даже на четвереньках передвигаться ты был не в состоянии, — Тэхён начал переодеваться в форму, стыдливо спрятавшись от Джунхо за дверцей шкафчика, скрывавшей верхнюю часть тела.       — Как такое можно забыть, — хмыкнул Джунхо. — Я же в ту ночь по твоей милости в кустах оказался, потому что тебя самого ноги не держали. А выпендрёжа-то было!       Тэхён предпочёл не отвечать. Во-первых, намёки на то, что он слишком много выпендривается, его всегда задевали. Во-вторых, ему уже надоел этот пустой разговор. Иногда поболтать с Джунхо парню было даже в радость: тот отлично скрашивал скучные смены своими шуточками, которые, к счастью, касались не только Тэхёна, но и других работников, а то и гостей. Оба — и Тэхён, и Джунхо — любили свою работу и были привязаны к ней, коллективу и посетителям, однако среди последних иногда попадались такие фрукты, что не отпустить пару шуток было бы просто грешно. Тут болтливость коллеги оказывалась кстати: за словом в карман он не лез, и иногда ему удавалось не только рассмешить, но и удивить Тэхёна — настолько неожиданными были его шутки, и настолько быстро он вытаскивал их из своей головы. Бариста, ревниво относившемуся к своему чувству юмора, порой было даже завидно. Но ничего не попишешь; не начнёт же парень ни с того ни с сего соображать быстрее, чем должен?       — Опять пробы провалил? — не унимался Джунхо, и даже встал с лавки, чтобы покинуть раздевалку вместе с Тэхёном.       — Ой, отвяжись, а? — буркнул парень, заходя в пустующую сейчас комнату отдыха — во время пересменки редко кого на перерывы отпускают. — И без тебя тошно, честное слово.       — Да ладно тебе, — дружелюбно улыбнулся коллега, усаживаясь за обеденный стол прямо напротив Тэхёна; тот обречённо вздохнул. — Печеньку с предсказанием хочешь? Я на этот раз даже купил, а не спёр.       — Надеялся, наверное, что откажусь? И не подумаю, — бариста быстрым движением схватил печенье, лежавшее на протянутой ладони. Тут же сломал его, чтобы вытащить предсказание. — Добрый ты какой-то сегодня. Вместо килограмма оскорблений я получил всего-то треть, а помимо этого ещё и свежее печенье. Колись, тебе ведь что-то от меня нужно, — сказал парень, отправляя в рот первую половину печеньки.       Джунхо достал из арсенала самую милую из своих улыбок и тут же нацепил на симпатичное лицо.       — Выйдешь за меня во вторник? Я уже посмотрел, у тебя выходной стоит. Тэхён-а, ну пожалуйста, — проканючил он, поджав губы и умильно приподняв густые брови.       — Ну как всегда, — Тэхён закатил глаза, а после смял бумажку с предсказанием, которое так не прочел, и бросил Джунхо в лоб. — Выйду, если избавишь меня от этого выражения лица. Всего лишь шестая смена за неделю, подумаешь, — грустно улыбнулся парень. Намджун сегодня что-то про количество смен говорил, кажется. Так Тэхён уже и выводы сделал, и ситуацию исправил, ай да умница. Осталось заграбастать седьмую, и это будет полнейшая победа.       — Тэхён, ты меня просто спасаешь! — радостно сообщил Джунхо, а затем поднял со стола смятую бумажку. — А знаками судьбы грешно так разбрасываться, ты в курсе?       — Я в это как-то не особо верю, знаешь ли.       Тэхён бросил взгляд на часы, чтобы понять, сколько ещё времени осталось до начала смены. Продолжать разговор с Джунхо не хотелось совершенно. Отчасти потому, что этот красавчик как-то подозрительно легко вьет из Тэхёна верёвки — тот даже заметить не успел, как взял дополнительную смену, а благодаря милой улыбочке действительно почувствовал себя едва ли не спасителем жизни. Собственное повышенное внимание к этому шумному выскочке его вымораживало. Он отдавал себе отчёт, что это — всего лишь следствие его, Тэхёна, одиночества: им с официантом даже поговорить не о чем было, настолько они разные люди. Вне работы бариста про коллегу и не вспоминал, но на сменах иногда ловил себя на том, что вновь уцепился взглядом за сочный зад Джунхо, так классно смотревшийся в чёрных брюках. «Как к личности к нему совершенно не тянет, — думал Тэхен. — Но как к обладателю такой прекрасной задницы — вполне». Однако Тэхен понимал: если не переключить свое внимание на что-то другое, все это может зайти слишком далеко. Парень не мог этого допустить: душевная привязанность такого рода совершенно не входила в его планы, потому как каждая из таких привязанностей, сдобренная щедрой порцией романтики, скрежетом где-то в левой части груди и неконтролируемым, невыносимым желанием быть рядом, снова и снова заканчивалась порцией боли, которую Тэхен толстым слоем размазывал по всей своей и без того израненной душе. Парень лишь смутно догадывался, потому как не хотел этого признавать: он был крайне чувствителен, и боль, что он раз за разом оставлял в себе, потому что больше никуда не мог ее деть, разъедала его изнутри, будто кислота. Она вновь и вновь заполняла все вокруг, заменяя мелкие трещинки на зияющие провалы, истончала, истончала, истончала. Когда-нибудь ничего не останется. Но к тому моменту не останется и самого Тэхена.       «Только не сейчас, — мысленно взмолился Тэхен. — Только не снова. Только не я. Не нужен мне ни Джунхо, ни кто либо еще, и без того проблем хватает.»       Парень знал, как это лечится: чаще всего, стоило ему трахнуть кого-то, кто так неожиданно забрался в голову и занял там непозволительно много места, и место тут же освобождалось. Но с Джунхо не выйдет разобраться так просто, ведь он — Тэхен знал это наверняка — натурал настолько, насколько это вообще возможно. Кроме того, как-то раз в кофейню заходила его невеста. Более влюбленного человека, чем Джунхо, Тэхен никогда до этого не видел, и вряд ли когда-нибудь увидит. Недавно парень решил заделаться фотографом, и Тэхен заглядывал пару раз в его инстаграм, ради интереса. Фотографии пейзажей и людей были на редкость посредственными, но девушка, что так удачно наступила Джунхо на сердце, в его объективе была ослепительно великолепна, и фотографии ее были настолько пронизаны любовью, что Тэхен и сам едва не влюбился в девушку, чего с ним, по счастью — как он сам думал — ни разу в жизни не случалось. Даже если бы Тэхен мог, он бы ни за что не попытался бы соблазнить Джунхо: повернутая на невесте головушка парня этого бы не вынесла.       «Давно я в «Колючку» не заглядывал», подумал Тэхен. «Видимо, самое время. Сегодня и отправлюсь.»       Тэхен встал с места, отправив в рот вторую половинку печенья. Находиться рядом с Джунхо стало невыносимо. Парень решил проверить заготовки, продажи, поваров, вынести молоко или кофе — все, что угодно, лишь бы не просиживать штаны рядом с парнем, гоняя по кругу мысли о том, как классно было бы оказаться с ним в одной постели.       Джунхо, тем временем, развернул бумажку, что Тэхен в него швырнул, и вслед выходящему из комнаты парню последовало ироничное замечание:       — Знак судьбы советует тебе не упускать знаки судьбы. Прислушался бы, Ким Тэхен.

***

      День показался Чонгуку тухлым с самого начала. Он привык просыпаться от того, что ласковые солнечные лучи щекотали глаза под сомкнутыми веками. Привык, лежа в постели, любоваться отсветами на стенах и мебели, которые делали полупустую комнату хоть чуточку живой. Привык, открывая окно, слышать голоса детей, бесящихся на детской площадке, и, хотя детей Чонгук не любил, эти голоса настраивали его на миролюбивый лад.       Но этот день… Чонгук проснулся поздно, и то лишь потому, что пришло сообщение от Руби. С трудом разлепив хотя бы один глаз, он бегло осмотрел комнату, и даже не сразу понял, где оказался. Комната казалась еще более серой и мрачной, чем обычно. Что-то было не так, и до парня все никак не доходило, что. Он перевел взгляд на окно, и лишь тогда понял, в чем дело. Небо, столько дней подряд не являвшее Чонгуку ничего страшнее маленьких пушистых облачков, было затянуто сизыми тучами. Ни единого луча солнца не освещало серо-голубые дома по соседству, верхушки которых были затянуты плотным туманом. Парень тяжело вздохнул, а затем, сев в постели, лениво потянулся за телефоном.       «Знаешь, терпеть не могу такую погоду. Я сегодня из дома не вылезу, даже если ты вдруг решишь увезти меня на Бали. Надеюсь, найдешь чем заняться. Или ты разучился проводить выходные без меня? 😉» — прочел Чонгук сообщение в месседжере.       «Знаешь, может, и разучился», соврал Чонгук в самом начале сообщения. «Ты смертельно ранила меня в самое сердце. Надеюсь, тебе будет хоть немножечко стыдно». Тап. Сообщение доставлено. Несколько секунд. Прочитано. «Руби набирает сообщение…».       «И не мечтай, Чонгук-а. Целую, жамкаю за жопку.»       Чонгук поморщился и оставил сообщение без ответа. Отбросил телефон в сторону — тот едва не упал с постели — и подтянул колени к груди, уткнувшись в них лбом.       — Одним свиданием меньше, — пробубнил он. — Что ж.       Чонгук еще не успел соскучиться по Руби, которой всегда было очень много: она громко радовалась, громко огорчалась, ее было много в каждом углу комнаты, в каждой складке простыни, в каждом выдохе дыма сигарилл и в каждой не помытой чайной кружке. Еще пару недель назад парень был совершенно очарован этим, и всей душой ловил каждую секунду присутствия Руби рядом. Но сейчас он понимал: начинает выдыхаться. Как всегда.       Дни с девушкой быстро пролетали и переходили в длинные жаркие ночи. Руби было мало, и она каждый раз просила — требовала! — Чонгука продолжить. Парню все это надоедало после второго раза, после третьего хотелось взвыть, после четвертого — если до него доходило — Чонгук прятался от Руби под одеялом и полушутливо заявлял: «Я понял: тебе от меня нужно только одно», и лишь тогда девушка оставляла его в покое.       Если бы они снова куда-то выбрались, то Чонгук снова не смог бы не позвать ее к себе, а Руби снова не стала бы отказываться. Подумав об этом, парень тяжело вздохнул, и почувствовал себя так, будто только что избежал гильотины.       — От общения нужно отдыхать, понятно? — буркнул он, повернувшись в сторону телефона. Телефон молчал.       Бросив еще один скучающий взгляд в сторону затянутого пеленой окна, Чонгук вытянул себя из кровати и ушел в ванную.       Завтракать парень не стал: лишь поставил вариться кофе по-турецки, да подпалил сигариллу. Медленно затянулся, хотя прекрасно знал: сигариллами не затягиваются. Но какое ему дело было до каких-то дурацких правил? Организм так отчаянно требовал никотина, а душа так рвалась сделать этот дурацкий день еще более горьким, что хотелось забить глотку дымом под завязку, так, чтобы потом, кашляя и задыхаясь, проклинать тот день, когда впервые прикоснулся к сигаретам, пообещав: «Это только для понтов», а затем снова затянуться, и, сдержав новый кашель, признать: «Не так уж и плохо».       Пока Чонгук, медленно затягиваясь, пытался распутать ком мыслей, что, извиваясь, ускользали от попыток зацепиться хотя бы за одну, тонкая корочка на поверхности кофе, про который парень совершенно забыл, лопнула. Аромат кофе наполнил небольшую кухню. Кофе зашипел, соприкасаясь с горячими частями плиты. «Дело дрянь», понял Чонгук, одним шагом добрался до плиты, выключил ее, перелил горячий напиток из турки в кружку. Затем, дав ему слегка остыть, пригубил.       — Отвратительно, — с какой-то злой веселостью заметил он вслух и вылил всю кружку в раковину.       Несколько секунд парень завороженно наблюдал за тем, как темно-коричневая жидкость убегает в слив. А затем, почти не понимая, что делает, пошел одеваться.

***

      Тэхену отчаянно хотелось зевнуть. В такую погоду вечно клонит в сон, особенно если снова не выспался. Гостей было не слишком много, все заказы уже были сделаны, и парень решил позволить себе поскучать. Он чуть было не оперся локтем о кассовую стойку, чтобы поставить подбородок на кулак, но вовремя напомнил себе о том, что при гостях так делать нельзя. Минуты тянулись неоправданно долго: по тэхеновым ощущениям, в каждую из них должно было вмещаться как минимум пять. Все звуки, доносящиеся со стороны столов, смешались в один ненавязчивый белый шум. Даже обычно надоедливый Джунхо куда-то запропастился, однако Тэхен не мог этому обрадоваться: ему было настолько скучно, что он был бы не против обменяться дежурными колкостями.       Внимание Тэхена, спустя, кажется, целую вечность бесцельного ожидания, привлекла открывающаяся дверь. «Кажется, я тебя тут уже видел», подумал парень, и подарил гостю одно из своих дежурных приветствий — однако понял, что его, вероятнее всего, не услышали.

***

      Чонгук рассматривал бариста в течение нескольких секунд, показавшихся вдруг слишком короткими, прежде чем откуда-то сбоку появился официант, на ходу завязывавший фартук.       — Здравствуйте, — поздоровался он, тепло улыбнувшись. — Очень рад вас видеть! Я думал, погода всех по домам запрет, а вы вот пришли. Занимайте любой свободный столик, буквально через минуту я к вам вернусь и приму заказ, окей?       — А могу я через кассу заказ сделать? Я просто, знаете, я собирался сидеть за стойкой, если вы не против, — смущенно отозвался Чонгук, и мысленно выругался. «Выключи школьника, который первый раз без мамы погулять вышел, тебе двадцать с лишним лет, Чонгук, ну как это называется?!»       — Почему я должен быть против? — вновь улыбнулся официант. — Наш бариста примет у вас заказ. Поверьте, он не кусается. По крайней мере, гостей еще ни разу не кусал. А у меня даже шрама не осталось. Надеюсь, вам у нас понравится.       — Да мне уже нравится. У вас тут, — Чонгук, проигнорировавший попытки официанта пошутить, неосознанно бросил взгляд на баристу, который начал едва заметно пританцовывать под заигравшую песню, — довольно мило.       — Ох, вы еще наш кофе не пробовали, — официант подмигнул. — Все, не буду вас отвлекать больше. Вас уже заждались, — официант кивнул в сторону барной стойки и удалился.       Чонгук нарочито деловито двинулся в сторону баристы, который рассматривал его с дружелюбной улыбкой.       «Как было бы классно, если бы я не упал в грязь лицом, как я это всегда делаю», подумал Чонгук. Его вдруг захватило ощущение, которое всегда появлялось, стоило интересному человеку замаячить перед чонгуковыми глазами. Ощущение, которое подсказывало: «Я не идеален, но он об этом знать не должен». Парень всегда пытался казаться кем-то другим. Лучшей версией себя. Более смешной, более смелой, более красивой, более уверенной. Тем Чонгуком, каким он всегда хотел быть. А не тем Чонгуком, который в очередной раз запнулся на ровном полу в самый ответственный момент, который ляпнул очередную дичь невпопад и который не смог открыть бутылку с водой после того, как упомянул, что ходит в зал.       «Лучше молчи и выводи его на монологи», давал он наставления сам себе. «Так у тебя будет меньше шансов обосраться».       — Добрый день, — дружелюбно поприветствовал знакомый голос с хрипотцой, а Чонгук вдруг подумал: «Солнце — не единственная вещь, что может сделать день светлее». — Вы ведь не первый раз у нас? Почему-то мне знакомо ваше лицо.       — А? — переспросил Чонгук и вновь мысленно выругался. — Да, я забегал как-то. Решил вот вернуться. Мне очень понравился ваш… ваш кофе.       «Да что с тобой такое, Чон Чонгук? Придешь ты в себя сегодня или нет?»       — С радостью приготовлю вам еще что-нибудь, — бариста улыбнулся. Чонгуков взгляд на несколько мгновений задержался на красивых, будто очерченных губах, а затем спустился к бейджику.       «Тэхен… классно звучит», подумал он.       — Вам посоветовать что-нибудь? — бариста продолжал попытки выжать из Чонгука хоть слово.       — Э-э, знаете, да. Я хочу что-нибудь с молоком, не слишком крепкое и с плотной пенкой.       — Кажется, вы описали латте. Что-нибудь на десерт? Могу предложить вам тирамису. Буквально только что с кухни. Лично я его обожаю.       — Ого, вы и десерты сами готовите? — удивился Чонгук. — Я думал, их вам завозят.       — Было бы гораздо проще, — Тэхен рассмеялся. — Но нет. Все, что вы видите тут — плод стараний наших несчастных поваров.       — Почему несчастных?       — Они слишком любят свое дело, и еще больше любят, когда все получается идеально, а потому ни на секунду расслабиться не могут, пока готовят. Мы с официантами и в подметки этим трудягам не годимся, честное слово, — снова эта улыбка. Чонгук, глядя на нее, почему-то закусил губу и даже не заметил. — Так что насчет латте и тирамису?       — А давайте. Если вы обещаете, что будет вкусно.       — Приложу все усилия. Я бы даже для пущего эффекта рукава рубашки закатал, но не могу, потому что они и так короткие. Оставлю это вашему воображению.       Бариста приступил к работе, а Чонгук завороженно наблюдал за его руками. Мало того, что он прислушался к совету Тэхена и действительно представил, как тот закатывает рукава рубашки, он решил рассмотреть эти руки в деталях, и был готов поклясться, что никогда не видел рук красивее. Особенно парня заворожили пальцы: тонкие и длинные, они крутили рычажки, брались за инструменты, и до того они органично смотрелись, что парень почувствовал себя в какой-то рекламе. Будто Тэхен доделает напиток, пригубит его, смотря куда-то в камеру, которая должна находиться за чонгуковой спиной, скажет какие-нибудь красивые слова и загадочно уйдет вдаль. И Чонгук мог бы долго любоваться этими пальцами, но прошелся взглядом выше, и увидел запястья: тонкие, изящные, с выступающими косточками. Парень пожалел, что не может зарисовать их прямо сейчас: этот рисунок стал бы вершиной коллекции изображений человеческого тела, сделанных Чонгуком.       — Я люблю, когда гости возвращаются, — неожиданно заявил Тэхен, ставя перед Чонгуком напиток. — И еще больше люблю вспоминать их. Вас я тоже вспомнил. Вы в прошлый раз рисовали что-то, — парень улыбнулся.       «А еще я не оставил чаевые. Об этом ты, надеюсь, забыл», подумал Чонгук, которому все еще было стыдно.       — Да, я… Я всегда любил рисовать, а потому выбрал профессию, связанную с искусством.       — Обычно все советуют так не делать, — Тэхен пожал плечами. — Чтобы не возненавидеть самое дорогое, что есть, превратив искусство в рутину.       — Я боялся, что так будет и со мной. Но нет, мне повезло, я все еще люблю рисовать, и часто делаю это даже вне рабочих проектов, — Чонгук пригубил кофе и почти не удивился тому, насколько тот был хорош. — Варить кофе — тоже искусство, особенно в вашем случае, — улыбнулся он.       — Самое дурацкое в этой ситуации то, что сам я терпеть не могу кофе, — рассмеялся Тэхен, пододвигая поближе к Чонгуку тарелку с тирамису.       — В каком это смысле? — Чонгук поперхнулся новым глотком.       — Как-то так вышло, что многие мои знакомые без ума от кофе. Возможно, потому что это тренд. А может и потому, что им действительно нравится. Однако я, впервые его попробовав, очень долго плевался, и заявил: больше к этой черной жиже не прикоснусь, даже если мне за это заплатят. В итоге меня таскали по кофейням разной степени вычурности, но кофе пить так и не научили. И я почему-то, сам не знаю, как так вышло, решил: надо научиться варить кофе, так, чтобы мне самому нравилось. Видимо, вспомнил Фердинанда Порше: «Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам». Так я оказался здесь — как раз искал работу. Ну и вот, имеем что имеем: кофе, что я делаю, почти нравится мне самому. По крайней мере, от него меня не тошнит — уже огромная победа.       Чонгук в какой-то момент едва не потерял нить тэхенова монолога. Почему-то словно забыл, что он должен прислушиваться к словам, а не к хриплому и низкому, но мелодичному голосу баристы. Он завораживал, гипнотизировал, и Чонгук вновь подумал, что хотел бы слушать его всю жизнь. Парень вслушивался, словно заколдованный, и не мог понять, почему он весь покрылся мурашками. Раньше с ним такое случалось лишь от чарующего пения какого-нибудь исполнителя, и то лишь в спайке с классным текстом. А тут…       «Я, наверное, заболел. Наверное, у меня температура. Или, может, холодно тут… Хотя вроде бы не холодно… Все же температура. Говорил же мне Юнги не пить так много холодных коктейлей сразу после выхода с танцпола. Все, простыл. Ну и сам дурак», нервно перебирал слова Чонгук. Он умудрился думать, но при этом будто бы и не слышать свои мысли. Все, что он слышал — рассказ одного странного баристы, который не любит кофе.       — А я думал, что в баристы не берут без опыта, — заметил Чонгук в надежде, что парень за стойкой продолжит рассказ.       — Не берут. И меня не взяли. Я с должности официанта начал, но так упорно капал начальству на мозги, что мне сказали: «Черт с тобой, вот тебе тренинг по кофе, только отвяжись, ради всего святого», — Тэхен усмехнулся. — Сейчас мне смены официанта не ставят почти, — с едва заметной гордостью добавил он.       — Я уверен, официант из вас замечательный, — улыбнулся Чонгук, слизнув с губы сладковатую молочную пену. — Но хорошим официантом стать проще, чем бариста, мне кажется — хотя бы потому, что хороших официантов я встречал много раз, а баристу вроде вас — ни разу.       Тэхен смущённо улыбнулся и собирался было что-то ответить, но вдруг к стойке подлетел парень, что встретил Чонгука на входе.       — Три матча латте на кокосовом и апельсиновый раф, все в один заказ. Забей сам, пожалуйста, у меня запара немного. Исо не вышла, а ты будто гостей притягиваешь сюда. Во втором зале почти полная посадка, так что готовься, Тэхен. Сейчас попытаюсь кого-нибудь с кухни тебе на помощь вытянуть, если кофе много в заказах будет.       — Не если, а когда, — вздохнул Тэхен. — Извините, нужно работать, — сказал он Чонгуку и виновато пожал плечами — настолько очаровательно, что Чонгук был готов простить ему даже убийство. — Вернусь к вам, как только смогу. Очень надеюсь, что дождетесь.       — Еще слово, Тэхен, и я затолкаю тебя в питчер, — буркнул официант, что-то поспешно набирая на небольшом мониторе возле двери — Чонгук подумал, что она ведет на кухню. — Работай давай.       — Слушаю и повинуюсь. Как разгребешь запару, не забудь написать мне благодарственное письмо — без моего таланта ты бы не справился. Все, Джунхо, закрой рот обратно, не надо мне ничего говорить, вали в зал, — ответил Тэхен и наконец вернулся к кофе-машинам.       — Ну при гостях-то! — нарочито возмущенно ответил официант и тут же пропал.       Все то время, что Тэхен колдовал над напитками, Чонгук почти неотрывно наблюдал за ним, и из-за этого даже будто успел запомнить последовательность приготовления некоторых из них. Но рецептуры его совершенно не волновали. Его волновали руки баристы, его пластичные движения в такт музыке, его отдача и его широкая улыбка, с которой он выдавал гостям заказы «с собой». Чонгуку было сложно отделаться от мысли, что он познакомился с живым произведением искусства — настолько он был заворожен происходящим. Чонгук медленно попивал свой латте, растягивая удовольствие, и вновь чувствовал себя так, будто этот день — самый счастливый в его жизни.       И когда Тэхен, разобравшись с заказами, вновь подошел к нему, Чонгук восторженно ляпнул:       — Я в вас почти влюбился, — и осекся.       Бариста удивленно посмотрел на него, чуть приподняв густые брови. До парня очень медленно доходило, что он выдал, но когда дошло, он вдруг опустил смущенный взгляд в столешницу и спешно затараторил, едва не начав заикаться:       — Ну, в смысле, в вашу работу, не подумайте ничего такого, вы просто так красиво все это делали, и вообще… Ну, то есть, знаете, я люблю всякие там красивые вещи, и людей красивых, вот это вот все. То есть я не то чтобы хотел сказать вам, что вы красивый, хотя это, конечно, так…       «Заткнись, Чон Чонгук! — завопил кто-то разумный в его голове — явно не сам Чонгук. — Куда тебя, черт возьми, понесло, что с тобой такое сегодня, кретин?!»       Парень в страхе поднял взгляд и понял, что бариста его не слушал: он отвлекся на разговор с другим посетителем, стоявшим у противоположного конца стойки. Чонгук судорожно вздохнул. Где-то внутри зародилась надежда, что этого монолога, тупейшего в жизни парня, бариста не услышал вовсе. Он нервно потер ладонями колени, обтянутые светлыми джинсами.       Бариста вернулся. Он смущенно посмотрел на Чонгука, все еще готового провалиться под землю от стыда.       — Извините меня, я не специально. Мужчина, с которым я разговаривал, очень торопился, и мне пришлось подойти к нему. Я прослушал, что вы сказали. Повторите?       — Ничего важного, — Чонгук облегченно вздохнул. «Сумасшедший», подумалось ему. — Не обращайте внимания.       — Как скажете, — улыбнулся бариста, и Чонгук, успокоенный его улыбкой, вновь подумал, что красивее ее парень никогда не видел. — Хотите чего-нибудь еще?

***

      — Этот забавный парень еще часа полтора просидел за стойкой, — Тэхен отпил горячего чая из кружки, что держал в ладонях. — Мы, кстати, довольно мило поболтали.       — Ты полтора часа разговаривал с незнакомым человеком? С тобой все в порядке вообще? — Джунхо протирал столы в одиночестве, под пристальным вниманием баристы — за пару часов до закрытия они поспорили, сможет ли официант вынести все заказы, что накопились, меньше, чем за пять минут. Джунхо проиграл и теперь вынужден был закрываться своими силами — Тэхен наотрез отказался ему помогать.       — Ты же от меня сбежал! Заказы, говорит. А мне что делать? По десятому кругу посуду протирать?       — Я давно подозревал, что ты жить без меня не можешь, Ким Тэхен.       — У тебя без моей помощи даже столы помыть не получается. Жить, согласись, сложнее.       Тэхен лукавил: со столами и прочей мебелью Джунхо вполне себе справлялся. Баристе даже пришлось отвернуться от него, потому что когда официант наклонялся к очередному столу, Тэхену открывался прекрасный вид на его не менее прекрасный зад, думать о котором совершенно не хотелось.       — О чем говорили? — поинтересовался Джунхо, сев на краешек только что протертого стола — с залом было почти покончено, осталось только протереть пол.       — Да так, о всякой ерунде. Но, как ни странно, было интересно, не смотря на то, что он почти все время молчал.       «Молчал, слушал и пил кофе, периодически пачкаясь пеной, а затем очаровательно ее слизывая. Видимо, действительно втрескался в мой кофе», не без гордости думал Тэхен.       — Представь себе, он позвал меня прогуляться как-нибудь, — усмехнулся парень. — И было такое ощущение, что он сам пожалел о том, что сказал. А я почему-то согласился.       — Ты? Согласился погулять? Да ты гонишь.       — Сам не знаю, что на меня нашло, — Тэхен пошел вслед за Джунхо в моповую. — Видимо, слишком серьезно воспринял твой совет про «знаки судьбы». Меня тут лучший друг попытался заставить побольше общаться. Я подумал — почему нет?       — Слушай, ты головой не ударялся ни обо что? — усмехнулся Джунхо и тут же врезался лбом в открытую дверцу шкафчика с химией.       Тэхен рассмеялся и ушел. Чай он уже допил, и дальше торчать на работе смысла не было, тем более, что на остаток ночи у парня были весьма интригующие планы.