Lost

      Чонгук задумчиво помешивал рис с овощами, разогревающийся в сковородке. Он даже не понял, в какой момент его подняли и заставили идти готовить завтрак. «Малыш, я сама не успею», сказала Руби, отправляясь в ванную, «ты же знаешь, по вторникам у меня английский в группе. Если я на него опоздаю, потерянные минуты мне никто не возместит. Время — деньги, Чонгук-а». Парень совершенно не выспался: этой ночью ему удалось отвертеться от Руби только под предлогом того, что ему нужно работать. Именно поэтому девушка спала, а Чонгук делал наброски для нового проекта — детской книжки со сказками. Спать он лег уже с рассветом, и долго не мог уснуть, все ворочался, ощущая какую-то смутную, необъяснимую тоску, какая возникала, если вдруг Юнги, уже много лет самый близкий друг, надолго уезжал в командировку и из-за работы не мог даже сообщения послать. Однако Юнги, да и все остальные нужные Чонгуку люди, были рядом: Руби, сопящая под боком, с рассыпавшимися по подушке алыми волосами, Хосок, чья квартира — в паре десятков минут езды на автобусе, родители, живущие подальше, но всегда готовые взять трубку, когда звонит один из их любимых сыновей. Работа и хобби вновь приносили удовольствие, помогали чувствовать себя… целым, что ли? Но что-то все равно ощущалось неправильным. Чего-то не хватало.       Однако у Руби, по всей видимости, все было хорошо. Она буквально впорхнула в кухню, давно наполнившуюся вкусным запахом еды, чуть вороша влажные, вьющиеся после душа волосы. Чонгук невольно засмотрелся на стройные ноги, едва скрытые его футболкой. Вся чонгукова одежда была девушке велика, потому-то она и таскалась по квартире в его домашних футболках, довольная ужасно. «Хочется хоть где-то и с кем-то чувствовать себя маленькой девочкой», говорила она, смеясь, и получала мягкий поцелуй в затылок.       — Спасибо, Чонгук-и, — Руби обхватила лицо Чонгука ладонями и чмокнула в губы. Парень довольно улыбнулся. — Что бы я без тебя делала?       — По всей видимости, голодала. Садись, все почти готово. Чай, кофе?       — Ты каждый раз спрашиваешь, что я буду пить, я каждый раз тебе отвечаю, что кофе по-турецки на воде пить невозможно, но ты все равно продолжаешь, — Руби села за стол и принялась расчесывать волосы пальцами. — Что за упертость?       — Все еще надеюсь, что однажды ты начнешь любить кофе так же сильно, как я, — улыбнулся Чонгук и нажал кнопку на электрическом чайнике. — Я знаю одно место, там работает такой замечательный бариста, надо… — парень запнулся.       Слова «сводить тебя туда» никак не хотели слетать с языка. Чонгук понимал, что он очень хочет познакомить свою девушку с тэхеновым кофе. Он был уверен: Руби, как и он сам, будет готова душу продать за одну чашку, как только попробует. Но что-то его останавливало. Что-то мешало просто взять и пригласить ее сходить с ним однажды в кофейню, в которой так классно пахло кофе и булочками. В которой панорамное окно освещало вечером половину улицы. В которой Чонгук не так давно увидел самую прекрасную улыбку на земле, достойную того, чтобы ее рисовали все художники мира. В которой услышал голос, который, кажется, мог бы превратить любую песню в прекрасный старинный романс. В которой узнал о руках, что с такой заботой и тщанием делают все, до чего могут дотянуться. Чонгук не был уверен, что Руби почувствовала бы то же самое, но кофе ей бы точно понравился, он был уверен. Но все равно стоял и молчал, осоловело уставившись на жестяную коробочку с листовым чаем в руках. Что-то явно пошло не так.       — Чонгук, с тобой все хорошо? — девушка несколько раз прищелкнула пальцами, пытаясь вернуть его внимание реальному миру. — Что «надо»-то?       — Надо… — парень молчал, лихорадочно ища правильный ответ, параллельно пытаясь привести свои мысли в порядок. — Надо было купить сладкого к чаю вчера, а то ничего нет, — он, наконец, поставил баночку рядом с чайником, уже почти вскипевшим.       — Ни ты, ни я, не едим дома сладкое, Чонгук. Да что с тобой?       — А что со мной? — не поворачиваясь, спросил он.       Руби не ответила. Парень украдкой взглянул на нее из-за плеча. Она уже уткнулась в телефон, и, судя по звукам, которые Чонгук услышал спустя пару секунд, зашла в тик-ток. Парень вздохнул, поняв, что опасность миновала. Что хорошо было в Руби, она очень редко задавала лишние вопросы. Если ей становилось очевидно, что ей не хотят отвечать, она переключала внимание на что-то другое, потому что всегда придерживалась одного правила: не лезть, куда не просят. Иногда она, правда, немного обижалась на Чонгука, если он не хотел чем-то делиться. «Я же переживаю за тебя», говорила она, но парень всегда находил, как ее успокоить. Это происходило настолько легко, что парню казалось, что на самом-то деле Руби на него абсолютно все равно. Чувствовал себя красивым аксессуаром успешной женщины, вроде брендовой сумочки или ключей от новой бэхи. Однако Чонгук понимал: Руби просто… такая. Сдержанная, закрытая и не очень общительная, но по-своему очаровательная и нежная — только с ним.       Спустя полминуты Чонгук поставил на стол тарелку с рисом и две кружки с чаем. Девушка оторвалась от телефона и благодарно улыбнулась.       — Чем планируешь заниматься сегодня? — спросила она, отправляя в рот первую порцию еды. — Блин, Чонгук, очень вкусно. Спасибо. Сам есть не будешь?       — Я как-то не голоден, — Чонгук посмотрел на чуть пережаренную готовую смесь из пакета. — А планов на день у меня нет особо… Наверное, продолжу заниматься проектом. Там совсем немного осталось, может, успею сдать до пятницы.       — Не хочешь вечером прогуляться? Погода такая хорошая, а ты опять дома застрял почему-то.       — Почему нет? — Чонгук улыбнулся. — Напиши мне только, как освободишься. Ты же, вроде, после занятий к семье собиралась?       — Это ненадолго, — Руби отчего-то едва заметно поморщилась.       — Что-то случилось?       — Мы опять повздорили с братом. Ты ему все еще не нравишься, и он продолжает промывать мне мозги, — она рассмеялась. — Представляешь, ему кажется, что мы с тобой совершенно не подходим друг другу, и что как только ты это поймешь — по его мнению, довольно скоро — ты бросишь меня, разбив мне сердце. Если вдруг соберешься, — неожиданно серьезно продолжила она, — не забудь написать завещание. Потому что, если ты решишь от меня слинять, я отпущу тебя только на тот свет.       — Какая ты романтичная, я диву даюсь, — Чонгук оперся щекой на кулак и скорчил самую умильную рожу, на какую только был способен.       Руби не ответила, лишь продолжила молча есть. Чонгук отхлебнул чая и задумался. Его почему-то смутила странная сухость их разговора. Он будто был неживой, преувеличенно вежливый. Будто они не пара, а бизнес-партнеры за столом переговоров. Наверное, Руби и правда на него обиделась за то, что он не стал развивать тему с кофейней. А парень все еще недоумевал, почему позвать ее туда оказалось так тяжело. Словно его нахождение там, его эмоции и ощущения, должны оставаться сокровенной тайной, его собственной драгоценностью. Что-то внутри него ревностно оберегало этот островок счастья, который он обрел, открыв для себя это место. «Надеюсь, это пройдет. А то попахивает бредом», заключил Чонгук.       Руби, тем временем, покончила с завтраком. Чонгук отпустил взгляд на свою кружку и понял, что он не сделал ни единого глотка, кроме самого первого. Залпом допив всю кружку, он поднялся из-за стола вместе с Руби.       — Как думаешь, там достаточно тепло, чтобы не сушить голову?       — Мне кажется, вполне. Я, если бы на улицу пошел, надел бы шорты. Но ты-то в любую погоду готова шубу напялить, — Чонгук скорчил умильную рожу и продолжил, повысив голос. — Гук-а, я замерзла, сделай что-нибудь.       — Ой, отвали, — Руби рассмеялась и ушла одеваться. Чонгук же остался мыть посуду.       Когда пришло время выходить, Руби позвала парня, задумчиво всматривающегося в окно, из прихожей. Едва он подошел, она заключила его в объятиях и чмокнула в щеку.       — Ключи от машины взяла? — спросил Чонгук, и Руби тут же залезла рукой в карман, а затем посмотрела на парня жалобным взглядом.       Чонгук, не глядя, снял ключи с крючка, который повесил на стенку специально для них, и отдал девушке. Он потянулся было за новым поцелуем, потому что так быстро отпускать девушку не хотелось, но она отстранилась.       — Не-не-не, знаю я тебя. Я так отсюда точно в ближайшие пять минут не уйду и опоздаю. Все, Чонгук-и, хорошего дня.       Руби выскользнула в подъезд. Чонгук потупил в дверь несколько длинных секунд, а затем резко, будто вспомнив о чем-то, развернулся и пошел в душ.

***

      Чонгук обеспокоенно перебирал немногочисленные легкие рубашки. Он не понимал, почему, но ему было необходимо выглядеть привлекательно. Он примерял одну вещь за другой, смотрелся в зеркало, застегивал верхние пуговицы и тут же их расстегивал, и метался по комнате так нервно, словно от внешнего вида зависела его жизнь. Остановился он, в итоге, на узких черных брюках и светло-голубой льняной рубашке, расстегнул две пуговицы и закатал рукава. Своим внешним видом он остался вполне доволен, и хотел было даже скинуть Руби фотку с комментарием: «Смотри, ну не красавчик ли?». Девушка не жалела для него комплиментов, особенно если он был действительно хорош, и Чонгуку это очень нравилось, потому что всегда помогало справиться с неуверенностью в себе, хотя бы ненадолго. Но фотку он не отправил. Не хотел, чтобы Руби спросила: «Куда это ты в таком виде намылился?».       Потому что Чонгук, не выспавшийся и по чему-то очень сильно соскучившийся, намылился в кофейню.

***

      Парень не смог сдержать разочарованного вздоха, когда понял, что за баром стоит девушка. Симпатичная, улыбчивая, она произвела на Чонгука положительное впечатление, но она не была тем человеком, ради которого он сюда пришел. То есть, пришел-то он, конечно же, в кофейню, а не к человеку, просто расстроился, что его тут не было. Парень сел за столик у окна, тот же самый, за которым сидел в первый раз, и приготовился ждать официанта — подходить к стойке не хотелось совершенно.       Официант появился спустя всего полминуты, и тем самым отвлек Чонгука от пролистывания новостной ленты.       — Не ожидал увидеть тебя сегодня. Привет, Чонгук, — поприветствовал знакомый бархатистый голос откуда-то сверху. — Уже соскучился по нам?       — Может, и по вам, а может… — «по тебе», промелькнула в голове мысль, так быстро, что парень не успел за нее схватиться. — …только по вашему кофе.       — Ой, да ну, заливай мне тут, — Тэхен рассмеялся. Чонгук с удивлением отметил, что покрылся мурашками. — Уже решил, что будешь? Я просто один пока в зале, дел по горло. Я отвык уже ничего не успевать.       — Не буду тогда тебя долго держать, — слегка разочарованно ответил парень. — Капучино пока. Там посмотрим, может, поесть соберусь.       — Понял. Тогда я пошел, — Тэхен уже собрался уйти, но Чонгук окликнул его.       — Тэхен, а эта девушка… она хорошо кофе делает?       Официант неопределенно пожал плечами, а затем махнул рукой, не отвлекай, мол, дурацкими расспросами.       Тэхен пропал надолго. Вернее, не пропал, все время крутился где-то поблизости, давая Чонгуку украдкой за ним наблюдать, но ближе не подходил. Он умудрялся каждому гостю уделять хоть чуточку внимания, вызывая тем самым их искренние улыбки и благодарность. Он передвигался быстро, но при этом словно никуда не торопился — изящный, но энергичный, он был будто бы на прогулке, а не на работе. Чонгук был бы рад отвлечься, не смотреть больше на Тэхена, но не мог: официант снова и снова притягивал к себе взгляд. Именно поэтому парень заметил, что как только в зал вышла девушка в фартучке официанта, Тэхен шепнул ей что-то и пошел в сторону бара. Там он коротко переговорил с баристой, отодвинул ее от кофе-машины и принялся колдовать над инструментами — в прошлый раз Чонгуку удалось запомнить, что такое питчер, но все остальное осталось под объемным понятием «штука».       Спустя несколько минут Тэхен скинул с себя фартук, повесив где-то внутри бара, взял две чашки и направился к Чонгуку, у которого в этот момент сердце едва не ушло в пятки. Еще через несколько секунд перед Чонгуком оказался капучино, а перед стулом напротив — чай. Сам же Тэхен занял свободное сидение.       — Извини, что не предупредил, что получится так долго. Подумал, что я смогу быстро раскидать заказы, и сам сделаю тебе капучино. Но это заняло больше времени, чем я ожидал.       Чонгук тапнул по телефону и посмотрел на время. «Черт, я просидел тут пятнадцать минут. Даже не заметил!», подумал он, и вновь поднял взгляд на Тэхена.       — Я взял небольшой перерыв. Ты не против, если я тут посижу?       — Нет, конечно, — Чонгук отпил кофе. — Черт, Тэхен, как ты это делаешь? Это магия какая-то или что?       — Ну я взрослый мальчик, запрет на магию вне Хогвартса на меня не распространяется, — парень улыбнулся, смущенно, но довольно.       — А как же маглы?       — Не говори им, и все будет в порядке, — парень подмигнул.       — А почему ты официантом сегодня?       — Я чужую смену забрал. Хорошо хоть короткая, восемь часов, а то мне все это надоело до ужаса, — Тэхен недовольно отпил чай. — Всего час, и сбегу отсюда, сверкая пятками.       — А ты помнишь, что обещал мне прогулку? — Чонгук искренне надеялся, что звучал не слишком нагло, и что Тэхена эта фраза не разозлит.       — Помню. Предлагаешь пойти после смены? Я за. Подождешь?       — Ты уже все решил за нас обоих, — парень решил сделать вид, что ни на что такое он не намекал и вообще никуда не собирался. — Подожду, конечно, куда я денусь.

***

      Едва смена закончилась, Тэхен тут же устремился в раздевалку. Стянул с себя фартук, закинул в шкафчик. Быстро переоделся из формы в коричневые свободные брюки по щиколотку, сужающиеся к низу, белую футболку, которую тут же заправил, вновь влез в легкие белые кроссы. Посмотрел в зеркало, чуть вытянул футболку из-под ткани штанов, поправил челку, и остался собой вполне доволен. Он, конечно, выглядел не так, как Чонгук. Тэхен не мог не признать: эта рубашка, открывавшая его красивую шею и ключицы, ему очень шла — настолько, что ее захотелось с него стянуть. И брюки, так классно обтянувшие его подкачанные бедра — тоже.       Тэхен пока еще совершенно не понимал, зачем понадобился Чонгуку. Зачем он позвал его на прогулку, зачем снова пришел в кофейню. Подозрения у него, конечно же, были, но он им пока еще не доверял, потому что ни на что такое Чонгук не намекал, хотя и вел себя странно. Во всем предстояло разобраться, и начать — сегодня.       Выйдя из кофейни, Тэхен обнаружил Чонгука сидящим на корточках и что-то внимательно рассматривающим на земле. Подойдя поближе, он обнаружил, что столь много внимания от парня получил маленький блестящий жучок. Тэхен недоуменно приподнял бровь.       — Чонгук? — позвал он. Парень обернулся.       — Смотри, какой очаровательный! — глаза горели восторгом; Тэхен начал сомневаться в его адекватности.       — Это… жук.       — Да, но…       Чонгук резко замолчал, уловив, видимо, смятение в выражении лица собеседника. Он встал, отряхнул брюки — что было совершенно необязательно — и нервно прокашлялся.       — Давай забудем об этом, ладно? — Тэхен в ответ лишь пожал плечами.       — Ты думал о том, куда мы можем пойти? Если у тебя нет вариантов, могу предложить тебе дойти до парка, тут недалеко. Там и красиво, и жуков, поверь мне, в достатке.       — Тэхен, я же попросил, — с укором произнес Чонгук, однако пошел за Тэхеном, сунувшим руки в карманы. Парень едва заметно хихикал.       — Да забей, у всех свои тараканы в голове. Главное не погрузиться с головой в такой круг общения, иначе рискуешь стать героем Кафки, — продолжал он, небрежно глядя по сторонам.       — Тэхен.       — А тебя на сахар не тянет? А то мало ли, придут за тобой суровые дядечки в черных костюмчиках и таких же очочках, — Тэхен, взглянув на покрасневшего от смущения Чонгука, прикладывал все усилия к тому, чтобы в голос не заржать.       — Тэхен! — судя по голосу, парень уже начал выходить из себя.       — Да все, ладно, — он, не оборачиваясь, поднял ладонь в примирительном жесте. — А ты «Человека-муравья» смотрел?       — Да, я видел почти все фильмы… Тэхен! Не смешно!       — Разумеется, нет, — парень, наконец, рассмеялся, и, повернувшись к Чонгуку, поймал его недоуменный и обиженный взгляд. — С самого начала не было. Я просто все жду, когда ж ты мне уже врежешь, а смеюсь, потому что ты непозволительно тянешь с этим.       — Зачем?       — Какой-то малознакомый хрен высмеивает твои интересы, хотя ты попросил этого не делать, а ты продолжаешь следовать за ним, практически не защищаясь. Это мазохизм какой-то?       — Банальная вежливость, о которой ты, видимо, не слышал.       — Да нет, кажется, слышал. Родители пару раз упоминали что-то подобное, когда мне было лет пять, но я не очень слушал. Как раз в тот момент думал, нужен ли мне террариум со сверчками.       В следующую секунду Тэхен понял, что шаги за спиной остановились, и догадался: доконал. Он резко развернулся и увидел, что Чонгук стоит, скрестив руки на груди, и практически злобно поглядывая на парня из-под сведенных к переносице бровей. Выглядел он скорее забавно, чем опасно, несмотря на выделявшиеся под тканью рубашки мышцы, но Тэхен решил дальше палку не гнуть и даже, возможно, извиниться — почти искренне, но Чонгук вдруг заявил:       — Знаешь, я, наверное, больше не приду в кофейню. Меня беспокоит твоя помешанность на насекомых. Мало ли, ты притащишь их на работу, чтобы было с кем поболтать.       Тэхен в замешательстве смотрел на парня несколько долгих секунд, а потом, когда тот вдруг сдался и прыснул, не сдержался и ответил тем же. «Надо же, почти достойный ответ», подумалось ему, и решил, что жуков на сегодня вполне достаточно. Парни двинулись дальше, и сейчас Тэхен не держался на шаг впереди, а позволил Чонгуку идти с ним вровень.       — Зачем ты все это устроил?       — Считай, что я просто вредный, — улыбнулся Тэхен.       Он не стал говорить, что реакция Чонгука на тэхеново недоумение — жук, серьезно? — шокировала его даже больше, чем странная увлеченность насекомым. Кто-то не признает твои интересы, а ты еще и извиняешься за это? Просишь забыть? Насколько нужно не уважать себя, насколько нужно стремиться ко всеобщей любви, чтобы забивать на свои интересы и подстраиваться под собеседника абсолютно во всем? Можно было бы списать это на свойственное практически всем стремление показать себя с лучшей стороны, когда только знакомишься с новым человеком, но не до такой же степени. Не таким было первое мнение о Чонгуке, не таким рохлей он представлялся.       — Знаешь, — парень выдернул Тэхена из размышлений. — Фраза «пойдем в парк» звучит как приглашение на первое свидание, — Чонгук взглянул на удивленную улыбку и решил уточнить. — Надеюсь, ты не против гейских шуток? Меня просто приучили к ним. В каком-то смысле.       — Кто? — искренне поинтересовался Тэхен.       — Мой старший брат, — Чонгук переступил через мелкую лужу, оставшуюся после недавнего дождя. Тэхен же ее проигнорировал, наступив в нее носком пока еще чистой белой кроссовки, пуская по воде круги. — Он все подкатывает к моему лучшему другу, да так упорно, что я уже не уверен, что это шутки.       — Хочешь сказать, ты нормально к этому относишься? — Тэхен приподнял бровь, передернул плечами и отвернулся — смотрел теперь прямо на дорогу. Что ты сделаешь, Чонгук? Опять начнешь защищаться?       — К чему? К шуткам? — слегка обеспокоенно спросил он.       — Нет. К тому, что твой брат может оказаться геем.       — Может, и не геем, — Чонгук пожал плечами. — Девушки-то у него были, и все было с ними нормально.       — Даже если так, — Тэхен нервно спрятал руки в карманы, прекрасно понимая, почему парень увиливает от ответа. — У тебя не вызывает отвращения мысль…       — Так, стоп, — резко прервал Чонгук.       Тэхен посмотрел на чужую руку, коснувшуюся его груди, перегородившую путь дальше. Он поднял взгляд и понял, что они стоят перед пешеходным переходом, и светофор на нем горит красным. Парень едва удержался от того, чтобы поморщиться, и сделал полшага назад. Чонгук тут же опустил руку. Дорога была пустой, и, кроме того, довольно узкой. За то время, что горел красный, они успели бы перейти ее тысячу раз, но Чонгук на недоуменный Тэхенов взгляд помотал головой, ясно давая понять: до зеленого сигнала он не сдвинется. Это было абсолютно правильно и оправданно, но будто бы нелогично — терять столько времени, стоя перед безопасной дорогой.       Тэхен сделал о парне еще один не слишком приятный вывод: Чонгук — пай-мальчик, послушный и правильный, из тех, что из кожи вон лезут, лишь бы принести домой только хорошие оценки, чтобы порадовать заботливых мамочку с папочкой, что идут в университет, потому что надо и принято, и женятся в двадцать с небольшим, потому что родители сказали: «Пора. Хотим внуков». Наверняка у него есть девушка, и у их отношений большая романтичная история: познакомились на первом курсе университета, а то и в школе еще, и давно живут вместе, ведут совместный быт, и чтобы пожениться им не хватает только первого взноса на квартиру.       Тэхену почему-то искренне не хотелось, чтобы Чонгук был из таких пай-мальчиков. Не хотелось терять нового знакомого, едва приобретя, но общаться с таким средним, таким занудным человеком? Да нахрен надо, себе дороже. Он, конечно, и не думал рубить с плеча, потому как ярлыки и предубеждения — он знал по своему опыту — вещь далеко не всегда правильная и полезная, но чувствовал: если Чонгук в ближайшее время не выкинет нечто интересное, с ним придется распрощаться. Зачем общаться с обычным человеком? Чтобы опуститься до его уровня? Нет уж, увольте.       — Так вот, — продолжил Чонгук, едва они перешли дорогу, послушавшись зеленого сигнала. — Начнем с того, что это не мое дело, с кем и как… в общем, какие отношения у моего брата или у кого-либо еще.       — Как интересно ты обошел слово «трахается», — Тэхен хмыкнул. Какое ж ты солнышко, Чонгук-а, аж тошно.       — Не цепляйся к словам, — Чонгук смущенно отвернулся. Тэхен едва удержался, чтобы не протянуть «Как мило». — Если так подумать, они друг другу подходят, и кто я такой, чтобы им мешать? Это ж не моя жизнь, и не моя ориентация, если это можно так назвать. Не говори мне, что ты из тех людей, которые относятся к геям с пренебрежением. Ну, знаешь, я встречал ребят, которые на полном серьезе заявляли, что парню, который допускает отношения с другими парнями, они руки бы не подали. В двадцать первом веке? Серьезно?       Тэхен мысленно рассмеялся, потому что он таких парней тоже встречал. Эти парни, общаясь с ним, говорили, какой же он классный братан, с такими хоть в огонь, хоть в воду, с такими можно пройти через любую задницу. Через задницу, ребята, именно. Не забудьте руки помыть после прикосновения к «мерзкому пидору».       — Звучишь так, будто сам гей, — Тэхен решил давить до последнего. До последнего изображать мудака, которому очень важно, кто и в кого пихает член. Чонгук же неожиданно приобрел чуточку тэхенова уважения.       — Я не специально, — парень улыбнулся, слегка, как Тэхену показалось, нервно. — Я натурал и всю жизнь им был. Просто я искренне не понимаю, как в наше время кто-то может подвергаться нападкам просто потому, что не такой, как все. Ну кому, скажи мне, геи мешают? Они причиняют кому-то вред? Портят чужую жизнь? Что они такого делают, что заставляет тебя их ненавидеть?       — Разве я говорил, что ненавижу геев? — Тэхен улыбнулся. Разве что одного совершенно конкретного. Себя. И то не факт. — Мы пришли, кстати.       Перед парнями наконец оказались большие ворота, гостеприимно распахнутые, приглашающие посетителей в небольшой, но уютный парк почти в центре большого города. Разница между ним и окружающим резко бросалась в глаза: зелень деревьев приятно освежала привыкший к стеклу и бетону взгляд. Ко входу стекалось множество людей, что было удивительно: хоть и вечер уже, но все же будни. Сказалась, видимо, погода, которая была чудо, как хороша, даже для Тэхена, который мало что в жизни любил больше, чем дождь. Яркое голубое небо пушилось ватой облаков, мешавших солнцу прогревать окружающее пространство, легкий ветерок обдувал соскучившееся по нему тело, и Тэхен ни капли не жалел, что согласился прогуляться с Чонгуком.       — Как красиво! — с восторгом заключил тот, осматриваясь. — И почему я тут еще ни разу не был?       — По всей видимости, нечасто забредаешь в эту часть города, — Тэхен хмыкнул и сунул руки в карманы, откинув корпус чуть назад, вбирая носом свежий воздух — всего лишь углубились чуть-чуть в зеленое пространство, и уже такая разница. — Тут озерцо есть в глубине. Искусственное, но от этого ничуть не плохое.       — Пойдем? — Чонгук улыбнулся. — Я люблю воду. Никто из близких этого не разделяет.       — Почему это?       Тэхен повел Чонгука вглубь парка, мимо чистых деревянных лавочек, мимо прогуливающихся людей, милых собачек в намордниках и носящихся с визгами детей. Без последнего уж точно можно было бы обойтись.       — Не знаю. Мои друзья просто городские жители процентов примерно на сто, а девушка говорит, что комары, которые у воды часто водятся — далеко не самая лучшая часть мира, — задумчиво проговорил Чонгук. Ветер трепал воротник его рубашки, лаская бледную чистую кожу — он, наверное, как и Тэхен, любит гулять, но еще больше любит сидеть дома. Челка, что еще недавно лежала в укладке на бок, растрепалась, еще сильнее открывая лоб. Он довольно красивый, когда не строит из себя черт-те что. Всегда красивый, но сейчас — особенно. И именно сейчас понятно, что он, в общем-то, ребенок пока еще — и возрастом, и душой. Но это не плохо. Просто Тэхену жизнь, когда в двадцать с небольшим все еще можно быть ребенком, и не снилась.       — Как тебя вообще твоя девушка на свиданки в парк выпускает, пусть и с парнями? — «такого», едва не вырвалось. А какого «такого»? Ну красивый, да. Мало красивых людей, что ли?       — Она просто не в курсе, — он рассмеялся, обнажив зубки, смахивающие чем-то на кроличьи.       — Скрываешь любовников? Ай-ай-ай, Чонгук, разве ж так можно.       — Если ты, вдруг встретившись с ней, не проболтаешься, все будет хорошо.       — Не проболтаюсь. А то запрет тебя дома, и кто меня выгуливать будет?       — А мне тебя выгуливать надо? — парень улыбнулся, чуть приподняв брови. Не знал бы Тэхен, что он натурал, решил бы, что флиртует.       — Если очень хочется.       — Хочется. Главное, про насекомых не шути больше, — тон почти серьезный. Обиделся, все-таки, хоть и не показывает.       — Чонгук-а, а если на кухне свет включить, ты с нее убежишь?       — Да блин, прекрати, — все-таки рассмеялся, пихнув Тэхена кулаком в плечо.       Едва из-за раскидистых кустов и стволов деревьев показалась серебрящаяся в солнечном свете кромка озера, Чонгук устремился к ней, лишь пару раз обернувшись на Тэхена, провожавшего его теплой улыбкой, абсолютно честной — так спокойно и хорошо парню не было уже давно.       Чонгук, оказавшись у воды, коротко осмотрелся и аккуратно ступил на широкие камни, лежавшие на мелководье. Он опустился на корточки и вгляделся в почти прозрачную воду, открывавшую вид на поблескивающий песок и ростки подводной травы.       — Почему ты не сказал мне, что тут есть утки? Мы бы шли гораздо быстрее, — нарочито обиженно буркнул Чонгук.       — Может, потому и не сказал? Время тянул, — парень вместо ответа смущенно отвернулся и уставился на птиц.       Уток было много. Они плавно скользили по водной глади, почти не опасаясь людей и близко к ним подплывая. Детишки, что в восторге носились вдоль берега, выпрашивали у мам и пап булочки, чтобы накормить птиц, и, получив хлеб, тут же передавали его слегка обнаглевшим птицам. Хорошо хоть те не дрались за еду, вели себя чинно и благородно, не то что голуби. Тэхен смотрел на людей с немым осуждением.       — В задницу себе засуньте этот хлеб, — неожиданно буркнул Чонгук и вновь вернул свой взгляд птицам.       — Зачем так жестоко?       — Несчастные птицы от такой еды помрут однажды, и никто из этих «благодетелей» об этом даже не узнает, — парень провел пальцами по водной глади, пуская по ней круги, вызывая у птиц едва заметный интерес, который тут же пропадал, едва они понимали, что в воду попала не пища. — Пойдем сядем куда-нибудь? Этим любоваться можно и издалека.       Дождавшись сдержанного кивка, Чонгук выпрямился и размеренным шагом направился в сторону лавочек, лавируя между мальчишками и девчонками, пускавшими воздушных змеев и мыльные пузыри. Умильная картина, от которой Тэхена, на удивление, не тошнило — обычно после работы его раздражало вообще все. Видимо, сказывалось присутствие Чонгука, кусочка относительного спокойствия и уравновешенности в этом людском хаосе. Парень прошел мимо лавочек, даже не взглянув на них, и спустя несколько секунд уселся, скрестив ноги в щиколотках, под раскидистым деревом. Спустя некоторое время Тэхен прислонился к стволу рядом с ним, вновь сунув руки в карманы.       — Не сядешь?       — Я не фанат сидеть на голой земле, — Тэхен пожал плечами. — Близкое знакомство с насекомыми — это не ко мне, — увидев недовольную моську, парень рассмеялся. — Прости, я не специально. Просто я во многих смыслах довольно брезгливый.       — Поэтому ты геев и не любишь, — кивнул Чонгук, улыбнувшись.       «Ну вот, убедил человека в какой-то ерунде чисто случайно. При чем тут геи? Я людей в принципе не очень люблю. Хотя бы из-за тех же самых уток», подумал Тэхен.       — Я тебя на каком-то билборде видел недавно, — Чонгук попытался съехать с неудобной темы. — В рекламе фитнес-клуба, кажется.       — Не самая лучшая страница моей биографии, — Тэхен поморщился. — Предпочел бы об этом никогда не вспоминать.       — Почему?       И Тэхен завел длинный разговор на тему неравенства в обществе. Чонгук редко, но метко вставлял ремарки, выражавшие согласие с тэхеновой позицией. Парень знал, что его поймут, иначе не стал бы говорить об этом. Чонгук проявил себя как человек понимающий и имеющий свой взгляд на вещи, который со взглядом Тэхена во многом сходился. Потому обсуждать с ним любую попавшуюся тему было легко и, что удивительно, не слишком энергозатратно. Далеко не каждый тэхенов собеседник мог этим похвастаться. И как минимум за это Тэхен ему был очень благодарен.

***

      С Тэхеном было хорошо. Особенно когда он переставал шутить свои токсичные шутки и заливать все вокруг негативом. Не так уж и часто он это делал, в общем-то, Юнги бывает вреднее, однако чаще, чем среднестатистический человек. И что самое интересное, негатива своего он не скрывал. Не пытался выглядеть тем же симпатичным и вежливым парнем, каким был на работе. Чонгук понимал: парню абсолютно все равно, что о нем думают окружающие, и даже сам Чонгук не стал исключением. Казалось бы, ну побудь ты лапочкой хотя бы во время знакомства, закрепи себя в чужом сознании положительным опытом, но нет. Он будто специально доводил парня до белого каления и оставался при этом жутко собой довольным. Странно, непонятно, неприятно, но интригующе. Это делало их с Юнги похожими, но Юнги хоть иногда пытался сохранять репутацию и не причинять неудобств тем, кто не был с ним откровенно близок. Тэхен же на репутацию в этом смысле плевал с высокой колокольни.       Но Тэхен мог повести себя милашкой, когда ему было что-то нужно. Например, когда парни проходили мимо небольшой баскетбольной площадки, на которой несколько парней-старшеклассников бросали мяч в кольцо, Чонгук сказал:       — Я бы тоже поиграл сейчас, если честно. Так давно спортом не занимался, совсем себя запустил.       — Я бы так не сказал, — Тэхен хмыкнул, и Чонгук не мог не признать, что ему это польстило. — Попроси у них мяч на пару минут. Укусят они тебя, что ли?       — Да ну, — протянул Чонгук. Мысль о том, чтобы подойти к незнакомцам и заговорить с ними, еще и попросить об услуге, ужасала. — Зачем я буду им мешать? Да и в конце концов, мне же не семнадцать, чтобы таким заниматься.       — Но и не семьдесят. Держу пари, ты еще даже университет не окончил.       — Я в него и не поступал, — улыбнулся парень. — Но мне кажется, что мои бывшие одноклассники должны его вот-вот окончить.       Тэхен посмотрел на него почему-то удивленно, а затем отвернулся и направился к подросткам.       — Ты куда?       — Я же вижу, что ты хочешь побросать мяч, но сам с такой непосильной задачей, как поговорить с людьми, не справишься. Просто слегка тебе помогу.       — Не стоит, — парень нервно рассмеялся, почувствовав себя крайне неуютно и глупо. Но Тэхен был прав: даже если бы Чонгук действительно захотел попросить у незнакомого человека что-либо, попросту не смог бы. — Тэхен, стой!       Однако парень и не подумал останавливаться. Он быстро дошел до подростков и перекинулся с ними парой слов, пока Чонгук плелся следом, как на Голгофу. Но пошел чуть быстрее, когда увидел, как Тэхен стучит мячом о площадку.       — Спасибо, парни. Мы недолго, — он обворожительно улыбнулся своей квадратной улыбкой.       — Можешь не торопиться, чел, мы тут все равно почиллить собирались немного, — ответил ему один из них. — Если че еще надо — говори, можем подсказать-показать. В стритбол вас размотать тоже можем, если что.       — Ничуть не сомневаюсь, а потому проверять, пожалуй, не буду. Но спасибо за предложение.       — Да какие вопросы? Забей, — и ушел.       — Вот так это делается, — Тэхен взглянул на подошедшего Чонгука слегка свысока.       — Ну и зачем?       — Потому что ты этого хотел. И не говори, что нет, не поверю. У тебя при виде мяча глаза едва не засветились.       Тэхен пару раз ударил мячом об площадку, а затем легким движением взмыл в воздух, вытянувшись при этом в струну, изящный, грациозный, и отправил мяч в корзину, потом так же эффектно приземлившись. Чонгук судорожно вздохнул.       Почему он такой? Почему так похож на произведение искусства? Его ни в коем случае нельзя назвать идеальным. Чонгук, как художник, потративший немало времени на портреты, не мог не заметить мелких недостатков в тэхеновом лице. Но недостатки эти ничуть его не портили, скорее, делали его пластичное, красивое лицо еще интереснее. Широкие плечи и широкая же талия, даже по сравнению с тем же Чонгуком, придавали его фигуре мужественности; возможно, Тэхен был бы крупнее него, если бы не почти болезненная худоба, которую не скрывала даже свободная одежда. Однако движения, плавные и эстетичные, выдавали в нем не то танцора, не то модель; даже Руби двигалась, кажется, более… тяжеловесно, что ли? Весь сотканный из противоречий, очаровательный и, при этом, жесткий на грани грубости, Тэхен почему-то заставлял Чонгука испытывать смутное волнение, щекотавшее где-то в груди, и с каждой минутой все более жадно ловить каждое его слово, каждое движение.       Почему он такой? И кто «он» — Тэхен или Чонгук?       — Как насчет сыграть на количество удачных бросков? — Тэхен забросил очередной мяч и уставился на погрузившегося в размышления Чонгука.       — Я… не очень хочу. Ты слишком хорош. Не люблю играть, когда не знаю, выиграю ли, — честно признался Чонгук, и лишь потом подумал, что лучше было бы этого не делать.       Тэхен отвел взгляд и усмехнулся каким-то своим мыслям, передал мяч Чонгуку и отошел немного в сторону. Он кивнул на кольцо, а Чонгук все так же смотрел на парня, понимая, как по-дурацки он выглядит в этот момент. Он неожиданно почувствовал себя ребенком рядом с Тэхеном: глупым, наивным, впечатлительным, несдержанным. Тот, конечно же, в этом был не виноват, но Чонгук ощутил необъяснимую злость на него, и швырнул мяч слишком сильно — тот громко ударился в щиток, а в сетку, естественно, не попал.       — Теперь я понял, что ты имел в виду, — Тэхен добродушно и снисходительно улыбнулся. За это ему захотелось вдарить. — Мне кажется, я давлю на тебя своим присутствием. Расслабься. Побросай немножко, приноровись. А я… пойду до парней докопаюсь, что ли.       Тэхен действительно отошел к подросткам, оставив Чонгука наедине со своими мыслями. Он сжимал в руках оранжевый мяч, все силясь понять, что его так разозлило. Всего лишь то, что у Тэхена другой характер, бэкграунд, видение ситуации? То, что он разумом гораздо взрослее, чем Чонгук, хотя и ведет себя, кажется, немного по-детски, плюя на все приличия и делая все так, как хочет? То, что он гораздо свободнее, чем Чонгук, крепко связанный неуверенностью и стеснительностью? Парень вновь швырнул мяч, не рассчитав силы, злясь, однако, уже на себя. Нашел из-за чего нервничать.       Спустя несколько минут парень, увлеченный физической активностью, по которой действительно успел соскучиться, отпустил все съедавшие мысли и позволил себе вновь прислушаться к окружающему миру. Зазвучавший позади смех заставил его обернуться. Там подростки смеялись над тэхеновой шуткой. Тот явно был доволен собой — Чонгук видел это по гордой осанке даже со спины. Словно почувствовав взгляд, он обернулся и тут же вернулся к парню.       — Успокоился?       — Да. Вы, надеюсь, не надо мной смеялись?       — Такого ты обо мне мнения? — Тэхен ухмыльнулся. — Я похож на человека, который будет втихаря кого-то высмеивать?       — Нет, вообще-то. Исключительно в лоб и исключительно по делу.       Тэхен довольно кивнул и предложил покинуть площадку. Чонгук согласился, и уже спустя полминуты наблюдал, как подростки по одному обнимают парня, что-то весело ему говоря, а он в том же тоне им отвечает. Однако стоило им отойти от площадки, Тэхен принялся отряхиваться и даже брезгливо поежился.       — Не понимаю, почему всем вечно нужно лапать людей. Особенно не понимаю, зачем лезть со своими объятиями к малознакомому человеку, который, может, вовсе против этого, — он со злостью вздохнул. — А от них еще и потом несет, потому что по жаре с мячом носятся. Я не могу их осуждать, но это не значит, что мне не противно.       — Почему ты не сказал им, что тебе не хочется, чтобы тебя трогали?       Чонгуку такое было в новинку. Он уже встречал не слишком тактильных людей, но до такой степени, чтобы начать в открытую злиться — впервые. Сам он вполне себе любил обнимашки, и не считал, что, если он обнимет того же Тэхена, мир рухнет — скорее уж наоборот. Он вдруг вспомнил, как парень отшатнулся от него на пешеходном переходе, стоило коснуться его груди. Чонгук принял это за желание отойти от дороги, но, по всей видимости, дело было только в том, что Тэхену было неприятно это прикосновение. Такая ерунда, казалось бы, но не для него. Странный этот Ким Тэхен. И вредный ужасно, несмотря ни на что.       — Во-первых, далеко не каждый с первого раза это понимает. Продолжают смотреть на тебя с видом: «Ну что ты, я же знаю, что все любят обниматься. И я люблю обниматься, и хочу тебя полапать, прекращай выпендриваться», и все равно приходится идти на уступки — иначе не отвяжутся. А во-вторых, надо же было им хоть как-то отплатить за то, что ты попытался сломать их мячом щиток, — он тускло улыбнулся, и Чонгук почувствовал себя виноватым. — Ерунда, расслабься. Не так уж это было и сложно, — он хлопнул парня по плечу. — Тут кафе недалеко. Дорого, конечно, но я весь день почти не ел и почему-то готов потратиться. Пойдем?       Следующие полчаса они провели за столом на крытой веранде, с которого открывался хороший вид на то же озеро, просто с другого ракурса. Тэхен взял себе огромный стакан клубничного молочного коктейля, наверняка до ужасного сладкого, и все это время медленно его потягивал, откровенно наслаждаясь происходящим. Чонгук же, почему-то сытый, взял себе только кофе. Едва он сделал глоток, Тэхен рассмеялся.       — У тебя такое смешное лицо, когда тебе что-то не нравится. Что, настолько плохо?       — Попробуй, — Чонгук сжал губы в тонкую полоску и подвинул стакан поближе к парню, но тот поднял руки, согнутые в локтях, продемонстрировав узкие ладони и длинные пальцы. Чонгук от этого вида едва заметно вздрогнул.       — Ну уж нет, я еще жить хочу, — Тэхен оперся щекой на кулак и мягко улыбнулся.       «Я тоже», подумал Чонгук, почему-то почувствовав себя сокрушенным.

***

      — Нет, подожди, — Чонгук резко выдернул изо рта пластиковую трубочку — сдался и тоже заказал коктейль, который, по его собственному заявлению, оказался не в пример лучше здешнего капучино. — С каких это пор кино лучше, чем книги?       — Я не говорил, что оно лучше, — Тэхен нервно мотнул головой. Жар, с которым говорил Чонгук — он почти все делал с ним — начал и его захватывать тоже. Ощущения необычные. — Я сказал, что литература и кинематограф пользуются разными языками, и мне второй гораздо ближе, несмотря на то, что и то, и другое я люблю.       — Кино нужно тем, у кого не хватает воображения, чтобы представить все самому, — тон, возражений не терпящий. Надо будет как-нибудь показать Чонгуку парочку действительно хороших фильмов, а то привык к своим кинокомиксам, и теперь совершенно не понимает, о чем говорит. — Не знаю ни одного фильма, что был бы лучше книги, по которой был снят.       — Я знаю множество таких. Начиная с «Сияния» и заканчивая «Зови меня своим именем», если говорить о разных жанрах и смысловой нагрузке.       — Первое я не читал, только смотрел, а о втором вообще не слышал, так что останусь пока при своем мнении, — парень скрестил руки на груди, заставив Тэхена усмехнуться.       — Посмотри «Зови меня своим именем», раз уж ты у нас такой защитник геев. Там книга мне пригодилась лишь для того, чтобы получше понять мотивацию одного из героев в одном небольшом эпизоде.       — Хочешь сказать, что это фильм об однополой любви, и ты мало того, что посмотрел его, так еще и книгу прочел?       Тэхен рассмеялся. Точно, Чонгук же уверен в том, что Тэхен последний гомофоб, поэтому так удивляется. А фильм, между тем, произвел на парня неизгладимое впечатление. Все саундтреки плавно переползли в аудиозаписи, милашка Шаламе неожиданно оказался в списке любимых актеров, да и Хаммер, в общем-то, шатался где-то поблизости от этого списка. Красавчик, конечно, но актерского таланта чуть больше, чем в кирпиче, да и фильмография маловыразительная, ловить, в целом, нечего.       — Знаешь, Чонгук, я могу не любить людей за очень многие вещи, но явно не за их предпочтения в постели. Это, как ты выразился, не мое дело, и кто я такой, чтобы, что называется, держать свечку?       — Но… Я думал…       — Я так и понял, — недоуменное чонгуково лицо почему-то очень веселило. У него глаза большие, когда он чему-то удивляется, на оленьи чем-то похожи, а сам он выглядит, будто картинка: ни один мускул на лице не дрогнет, и практически слышно, как у него в голове шестеренки крутятся. Забавный. — Вот что я могу тебе сказать: сцена секса между главными героями при первом просмотре показалась мне чуть ли не самым горячим, что я когда-либо видел в кино. Но это ощущение быстро прошло.       Чонгук подумал о чем-то пару секунд, а затем зацепился взглядом за тэхенов, вдруг затем спустившись к губам, которые тот неосознанно растянул в улыбке. Взгляд скользнул дальше, к шее, и спустя мгновение Чонгук вдруг покраснел и отвернулся куда-то в сторону.       — Погода… хорошая сегодня, — сиплым голосом ляпнул он, а Тэхен едва сдержался, чтобы не заржать.       «Натурал, значит, и всю жизнь им был. Ну-ну», — подумал он, наблюдая, как Чонгук запивает свое смущение остатками коктейля. Парень абсолютно не умел скрывать, о чем думает, либо настолько хорошо косил под дурачка, что обвел Тэхена вокруг пальца. Понаблюдать бы за ним еще немного. Было бы забавно, если бы девушка, о которой он с такой теплотой говорил, оказалась парнем, которого Чонгук решил скрыть, подумав, что Тэхен — гомофоб. Хотя к парням вокруг, пока гуляли, он особо не присматривался. Но и к девушкам — тоже. Вообще, от одной девушки он даже шарахнулся, хотя она всего лишь попросила его сфотографировать их с подругой. В ее декольте он заглянуть и не пытался, более того — избегал этого, и вряд ли дело было в том, что он настолько верен своей партнерше.       Парень вдруг тапнул пару раз по экрану своего телефона, что лежал на столе. «Почти семь», как-то нервно протянул он, а Тэхен успел увидеть на экране блокировки фотографию, на которой Чонгук трогательно обнимал девушку с ярко-красными волосами.       Тэхена осенило. Чонгук действительно считал себя натуралом всю свою жизнь. А сейчас почему-то засомневался. Из-за него, Тэхена. Это льстило безумно. Но придавало их еще не сложившимся дружеским отношениям определенные сложности.       — Если не хочешь, не смотри. Можешь «Узника Азкабана» пересмотреть, там фильм, на мой взгляд, тоже сильнее, чем книга, — Тэхен мягко улыбнулся, решив сделать вид, что ничего не понял. — Чего ты так разволновался-то? Это же всего лишь фильм, даже не гей-порно.       — А? Да я… Не знаю даже. Как-то не думал, что про такие отношения снимают фильмы, да еще и… достаточно откровенные, — Чонгук нервно сглотнул.       — Времена сейчас такие, — Тэхен пожал плечами. — Чего публика требует, то и снимают. А публика требует красивых мальчиков-геев с неземной любовью. Не будешь же ты удивляться тому, что фанаты и фанатки айдолов фанфики про них пишут, да еще и порнушные, и находятся люди, которые их читают?       — Я слышал о таком, но никогда не понимал, зачем это нужно, — Чонгук провел пальцами по своей шее, будто пытаясь снять несуществующую удавку.       — Я тоже. Больные, что ли? — Тэхен вздохнул. Не дай бог ему однажды, достигнув известности, стать героем чего-то подобного.       «Куда бы еще надавить, чтобы точно убедиться?..» Тэхен взглянул на почти успокоившегося Чонгука под новым углом. Уже давно понятно, что его довольно легко вывести из равновесия. Он запер себя в какую-то нереалистичную картину мира, и любое отклонение от продуманных сценариев заставляет его волноваться, но такой реакции Тэхен не предполагал. Видимо, мысли, посетившие голову парня, были действительно настолько неожиданными, что неслабо его встряхнули.       — А ты сам? Неужели действительно никогда не задумывался о том, чтобы вступить в отношения с парнем?       — Нет, — отрезал Чонгук, уставившись вдруг на телефон. Он вновь ткнул в него пальцем, заставляя экран загореться.       — Почему?       — Меня никогда не влекло к парням, зачем мне об этом думать?       — То есть, если бы какой-нибудь парень предложил бы тебе переспать, ты бы, не думая, отказался?       — Да, — так и ответил, не задумавшись ни на секунду, но почему-то закусил губу и пару раз сжал пальцы в кулаки, а потом и вовсе убрал руки из поля зрения, чем окончательно уверил Тэхена: задумался бы, и не факт, что отказался.       Телефон на столе завибрировал, на экране — входящий вызов от некой Руби, судя по фотографии — той самой девушки с заставки. «Извини», сказал Чонгук, но вздохнул с каким-то облегчением. Он отодвинулся от стола вместе со стулом, намереваясь встать, но увидел Тэхена, что водрузил подбородок на кулак, улыбнулся и повел бровями, и, по всей видимости, забыл, что собирался сделать.       — Да, солнышко, — Тэхену захотелось прокашляться. — Я? Недалеко от центра. Ты закончила уже? — пауза. — Что я тут делаю?.. Да так, по делам выехал, — Чонгук замахал на Тэхена рукой, видя, что он почти рассмеялся. — Почему туда? Ты же хотела прогуляться, разве нет? — снова пауза. — Хорошо. Я буду там… минут через тридцать… Да, давай, целую.       — Что, солнышко потеряло своего зайчика? — с явной насмешкой в голосе спросил Тэхен, едва Чонгук положил трубку.       — Ну Тэхен-а, — протянул тот. — Извини, но мне пора идти. Я был бы рад, если бы ты проводил меня до выхода отсюда… Я не очень хорошо ориентируюсь на местности, и дорогу сюда почти не запомнил.       Дорога до ворот заняла несколько минут, на протяжении которых Чонгук преимущественно молчал. Он, казалось, настолько погрузился в свои мысли, что Тэхена попросту не слушал. Нервным он при этом уже не выглядел, однако руки спрятал в карманы, будто защищаясь — такого Тэхен от него пока еще не наблюдал. Чонгук в его сторону почти не смотрел, предпочитая скользить глазами по уже виденным ранее пейзажам городского парка, что тоже было в новинку: до этого Тэхен частенько ловил на себе его взгляд. «Видимо, передавил», решил он, ничуть, впрочем, не расстроившись.       У ворот Чонгук остановился, повернувшись к Тэхену, и с едва заметным смущением произнес:       — Спасибо за прогулку. Это было клёво. Надеюсь, мы как-нибудь это повторим, — он искренне улыбнулся и позволил себе, наконец, заглянуть в тэхеновы глаза.       «Если ты еще раз позовешь меня прогуляться, тем самым подпишешь себе приговор, малыш».       — Я тоже на это надеюсь, Чонгук.       Парень развел руки в стороны, предлагая обняться напоследок, на что Тэхен ответил ему недоуменным взглядом. Достаточно красноречиво, кажется, все объяснил сегодня, для чего это все? Поняв, что объятия ему сегодня не светят, Чонгук смущенно одернул рубашку и, пробормотав: «Я зайду как-нибудь в кофейню. Пока», удалился.       Тэхен проводил стройную фигуру взглядом, и едва Чонгук скрылся за ближайшим поворотом, усмехнулся и подумал:       «Зря ты все это, Чонгук-а. Зря пытался убедить меня, что натурал. Зря так на меня смотрел. Зря предложил встретиться снова, после всего, что произошло.»       Постоял еще немного, о чем-то размышляя, а потом и сам пошел в сторону метро, сунув руки в карманы, хищно улыбаясь.       «Я теперь не успокоюсь, пока тебя не трахну»