Lost

Тэхен, оперевшись спиной на стол с кофемашиной, умиротворенно наблюдал спокойную атмосферу кофейни. После вчерашнего бешеного потока гостей, выбравшихся на вечернюю прогулку к концу выходного дня, сегодня было удивительно тихо. Перед Тэхеном всего несколько занятых столов — постоянники-фрилансеры, которые если приходили, то почти на весь день. Тэхен их любил, хотя бы за то, что кофе они пьют много, не давая парню совсем заскучать, и чаевые оставляют — и официантам, и бариста. Жаль только, у Тэхена в этот день была короткая смена, и чаевые достанутся стажеру, который будет сегодня впервые самостоятельно закрываться. Как бы там ни было, этому Тэхен тоже был рад: во-первых, ему совершенно не помешало бы отдохнуть, а во-вторых, стажер — парень толковый, и если он останется, то у Тэхена появится возможность брать иногда на один-два выходных больше. Парень откинул затылок и с шумом выдохнул. Он и правда устал. И с Чонгуком давно не виделся. Последний, кстати говоря, все еще избегал «того самого» разговора, который обещал еще две недели назад. Писал редко, в кофейню заходил и того реже. Тэхена это почти злило. Вся эта нерешительность Чонгука у него уже в печенках сидела. Если бы Тэхена интересовали отношения с ним (а они его, разумеется, ни капельки не интересовали), то он готов был бы ждать сколько угодно. Но терпеть все это ради одной ночи?.. Тэхен уже почти пожалел, что все это затеял. Его практически бесило существование Руби в жизни Чонгука. Вчера он написал, что пойдет с ней на свидание, а потом, возможно, забежит за чашкой латте. Не забежал. И даже не написал ничего до сих пор. Понятное дело, он и не обязан, но Тэхена это все равно раздражало. Часы тянулись как густая карамель. Одного из официантов отпустили домой, а со вторым и поговорить не о чем. Экран на кофемолке погас, потому что ее давно не трогали. Музыка ушла на второй круг. Сокджин, сказав: «Звони, если что», ушел искать подарок сыну на день рождения. Если даже гиперответственный управляющий решил, что делать в кофейне нечего, Тэхену чем заняться? В третий раз протереть питчеры? Почистить стимеры от остатков молока? Нет, их нужно оставить стажеру на закрытие, чтобы проверить, вспомнит ли он о них вообще. Было так тоскливо, что хоть на стену лезь. Когда спустя час бесцельного ожидания (даже фрилансеры ничего не заказывали) в дверях появился гость, Тэхен не сразу узнал в нем Чонгука. Возможно, солнце из окон глаза слепило, но Тэхен думал, что дело все же в парне. Он выглядел необычно… плохо. Усталый, опухший, с мешками под глазами, он будто несколько дней не спал. Может быть, еще и пил. Его укладка, за которой он всегда внимательно следил, пропала: в целом волосы выглядели прилично, но будто слегка потеряли в объеме, отдельные прядки торчали в разные стороны. И его черная одежда, которая его обычно очень красила, сегодня только дополняла образ человека, который, как бы проще сказать, заебался. Тэхену и так было не по себе, но когда бариста, улыбнувшись, не увидел того же в ответ, он совсем забеспокоился. Парень искренне надеялся, что не он довел Чонгука до такого состояния. Хотя, казалось бы, что Тэхен мог сделать, если они несколько дней не общались. — Что с тобой? Выглядишь паршиво, — спросил Тэхен, когда Чонгук уселся на барном стуле. Даже не пытался добавить в голос беспокойство — его и так хватало, своего, неподдельного. — Ты такой тактичный, я просто в ужасе, — Чонгук вздохнул и слабо улыбнулся. Тэхен попытался скопировать эту улыбку, но не смог — ему было совершенно не до улыбок. — Я вчера… с Руби поссорился. А потом нахерачился в незнакомом баре. Вчерашний вечер не помню вообще. — Неужели у вас все настолько плохо? — Тэхен не мог понять, чего в нем больше: сочувствия или ликования. — Не знаю. Буду рад, если ты поможешь мне разобраться. Но сначала свари мне американо, а? — Может, лунго? — хмыкнул Тэхен. Чонгук совсем, наверное, с ума сошел. Ничего крепче флэта вообще никогда не брал. — Да, — кивнул Чонгук, немного подумав. Тэхену захотелось покрутить пальцем у виска, но он сдержался. В конце концов, легче от этого Чонгуку не будет, и зачем это тогда? Не то чтобы Тэхену было важно, как Чонгук себя чувствует, вовсе нет. Просто еще сильнее портить ему день — не в интересах Тэхена.

***

Чонгук героически пил лунго целых три глотка, но не выдержал и попросил добавить сахара, хотя бы чуть-чуть. Тэхен, со смехом, согласился. Чонгук тоже улыбнулся, уже более живо, что не могло не радовать. Еще больше обрадовало то, что стажер пришел заранее. Тэхен втащил его к Сокджину в кабинет и вымолил у этих двоих отпустить его пораньше. Парень за это приготовил им два капучино, а затем схватил Чонгука за шкирку и был таков. К тому времени тот уже разобрался со своим кофе и вполне был готов жить. Тэхен предложил ему прогуляться, без цели, уйти, куда заведут ноги, Чонгук согласился. Но дальше только шел и молчал. С учетом того, что Чонгук приехал в кофейню за советом от любимого бариста, ситуация, мягко говоря, интересная. Тэхену не терпелось услышать, что же такое Чонгук собирался рассказать, естественно, потому, что, если Чонгук рассорился с Руби, шансы Тэхена значительно возрастают. В планы это не входило, конечно. По его задумке, они должны переспать и вернуться к своим жизням: Чонгук — к девушке и рисункам, Тэхен — к кофе и пробам. Расставание — слишком важный шаг, и Тэхен не хотел толкать Чонгука на это, потому что тогда тот останется один. Поступать с ним настолько жестоко парню не хотелось. Хотя, возможно, другого выхода и нет. Чонгук же честный до смешного, измена для него, наверное, сродни самоубийству. — Ну так что? — решился начать разговор Тэхен. Слушать тишину ему надоело. «Его голос куда приятнее», подумал он, отчего-то смутившись. — Ты когда-нибудь любил? — Чонгук неожиданно посмотрел Тэхену прямо в глаза. Парень увидел в этом взгляде столько тоски, столько боли, что стало страшно. — Возможно, — уклончиво ответил Тэхен. Любил. И предпочитал об этом не вспоминать. Того Тэхена, что мог любить кого-то в романтическом плане, уже нет. И черт бы с ним, пропал — пусть не возвращается. — А при чем тут… — А я — нет, — в голосе — никакой тоски, только сухая констатация факта. Тэхен с удивлением отметил, что кожа покрылась мурашками. — Боюсь, что и тебя полюбить не смогу. Хотя очень бы хотел. «Тоже мне, откровение. Больно надо», мысленно сыронизировал Тэхен, при этом, однако, напрягаясь. Его сейчас попытаются отшить? — С чего ты взял? — Я понял, что остыл. Снова, — Чонгук устало вздохнул. Ситуация его явно угнетала. Его лицо, которое совсем недавно казалось ожившим, вновь посерело. Он наверняка много думал об этом. Возможно, советовался с семьей. Если Юнги и Хосок подсказали этому придурку слиться — Тэхен их лично уроет. Придумали еще. — И я сейчас… думаю: зачем мне вообще вступать в отношения, если все кончается одним и тем же? Я, наверное… могу остаться с ней, — Чонгук так тяжело вздохнул, что у Тэхена защемило где-то в груди. Он совершенно забыл, что злился. Сейчас важно не это; Чонгук и его эмоции, с которыми он не справляется, куда важнее. — Жениться. Завести детей. Перестать уходить, оставляя бывших ни с чем. — Плохая идея, — Тэхен покачал головой. — Чувства приходят и уходят, Чонгук, и это нормально. Даже если от тебя они уходят слишком быстро, не успев перерасти во что-то серьезное, это не значит, что ты должен от них отказаться совсем. Ты же творец. Тебе нельзя не чувствовать. — Об этом я не подумал, — Чонгук хмыкнул. Что-то в его лице неуловимо изменилось. — И как ты думаешь, если я так и не найду человека, с которым можно провести остаток жизни, все остальные будут довольны? Ну, знаешь, — Чонгук вздохнул и слегка прикусил губу, будто думая, стоит ли говорить о чем-то. Решился. — Если мы… если мы с тобой начнем, — он тяжело сглотнул. Тэхен удивился, что ему от этой нерешительности не стало смешно, — встречаться… Ты привяжешься. Поверишь, что у нас все классно. А я через пару месяцев помашу рукой и скажу: «Меня ждут другие чувства, эти кончились». Будешь ли ты доволен? Тэхен, который стал бы встречаться с Чонгуком, только сойдя с ума, не знал, что ответить. Он искренне попытался представить, что почувствовал бы, но не смог. Чтобы потерять что-то важное, нужно это важное сначала найти. — Не знаю, — честно ответил Тэхен. — Я не хочу продумывать это настолько вперед. Не хочу давать себе лишние надежды. — Надежды? — Даже если я смогу быть с тобой всего несколько месяцев, — Тэхен сглотнул, чувствуя себя гением, — я все равно смогу быть с тобой. — «Выжидай, пока до него дойдет. Жди. Вот так хорошо». Тэхен слегка нервно усмехнулся. Получилось прекрасно. — И вообще. Загадывать рано. Может, что-то в тебе изменится. Может, я пойму, что ты не мой человек. Мало ли. Всякое возможно. — Как у тебя все просто, — грустно улыбнулся Чонгук. И Тэхену стало бы его жаль, если бы не был слишком занят. Он упивался своей властью над другим человеком, почти не чувствуя угрызений совести. Хотя почему «почти»? Он ведь так долго к этому шел, так старался, столько усилий приложил. Заботился, когда не было сил позаботиться даже о себе, касался, борясь с дискомфортом, с друзьями-придурками познакомился. Услуга за услугу: Тэхену — развлечение, Чонгуку — фальшивая нежность, а значит, и нечего угрызаться. Что-то, Тэхену, правда, подсказывало: не такие уж друзья и придурки, не такой уж это был дискомфорт. Две недели назад, у черного хода «Corner», это было даже… почти приятно. Тэхен гнал от себя эти мысли, как мог, но они снова и снова просачивались в голову каплями яда. Только этого не хватало. — Это ты все усложняешь. Чувства не поддаются логике, Чонгук. И загадывать, что случится в будущем, бесполезно. — Я подумаю над этим, — Чонгук снова посмотрел Тэхену прямо в глаза. На этот раз взгляд не усталый, а, скорее, испытующий. Будто Чонгук все же почувствовал где-то фальшь, и пытался теперь найти способ вывести Тэхена на чистую воду. Но тот был уверен: выкрутится, как и всегда, переживать не о чем. Наверное. Какое-то время они шли в тишине. Чонгук, наконец, смог отлепить взгляд от асфальта под ногами, и в своей обычной манере оглядывался по сторонам. Лицо посветлело, глаза вновь заблестели, и Тэхену почему-то было приятно видеть его таким. Наверное, потому, что Чонгук, как бы там ни было, все еще очень красивый, и Тэхен все еще не мог этого не признавать. Да он и не пошел бы на это все, не будь Чонгук таким. Но все это не объясняло тот факт, что, как бы Тэхен ни пытался так же смотреть по сторонам, взгляд все равно возвращался к Чонгуку. И была в этом какая-то непонятная Тэхену естественность. Ну смотрел, и? Это не запрещено, смотрел, куда хотел. — Чонгук, — неожиданно для самого себя, Тэхен рассмеялся. — Прежде, чем ты примешь решение, я хочу, чтобы ты подумал еще кое-о-чем. — Боже, Тэхен, я так много думал в последнее время, что устал этим заниматься, — Чонгук так же начал смеяться. И это было замечательно, потому что Тэхену нравился этот смех, в чем-то дурацкий, но такой светлый, безумно заразительный. Какой-нибудь незнакомец, увидевший этого парня в кофейне всего полчаса назад, и не подумал бы, что эта бледная тень может так смеяться. — Я на это едва решился, выслушай, пожалуйста, пока я не передумал. — Хорошо, — Чонгук смеяться перестал, но улыбался. — Я… не уверен, сможем ли мы построить отношения, но, — «Давай, Тэхен, дерзай. Не испорти все только», — я очень люблю секс. Чонгук покраснел до ушей и отвернулся, но прерывать не стал — хоть что-то хорошее. Тэхен почти не удивился, что парень ведет себя, как девственник. Собственно, с парнями у него опыта не было, так что с одной стороны он девственник, именно с той, что, увы и ах, интересовала Тэхена. -…и, будучи в отношениях, я не хотел бы искать его на стороне, — Тэхен замолчал, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Что бы Чонгук ни сказал, его нужно было подвести к мысли, что расставаться с Руби не обязательно. Об одном-единственном разе она все равно не узнает, а дальше и скрывать нечего будет. — И? — Чонгук был немногословен. — Ну что «и»? — прыснул Тэхен. — Ты же даже представить себе не можешь, каково это. Что, если тебе не понравится? — Н-ну, это же, — парень неожиданно начал заикаться, и Тэхен умилился бы этому, если бы не пытался реализовать свой гнусный план, — …не слишком отличается от… а… анального секса с девушкой? Тэхен не стал сдерживаться и расхохотался. У Чонгука такие большие глаза, когда он напуган или шокирован. Он ужасно очарователен, и Тэхен был в таком хорошем настроении, что был практически неспособен не поддаваться этому очарованию. — Ты такая прелесть, Гук-а, — Тэхен искренне улыбнулся. Чонгук попытался ответить ему тем же, но почему-то не смог: уголки губ, слегка скользнув вверх, почти сразу сползли обратно. — Во-первых, отличается. А, во-вторых, не хочу тебя пугать, конечно, но я актив. — Э-это как? — Я обычно сверху. — А-а, — глубокомысленно протянул Чонгук. — Ну… э… — Поэтому я и хотел предложить тебе не уходить пока от Руби. В конце концов, тебе никогда до этого не нравились парни. У тебя, в теории, может и не встать, — Тэхен пожал плечами, и подумал, что последнее — уже лишнее. Сам не заметил, как начал себя закапывать. — Ты, вообще, думал обо мне в этом ключе? — Нет, — уверенно ответил Чонгук, для убедительности помотав головой. Помолчал немного, и вдруг выдал. — А ты обо мне? — Постоянно, — кивнул Тэхен. Не солгал. Тэхен видел боковым зрением, что Чонгук на него пялился, но сам, тем временем, смотрел только вперед, на дорогу. Было безумно интересно, о чем теперь шуршат шестеренки у Чонгука в голове, но спросить Тэхен не решался. Хватит с малыша потрясений, и так, того гляди, в обморок плюхнется скоро. — В любом случае, нет. — Что «нет»? — Даже если я вдруг захочу попробовать, — неожиданно твердо проговорил Чонгук, — не раньше, чем расстанусь с Руби. Иначе это измена. — Она же не узнает, — Тэхен попытался схватиться за ускользающую возможность, прекрасно понимая: в этом нет никакого смысла. Один из этажей карточного домика, выстроенного у него в голове, с тихим шелестом осыпался. — Я же, кажется, говорил тебе уже. Я буду знать об этом. Этого будет достаточно, чтобы я ненавидел себя всю оставшуюся жизнь. Для меня даже поцелуй, знаешь ли, бесследно не прошел. — Мне извиниться? — с иронией спросил Тэхен. Между тем, он почувствовал себя неуютно. Чонгук, совершенно неожиданно, начал отстаивать свои границы. Поразительно. Интересно. Сложно. — Не надо. Просто не относись к моему «нет» так наплевательски в следующий раз, окей? Лучше бы он Тэхена под дых ударил. Это было бы менее шокирующе, но, что уж говорить, воздух выбило бы из легких точно так же. Кажется, следующий этаж домика слегка пошатнулся. — Да, господин Чон. Извините, господин Чон, — с нарочито испуганным лицом проговорил Тэхен, стараясь скрыть свой реальный шок. — Оставь это до нашего первого раза. — Блять, Чонгук, — Тэхен, к собственной неожиданности, рассмеялся. — Ты у кого таких вещей понабрался? — Твое дурное влияние, — Чонгука шутка, похоже, не задела. Видимо, и правда сам понимал, что раньше такое выдать он не осмелился бы. По мнению Тэхена, такие изменения были к лучшему. — Да уж, абсолютно точно мое, и абсолютно точно дурное, — парень остановился, сунул руки в карманы, слегка повел плечами и посмотрел на Чонгука из-под полуопущенных век. — Не забывай, кто тут актив. — Я, во-первых, еще ни разу не был снизу, так что кто тут больше актив — большой вопрос. А во-вторых, — Чонгук хитро ухмыльнулся, — ты сказал сегодня одну очень интересную фразу… — Какую же? — улыбнулся Тэхен, почти не скрывая, что приятно шокирован. Никто не говорил ему, что Чон Чонгук может так нагло флиртовать. Это совсем не вязалось с тем, что еще недавно он покраснел, стоило лишь упомянуть секс. — Ты сказал: «Я обычно сверху». Не «всегда»? — он слегка сузил глаза и повел бровями. — Думай, Тэхен, думай. Чонгук хлопнул ошарашенного Тэхена по пояснице и двинулся вперед. «Я и правда на него плохо влияю. Но получилось вполне сносно», подумал Тэхен и пошел следом.

***

После прогулки с Тэхеном Чонгуку, как ни странно, полегчало, несмотря на то, что он узнал много новой информации, в том числе слегка пугающей. Во-первых, Тэхен очень сильно на него влиял. Приехав в кофейню в весьма тухлом настроении, еще не отошедший от попойки, случившейся накануне вечером, Чонгук и подумать не мог, что Тэхен так быстро заставит его улыбаться, а затем и смеяться. У той же самой Руби никогда, даже в самом начале отношений, это не получалось настолько просто. Что уж и говорить о прочих вещах. У Чонгука не было ни одной девушки, с которой он не смущался бы шутить подобные шутки. А с Тэхеном они даже не встречались. Правда, когда начнут, и начнут ли — вопрос, ответ на который давать Чонгуку не хотелось. Он находился в отношениях, в конце концов. Пока еще. Во-вторых, Чонгуку ни разу не приходило в голову, что Тэхен… хочет его. То есть, это было абсолютно логично, разумеется, но эта мысль приносила Чонгуку какой-то смутный дискомфорт. Да, его близкие спокойно относились к геям, но в среде, в которой парень взрослел, гомофобов было порядком. В его классе слово «педик» было самым страшным оскорблением, а намеки на то, что кто-то из парней имеет гомосексуальную связь — очевидной ложью, но большим унижением. Пока Чонгук рос, он испытывал отвращение при одной только мысли, что его будет касаться парень. А теперь он узнал, что парень хочет его. Более того, есть еще и в-третьих, заключающееся в том факте, что Тэхен — актив. Если Чонгук правильно понял, буквально тот парень, который «за парня», а не «за девушку». Сравнение показалось Чонгуку глупым, но другого подобрать он не смог. Тэхен прямо сказал, что думал о сексе с ним. Это значит, что Тэхен представлял, как… Как — что? Чонгук в свои двадцать с небольшим ни разу не смотрел гей-порно. Ему просто не приходило в голову познакомиться с этим жанром. Ему всегда казалось, что это неловко, некрасиво и грязно. «Они ведь через задницу это делают», — думал Чонгук-подросток. Однако, став старше и приобретя такой опыт с одной из своих девушек, он от этого ощущения, почему-то, не избавился. Да и незачем ему такое смотреть. Ему всегда нравилось эстетически привлекательное порно, а какая эстетика может быть в сексе двух парней? И вот сейчас ему, кажется, стоило бы ознакомиться хотя бы с видео. Очевидно, что с жизнью оно будет иметь мало общего, но должно же у Чонгука быть хоть какое-то представление об этом перед тем, как он согласится на такой… эксперимент. Только в нынешних обстоятельствах смотреть нечто подобное ему было еще более неловко. Особенно если задаться целью смотреть на того, кто снизу — следуя простейшей логике, пассива. Тэхен ведь видел Чонгука именно в этой роли. А Чонгук не видел в этой роли ничего хорошего. Он знал, почему и как получают удовольствие от анала девушки — стремление всегда и во всем быть лучшим велело разобраться. Почему удовольствие получает гей-пассив — большой вопрос, ответа на который у Чонгука не было. Думалось даже, что не получает. Хотя какой тогда смысл быть пассивом?.. Чонгуку приходила в голову мысль, что можно, банально, загуглить, но он отмел ее. Когда (если) это действительно потребуется, можно будет спросить у Тэхена. А гуглить почему-то было стыдно и неловко. И вообще казалось, что поиск информации будет означать, что он уже подписал себе приговор, на все согласился. Но это было не так. Такого влечения к Тэхену он все еще не ощущал, и, кто знает, может, и не ощутит вовсе. В таком случае совершенно незачем еще сильнее расшатывать свою и так едва живую психику. В любом случае, обо всем этом думать было очень и очень рано. Как бы хорошо ни было гулять с Тэхеном, как бы ни хотелось, прощаясь, позвать его к себе (Тэхен, конечно, пообещал реагировать на слово «нет», но Чонгук почему-то не был уверен, что парень сдержит это обещание), в его жизни все еще была Руби. И с ней тоже необходимо было поговорить, чтобы либо решить, как вернуть чувства в их отношения, либо понять, что нужно расстаться. Только была загвоздка: Руби не связывалась с ним со свидания, и звонить самостоятельно Чонгук тоже желанием не горел. Да, он был очень виноват перед ней, потому что срываться его никто не заставлял. Однако Чонгук был в тот день подавлен и на нервах, а вот с Руби все было в порядке, и в ссоре она, при этом, участвовала ничуть не меньше. Парень понимал, что это мелочно с его стороны, но ничего с собой поделать не мог. Да и не очень-то хотелось с этим что-то делать. Руби была права, когда назвала его рохлей. Он и сам про себя это понял, но, хоть и считал это недостатком, исправлять его не собирался. Именно поэтому он надеялся, что все рассосется само. Руби решит его бросить, например. Или на Корею упадет метеорит, маленький такой, чтобы проломил Чон Чонгуку его несчастную глупую голову, а всем остальным не причинил никакого вреда. Или Чонгук проснется с утра и поймет, что Руби — любовь всей его жизни. Ну и что, что оскорбляет людей, которым не повезло, как ей? Ну и что, что считает иногда Чонгука своей игрушкой? Ну суждено, может быть, так. «Что-то не нравится мне такой вариант», подумал Чонгук с тоской, и решил ситуацию пока отпустить. Зачем волноваться, когда можно не волноваться? Подумав, что все решится само, Чонгук сел работать; после встречи с Тэхеном силы появились даже на это.

***

Руби позвонила спустя три дня после ссоры и начала с наезда. — Ты извиняться собираешься? — выдала она, едва поздоровавшись. — Мне не нравится такой тон, — Чонгук держал телефон между ухом и плечом, помешивая слегка кипящий в кастрюле рамен. Тэхен пришел к нему сразу после смены, голодный и вредный, и, пока он мылся в душе, Чонгук решил приготовить хоть что-нибудь, чтобы закрыть рот злобному существу, что сидело внутри Тэхена и изрыгало проклятья. — Я бы поговорил с тобой о том, что произошло, но мне кажется, что мы либо извиняемся оба, либо не извиняемся вообще. Согласись, не я один приложил усилия, чтобы испортить свидание. — А что я вообще… — гневно начала Руби, но вдруг немного смягчилась. — Хорошо. Поговорить — так поговорить. Ты хочешь увидеться? — Разумеется. Не по телефону же это обсуждать, — Чонгук чувствовал себя необычайно уверенно, а потому говорил абсолютно спокойно — сам удивился. И куда вдруг пропала боязнь конфликтов? Неужели стало настолько все равно? — Хорошо, — Руби вздохнула. — Ты дома? Я могу приехать. — Пока дома, — Чонгук выключил плиту и переставил кастрюлю на подставку под горячее. — Но на сегодня у меня уже другие планы. — В каком смысле? — в тоне — смесь удивления и недовольства. Чонгуку почему-то стало смешно. — Тебе твоя девушка предлагает увидеться, а у тебя другие планы? — Помимо девушки, у меня есть и другой круг общения, — парень оперся спиной о столешницу, неосознанно оказываясь лицом ко входу в кухню. — Знаешь, друзья, — «Ну разумеется, Чонгук, друзья», — которые не ждут, пока я захочу пообщаться, а берут все в свои руки, если хотят увидеться. — Конечно, Чонгук. Тебе ведь не хотелось со мной увидеться, пообщаться, вот и не звонил. Так это работать должно? И вообще: ты всегда предпочитаешь своих дружков-придурков. Передай Хосоку и… — Во-первых, не надо оскорблять мою семью, — перебил Чонгук, начав заводиться. Про него она могла говорить все, что угодно — имела право обижаться. Но о ребятах — нет. Тем временем, в кухню зашел Тэхен, все еще вытирающий влажные волосы полотенцем. Он насмешливо улыбался, прекрасно понимая: Чонгук прямо сейчас снова ссорился с Руби. По ухмылке вполне можно было понять, насколько его подмывает сделать все еще хуже — это в его интересах, в конце концов. Но Тэхен ничего не делал, только смотрел, и пусть существовать под этим взглядом было сложно, Чонгук, все же, был благодарен. — Во-вторых, у меня есть друзья помимо них, — продолжал Чонгук, нахмурившись на слово «друзья», которое Тэхен произнес одними губами, закатив затем глаза. «Друзья. А кто еще? Поцелуй — ну, два — не считается», недовольно подумал Чонгук. — Извини, перегнула палку. Не придурки. Но это не значит, что мне нравится происходящее. — Давай обсудим, что тебе нравится и не нравится, при встрече, хорошо? — Приеду послезавтра, — буркнула Руби. — Надеюсь, на этот день у тебя планов нет. — Не-а, — подумав несколько секунд, ответил парень, радуясь, что этот разговор, наконец-то, заканчивался. — Все, пока, — отрезала Руби и положила трубку. Чонгук отложил телефон и повернулся обратно к столешнице, стараясь не смотреть на Тэхена, чья насмешливая улыбка начала слегка вымораживать. Понятно, что он доволен происходящим — Чонгук тоже, наверное, радовался бы, видя, как рассыпаются отношения человека, к которому он неровно дышит. Но можно было бы не показывать это так явно. Хотя бы потому, что эта наглая ухмылка нравилась Чонгуку, в глубине души, чуть ли не до приятной щекотки внутри. — Скажешь хоть слово — и рамен будешь есть не ртом, а кожей головы, понял? — пробурчал Чонгук, ставя тарелку перед усевшимся за столом Тэхеном. — Это зачем? — Тэхен недоуменно приподнял бровь. — Затем, что ты голодный, а я добрый. — С чего ты взял, что я голодный? — спросил парень, едва заметно принюхиваясь к еде. Наверняка опять ничего не ел с вечера. — Ты еще на входе в квартиру начал ругаться на людей в метро, и сделал замечание, что я мог бы открывать быстрее. Ты злюка, когда голодный, не замечал? — Зато ты, смотрю, все замечаешь, — съязвил Тэхен, но Чонгук пропустил это мимо ушей и не ответил. Со временем шум недовольного дыхания сменился на довольное прихлебывание бульона, а обиженная мина — на сытую улыбку. Чонгука это настолько умилило, что он едва удержался, чтобы не чмокнуть Тэхена в щеку. Пока парень ел, ему на телефон, лежащий рядом экраном вверх, пришло уведомление. Чонгук случайно подсмотрел, среагировав на звук, и увидел, что с карты Тэхена списалась немаленькая сумма денег. То есть, для самого Чонгука сумма не очень весомая, но для человека, которому иногда приходится выбирать между едой и проездом — деньги неприподъемные. — Это… что? — недоуменно спросил Чонгук, не сразу поняв, что вопрос был слегка бестактным; парня никто не просил подсматривать в чужой телефон. — Да так, — уклончиво ответил Тэхен, едва заметно качнув головой, и убрал телефон в карман. Парень смущенно поджал губы и отвернулся. — У тебя долги какие-то? — обеспокоенно поинтересовался Чонгук, надеясь, что не получит за это порцию нотаций. — Нет, — парень вздохнул, так и не повернувшись. Он спрятал руки под столом и уставился на них, как нашкодивший подросток, а затем негромко добавил, — ежемесячный перевод на благотворительность. — Чего? Звучало, как бред. Чонгук недоуменно захлопал ресницами, ожидая объяснений. Тэхен, несмотря на свою внешнюю грубость, несмотря на слова о том, как он не любит людей, был тем еще милашкой. Чонгук ни разу не замечал за ним, например, отказа помочь заблудившемуся прохожему, пару раз он помог старушке-соседке донести ее пакеты до квартиры — что еще более удивительно, потому что жила она на этаж выше Тэхена. Но благотворительные переводы? Чонгуку подумалось, что это очень похвально, но глупо и недальновидно. — Давай не будем об этом, — Тэхен нервно вздохнул, доставая ладони из-под стола и слегка ими встряхивая. Чонгук заметил покраснения у ногтей больших пальцев. Он прекрасно знал, что привычка расчесывать пальцы проявлялась у Тэхена в моменты, когда он сильно нервничал. Но почему сейчас? — Я не хочу это обсуждать. И советов оставить эти деньги себе тоже не хочу, — добавил он слегка раздраженно. Видимо, уже сталкивался с такими «советами». — Ладно, как хочешь, — Чонгук пожал плечами, всеми силами стараясь показать, что ему все равно. Однако его распирало любопытство. И уважение. Самому Чонгуку, считавшему себя добрым и отзывчивым человеком, ни разу в голову не приходила мысль, что он может помочь кому-то таким способом. — Куда пойдем? — наигранно заинтересованно спросил Тэхен, пытаясь, видимо, перевести тему. — Я тебе проспорил билет на аттракционы месяц назад. Сегодня погода хорошая. Пойдем? — Пойдем. Не забудь только успокоительного бахнуть. — Ой, иди к черту…

***

Совет выпить успокоительного был кстати, но Чонгук и не подумал им воспользоваться, а потому после очередной горки трясся, как старая колымага на кочках, и цеплялся за Тэхена, все еще боясь, что упадет, несмотря на твердую почву под ногами. — Неужели настолько страшно? — участливо спросил Тэхен, что удивительно: Чонгук думал, что он будет ржать, как Хосок, например. Причем, Хосок горок сам боялся, но смех над младшим братом всегда помогал ему успокоиться. Чонгуку вот ничего не помогало. — Не все такие стальные люди, как ты, — парень сделал несколько быстрых, неровных вздохов. Больше никогда он в вагончик не полезет, хоть стреляйте. Тэхен усмехнулся. Его ладонь тепло легла на плечо Чонгука, и последнему захотелось оказаться ближе, едва не прижимаясь. Парень казался — особенно сейчас — таким надежным, таким твердым и безопасным, что Чонгуку просто необходимо было спрятаться в его уверенности, которой самому страшно не хватало. Тэхен осмотрелся, а потом вдруг схватил Чонгука за ладонь и куда-то потянул. Ноги у Чонгука были ватными, и передвигаться было по-настоящему тяжело. Однако долго идти не пришлось. Они оказались в небольшой полости между высоким ограждением парка и зданием билетной кассы. Тэхен выпустил чужую ладонь из своей, и Чонгук едва не запротестовал, но не успел: руки Тэхена, двигаясь сначала медленно, будто нерешительно, а после — смелее, притянули Чонгука ближе к той безопасности, в которой он так нуждался, и сомкнулись за его спиной. Внутренности Чонгука будто обожгло пламенем, всего на мгновенье; после от пламени осталось только согревающее спокойствие. Тэхен уткнулся подбородком в чужое плечо, и его теплое дыхание пробежало по чувствительной коже шеи Чонгука, который после этого тяжело вздохнул. Ему совершенно не хотелось думать о том, что объятия эти — ни черта не дружеские, ни для кого из них. Это было неправильно, но так хорошо, что Чонгук решил наплевать на все это и позволить себе утонуть в нежности, захватившей его без остатка, стоило только Тэхену потереться об его плечо носом. — Не обнимешь меня в ответ? — почти шепотом спросил Тэхен. Тона Чонгук не разобрал, но что-то в этих тихих словах заставило его снова вспыхнуть. На этот раз тепло задержалось в щеках и ушах, и парень, хоть и чувствовал себя глупо, подумал: «Блять, как хорошо». — Я идиот, — прошептал Чонгук в ответ и обнял Тэхена за плечи, если бы не общественное место — обнял бы еще и ногами, но последней мысли парень почему-то устыдился, и вообще не понял, откуда она взялась. Они простояли так минуту или две, что Чонгуку, разомлевшему от неожиданной нежности пальцев, поглаживающих его по пояснице, показалось сущей мелочью, и Тэхен спросил: — Успокоился? — Смотря, что ты имеешь в виду. Тэхен усмехнулся, чмокнул Чонгука в шею и выпустил из объятий. Чонгук отчетливо помнил: тогда, у черного хода Сorner, он умолял Тэхена не трогать шею. То ли он забыл, то ли решил, что это относилось только к той ситуации, то ли просто решил посмотреть, что будет, но он… поцеловал Чонгука в шею. Да, быстро и смазанно, но для его чувствительной в этом месте кожи это было тем еще испытанием. Чонгук возненавидел себя за эту мысль, но понял: зверски хочется еще, хочется больше. Но Тэхену об этом не сказал. Только улыбнулся, слегка натянуто, и едва не накрыл поцелуй ладонью — настолько сильно он горел, что хотелось проверить, не остался ли в этом месте ожог. Чонгук слегка склонил голову на бок, будто в надежде, что ветер поможет избавиться от этого ощущения, но стало хуже: воздух испарил ту мизерную влагу, что осталась от поцелуя, и оставил на коже холодок. Контраст едва не заставил Чонгука с шумом глотнуть кислорода — остановило лишь то, что все это время Тэхен не отрывал от него внимательного, изучающего взгляда. Пока Чонгук не будет уверен, что Тэхен начал понимать слово «нет», ему нельзя рассказывать, что творят поцелуи в шею. — Все в порядке? — Да, — слегка сипло ответил Чонгук, и прокашлялся. — Это было… немного неожиданно. — Еще скажи, что тебе не понравилось. Чонгук почувствовал: должно было звучать иронично, но что-то пошло не так. В голосе слышалась едва заметная мольба: «Пожалуйста, не говори». А Чонгук и так не сказал бы, потому что никогда не любил лгать, а лжи в его жизни в последнее время более чем достаточно. Понравилось. Даже слишком. — Просто выбери в следующий раз другое место, ладно? — попытался отшутиться Чонгук, проходя мимо Тэхена, стремясь покинуть закуток у билетной кассы. — Это ж парк аттракционов. Тут дети ходят. — Ладно, — спокойно согласился Тэхен. — В следующий раз покажу тебе вид из твоего окна, чтобы ты испугался высоты. Или горки перенесу в лес какой-нибудь, не знаю. В лесу же детей нет, правильно? Там можно… бояться сколько влезет. Чонгук улыбнулся, но ничего не сказал. Да, прозвучало глупо. Какое еще место Тэхен мог выбрать? И так максимально спрятал их от людских глаз, за что Чонгук был ему очень благодарен. — Если расстанусь с Руби… — Когда, — ввернул Тэхен. — Если, — твердо повторил Чонгук, и продолжил, — пойдем с тобой на хоррор в кино. Парень не ответил, а Чонгуку осталось только надеяться, что Тэхен помнил, насколько младший боялся страшных фильмов.

***

На аттракционы решили больше не ходить. Вернее, Чонгук наотрез отказался, а Тэхен сказал, что одному неинтересно, и какое-то время парни просто гуляли по парку, увлеченно разговаривая. Первое время, правда, Тэхен был необычно молчалив. Чонгук надеялся, что это не потому, что он жалел, что обнял его, но спросить не решался. В любом случае, со временем Тэхен пришел в норму, и дал Чонгуку возможность любоваться его улыбками, слушать его восхитительный голос и мысленно восторгаться его длинными пальцами, которые представлялась возможность рассмотреть, если парень начинал активно жестикулировать. Чонгуку было настолько хорошо, что постепенно становилось плохо. С каждой минутой становилось все сложнее сдерживаться, чтобы не ляпнуть и не сделать чего-нибудь лишнего. К Тэхену тянуло безумно, кажется, даже сильнее, чем к Руби в самом начале их отношений. Это все надо было пресечь, и Чонгук думал даже предложить разойтись, но как раз в этот момент что-то привлекло внимание Тэхена, он схватил Чонгука за руку и поволок за собой. Чонгуку это напомнило о том, что произошло между ними всего пару часов назад, и он нервно сглотнул. — Смотри! — Тэхен остановился у магазинчика с игрушками и ткнул пальцем в стеклянную витрину. — Йо-йо! — Боже, Тэхен, тебе что, пятнадцать? — недоуменно спросил Чонгук. Тэхен одарил его снисходительным взглядом, и обратился к продавцу, чтобы уточнить, есть ли у игрушки возрастные ограничения. Тот ответил, что верхней границы нет, а Чонгук закатил глаза. Этот парень способен на что угодно, лишь бы доказать свою правоту. — Ну зачем оно тебе надо? — простонал Чонгук, видя, как Тэхен достает карту, чтобы расплатиться за игрушку. Он — гений финансовых решений, не иначе. — Ты не думаешь, что это может тебе обойтись в один пропущенный прием пищи? — А давай, — рыкнул Тэхен, — ты не будешь считать мои деньги? Чонгук, который еще днем был уверен в том, что перестал бояться конфликтов, испуганно отпрянул. Тэхен еще никогда не говорил с ним в таком тоне. Спорить и отговаривать больше не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме как уйти домой. Но Тэхена бросать вот так, ни слова не говоря, не хотелось в том числе. Через полминуты, когда они отошли от ларька, Тэхен, крутивший игрушку в тонких пальцах, предложил уйти с дороги и поговорить. Чонгук насупленно кивнул. После Тэхен остановился под деревом, приветливо шуршащим зеленью где-то над головами. Чонгука бы обрадовало то, как красиво играет солнечный свет на тонких прожилках листвы, если бы не некоторые обстоятельства. Впервые за то время, что они общались, рядом с Тэхеном было действительно дискомфортно. Он молчал, только продолжал крутить йо-йо в руках, и выглядел очень задумчивым, слегка сдвинув к переносице густые брови. Чонгуку все еще нравилось на него смотреть, но делать этого не хотелось совершенно. — Знаешь, я, наверное, должен извиниться, — начал Тэхен со вздохом. — Сам не знаю, что на меня нашло, — он убрал йо-йо в карман, ни разу не размотав веревочку, поднял взгляд. И что-то в этом взгляде поменялось. Раньше в них был только лед, что бы Тэхен ни делал, что бы ни говорил. А сейчас на ледяной корке, словно вода, сверкающая на скованном льдом, но подтаявшем на солнце озере, поблескивала боль. Чонгук не знал, почему ему так показалось, но в груди защемило. — Я могу рассказать, почему мне важно было купить это. Если ты захочешь выслушать. — Конечно, захочу, — Чонгук смягчился, еще даже не узнав, что произошло. Феноменальное влияние. — Я все гребаное детство хотел йо-йо, — Тэхен спрятал руки в карманах, ссутулив плечи. — В мультике увидел как-то, и решил: надо. Выпрашивал, как мог. Был самым хорошим ребенком. Делал все, что говорили. Принеси, подай, не мешай — что-то вроде этого. Мне отвечали словом «нет». Без объяснения причин, без предложений купить что-то другое, — Тэхен оперся спиной на ствол дерева и вгляделся в листву над собой. — Спустя какое-то время после того, как я успокоился, убедив себя, что мне это, на самом деле, и не нужно, мы пошли в парк аттракционов всей семьей. И я так же, как и сейчас, увидел магазин с игрушками, и издалека разглядел йо-йо на витрине… Мне снова отказали, на этот раз добавив: «У нас нет денег на твое дерьмо, Тэхен». А через несколько дней у моего старшего брата появился новый телефон, потому что старый он потерял. Я узнал, что он его выбросил, — Тэхен прикусил губу и слегка поморщился. Чонгук не знал, куда себя деть. Слушать это было невыносимо. Слишком больно. — Samsung тогда только-только начали выпускать телефоны с приличным сенсорным экраном. Брат увидел такой у одноклассника и решил, что ему тоже такой нужен. Что ж, нужен — получи. Я почувствовал себя таким ничтожеством тогда… Чонгук почувствовал необходимость сделать хоть что-нибудь, чтобы поддержать парня, но, окруженный гуляющими людьми в парке, не нашел ничего лучше, чем обхватить его пальцы своими и слегка сжать. Тэхен опустил усталый взгляд на сцепленные руки, слегка приподнял уголки губ в убогом подобии улыбки, пожал чужие пальцы в ответ и вытащил из них свои. Чонгук вовремя вспомнил, что у Тэхена сложные отношения с прикосновениями, и не обиделся. Тем более что это действие помогло и ему собраться с силами, чтобы приготовиться слушать дальше — судя по сложной мине Тэхена, это был еще не конец. — Мне этот телефон тоже, помню, очень понравился, но никакого шанса выпросить такой же не было. У нас ведь нет денег на йо-йо, — он опустил взгляд вниз, туда, где носок его белого кроссовка перегонял из стороны в сторону сочную зеленую траву. А потом он грустно усмехнулся, и у Чонгука от этой усмешки почему-то защипало в глазах. — Спустя всего несколько месяцев этот телефон стал моим первым. Но это уже другая история. Он вновь поднял взгляд, посмотрев прямо на Чонгука. Глаза слегка покраснели и едва заметно блестели. Но он держался, а значит, и Чонгуку плакать было нельзя. Но сделать хоть что-то было необходимо, только в голову не приходило, что. — Ну, хоть какая-то польза от того, что брату купили еще один новый телефон через несколько месяцев после предыдущего, а? — попытался пошутить Чонгук. Но он совершенно точно не попал. Уголки губ Тэхена сползли вниз, а взгляд вновь заледенел. Он нервно дернул щекой и отвернулся. — Я что-то не то сказал? — взволнованно спросил Чонгук, кладя руку на его плечо. — Забей, — сухо отозвался Тэхен, слегка поджимая плечо, как бы намекая: «не трогай». — Тэхен, я… — Забей, — отрезал. И вернулся на дорогу. Чонгук, растерянный, двинулся следом.

***

Разошлись у выхода из парка. У Тэхена не было сил на улыбки и теплые прощания, ни на искренние, ни на сыгранные. Такого опустошения он не ощущал уже очень и очень давно. Едва придя домой, он устремился в свою комнату и, заперев за собой дверь, достал со шкафа запылившуюся картонную коробку. Открыл, бегло осмотрел. Вещи все те же, ничего не изменилось. Сколько бы денег он не потратил на любые «хочу», в ней ничего нового не появится. Эта небольшая коробка, по размеру похожая на обувную — все, что осталось от его детства. То, что (когда-то?) было дорого. Тэхен скользнул усталым взглядом по рисунку тигренка с подписью «Тэтэ», подаренному первой любовью, по маленькой пластиковой игрушке из яйца с сюрпризом, украденной у девчонки с его двора, и прочей ерунде, от которой уже много лет никакого смысла. Тэхен тут не за этим. Покопавшись немного в вещах, он отрыл запрятанный на самое дно телефон. Пара потертостей на уголках, несколько царапин, оставшиеся от первого владельца — все, что говорило о том, что им когда-то пользовались. Тэхен бы такого не допустил, слишком бережно тогда относился к вещам, потому что понимал: других не будет. Он подцепил телефон подрагивающими пальцами, убрал коробку на стол. Повертел мобильник в руках. Тэхен устал его хранить. Не хранить тоже не мог. Парень тускло улыбнулся. Подбросил телефон пару раз, так, чтобы он вращался в воздухе. Посмотрел на него еще раз — такой большой в детстве, такой маленький в его взрослой ладони. Что-то внутри мерзко задрожало, пережимая горло, заставляя ненавидеть себя самого. Столько лет минуло, а он все еще вспоминал о том, что произошло. Все еще спрашивал себя: «Почему не я?». Тэхен не знал, почему закричал. Почему, замахнувшись, швырнул телефон в стену. Почему рухнул на пол рядом с осколками старого экрана. Но прекрасно знал, почему разрыдался.